Был тихий летний день. По улице, застроенной частными домами, шел парень, не слишком обремененный земными заботами. Ему было восемнадцать лет.
Он шел по родной, с детства знакомой улице и не столько заметил, сколько почувствовал, что она меняется. Через несколько шагов все прояснилось: он увидел, как по деревянному столбу лихо взбирается вверх прокопченный солнцем, худой, жилистый мужик – резиновые сапоги с железными когтями, моток провода через плечо… Парень – это был Борис Паскидов – остановился: монтер разматывал провод, доставал из сумки, что болталась у него на боку, инструмент и не обращал никакого внимания на высоту, на землю под ногами и небо над головой. Это пренебрежение к опасности, может быть обманчивое, задело Бориса. Он тоже был монтером… на мясокомбинате. Ремонтировал проводку, подключал к электропитанию новые станки.
Монтер на столбе…Что-то в этом есть…
На мясокомбинат Борис устроился сразу после восьмого класса. Семья была большая – отец, мать и девять детских ртов. На отсутствие аппетита никто не жаловался. Отец, Данила Александрович, чтобы прокормить этот дружный коллектив, трудился с раннего утра до позднего вечера. Сегодня его назвали бы предпринимателем, и, возможно, какой-нибудь прыткий журналист настрочил бы про него заметку в газету. А тогда, в шестидесятые годы прошлого столетия, ему приходи-лось работать в конспиративных условиях. Данила Александрович катал отличные теплые валенки и все свои производственные мощности прятал от любопытных глаз в подвале своего дома. Популярность у него была поистине вселенской. Чтобы заполучить вожделенные валенки, нужно было отмечаться в очереди. А деревенские жители вытаскивали Данилу Александровича из дома и привозили к себе в село, где он и выполнял их заказы.
Из детей пимокатчиков не получилось, однако все они, подобно матери и отцу, были труженики и вышли в люди. Я имею в виду не высокие, престижные должности, а ту ситуацию, когда человек уверенно, спокойно и с достоинством делает свое дело. Любое. Сейчас часто цитируют Гоголя, который едко и мудро заметил, что в России все напасти и беды от плохих дорог и дураков. Я бы еще добавил: от разгильдяев и дилетантов.
Паскидов – профессионал высшей пробы, монтер, для которого в работе нет тайн. И потому на роду ему было написано быть бригадиром. Ну а сорок лет назад он пришел в ЦЭС (Центральные электрические сети) ненадолго. Конституция могучего и нерушимого Союза ССР и районный военный комиссариат напомнили Борису Даниловичу Паскидову о том, что ему пришла пора встать в строй защитников Отечества. Повсеместной дедовщины тогда не наблюдалось, уголовники, наркоманы и психопаты в армию не призывались, взятки были не в чести, и Паскидов с легким сердцем отправился на Украину служить Родине.
Домой Борис вернулся механиком – водителем танка. Это было очень кстати: монтер СЛЭП (служба линий электропередач) должен все уметь, и сама эта служба, что там ни говори, – основная. Это все понимают и признают. Когда в ЦЭСе случались перебои в выдаче зарплаты, линейщиков подкармливали сахаром и мукой в первую очередь. По справедливости. Образно говоря, СЛЭП круглые сутки работает под высоким напряжением. Ее вездесущее недреманное око день и ночь, в любую погоду отслеживает ситуацию на электрических линиях протяженностью в четыре с половиной тысячи километров.
Где-то расшатались, наклонились опоры: болотная местность, ветер… Бригада Паскидова запускает машину «Урал» – надежного, проверенного силача – и выравнивает опоры. Образовавшиеся ямы линейщики заделывают кирпичом. Как монтажники-строители.
Большая часть электролиний проходит по лесу, от него только и жди беды. Любимые поэтами ива и береза – опасные деревья: быстро растут. Куст дотянулся до провода, загорелась кора, а от нее и провод. Линия электропередачи отключилась.
Едва ли не большую часть своего времени Паскидов и его бригада затрачивают на расчистку трассы от зарослей кустарника и молодняка. Бензопила и кусторез шведской фирмы «Хускварна» – первые помощники. Можно задаться патриотическим вопросом: «А что наша «Дружба»?» Тяжела по весу, работает на малых оборотах, застревает в дереве – одно мученье. Линейщики, которые по необходимости становятся рубщиками леса, ее не признают.
Воздушные линии электропередач крепятся на деревянных, металлических и железобетонных опорах. Дерево быстро портится, гниет. Металл под натиском снега и дождя ржавеет, в промышленной зоне его разъедает химия. Пока опора блещет новизной, монтеры Паскидова берут кисть, смешивают черный лак с пудрой и покрывают им наиболее уязвимые места. Не хуже маляров-штукатуров.
А когда Борис Данилович ползет на «пятой точке» по траверсе, на высоте девятиэтажного дома?.. Кто он тогда? Акробат на проволоке, эквилибрист под куполом неба? Увы, здесь его не с кем сравнить, потому что по траверсе он ползет с инструментом в негнущихся, одеревеневших от мороза руках. И спина леденеет. Телогрейка и ватные брюки, валенки и ушанка не согревают. Никто еще не придумал сшить телогрейку из такого материала, который мог бы защитить монтера от холода и ветра, от радикулита и полиартрита – его вечных, заклятых спутников.
…В юности Паскидов участвовал в различных спартакиадах, бегал на лыжах по третьему разряду на пять и десять километров. С лыжами не расстается до сих пор. Зимой при осмотре линии без них шагу не сделаешь. Хоть и не юноша сейчас Борис Данилович, приходится ему топать на лыжах, проваливаясь по пояс в снег, не один десяток километров. Умотаешься похлеще, чем на спартакиаде.
И еще случается линейщику бывать частным детективом, сыскарем. Это не преувеличение. Народ у нас, как известно, рисковый, удалой. Валит самовольно лес и рвет провода. Землепашцы по весне жгут солому на полях, горят и рушатся опоры. Дошлый старик, пытаясь своровать электричество, набрасывает палкой провод на высоковольтную электролинию, и… погибает его помощник, шестнадцатилетний внук.
Иные поступки отечественных оригиналов не поддаются никакому объяснению. Когда мальчишки расстреливают из рогаток стеклянные изоляторы, это еще как-то можно понять. Но ведь бывает и такое: осматривают монтеры электрическую линию и рядом с осколками гирлянды находят гильзы от патронов. Это значит, бравый охотник от нечего делать, а точнее от овладевшей им дури, палил по опорам.
С мальчишками справились. Обратились за помощью в милицию. Стражи порядка пригрозили родителям, пообещали оштрафовать. Родители принялись воспитывать своих недорослей, кто словом, кто ремнем. Инцидент был исчерпан.
С охотниками ничего не сделаешь. Отстрелял и скрылся, ищи – свищи.
А один человеческий экземпляр буквально всех ошеломил, вызвал в СЛЭПе шок. Даже видавшие виды и ко всему готовые монтеры, стреляные воробьи, были обескуражены. Зимой под Давлеканово рухнули две металлические опоры. Они были основательно подпилены. Судя по ровному срезу, у злоумышленника была твердая рука, к тому же он учел направление ветра, который помог ему их свалить. В милиции переполошились. Объявился следователь. В ЦЭСе приобрели прибор ночного видения, и монтеры залегли в укрытии. Недели через две «партизана» поймали. Им оказался бывший железнодорожник, потерявший работу. Он рассудил, что его уволили несправедливо, и стал мстить. Не знаю, обследовали его психиатры или нет, известно только, что электрики на радостях подарили прибор ночного видения доблестной милиции. Жизнь пошла своим чередом.
Говорят, в ЦЭСе полувоенная дисциплина. Мне трудно об этом судить, однако доподлинно известно, что Бориса Даниловича в случае необходимости отыщут в считанные минуты. Он может быть в отпуске, на даче или в гостях – все равно найдут. Два раза в месяц ему, как любому монтеру, выпадает дежурство, в эти дни он бывает крепко привязан к диспетчерскому пункту. Понадобится, ему позвонят. Еще не так давно его тормошил пейджер, теперь – мобильник.
Думаю, что человеку амбициозному, конфликтному в бригаде монтеров-высоковольтников делать нечего. Сама работа не примет, выдавит его из бригады, потому что своеволие, «самостийность» опасны для жизни. Не может быть конфликтов под высоким напряжением. Разнервничался, угодил сгоряча в смертельно опасную зону – и нет человека.
Чувство локтя, взаимовыручка, ответственность – этот набор привычных, стереотипных оценок здорового производственного коллектива как нельзя лучше характеризует линейщиков. Они не смогут работать, если будут другими. Есть такое понятие: электрическая цепь, монтеры образуют цепь человеческую. Двое наверху, четверо внизу – все зависят друг от друга, все выполняют работу, которую одному не осилить.
Когда много лет назад Паскидов решил стать монтером-высоковольтником, он обрек себя на кочевую, цыганскую жизнь. Мягкая постель, рассеянный свет торшера, убаюкивающая мелодия не для него. Он довольствуется спальным мешком или раскладушкой. Ему вполне хватает угла на подстанции или в лесу, у просеки. Неизвестно отчего – от бесконечных разъездов или уникальности организма, но на сон Борис Данилович отводит себе не больше четырех часов. Этого достаточно. В час лег, в пять уже на ногах. Дома коротает ночное время у телевизора, смотрит «Новости» и спорт. На трассе находит себе занятие. Бригадир отвечает за все: и за живую душу, и за исправность подъемного крана, и за то, чтобы его орлы поменьше тратили время на перекуры. Не зря бригадиров в ЦЭСе называют распределителями работ.
Паскидов – личность известная. Заслуженный энергетик Республики Башкортостан. Когда Калининский район г. Уфы справлял свой юбилей, его пригласили на торжества, вручили цветок и конверт с деньгами. Благодарностей у Бориса Даниловича не счесть.
– А где же ордена? – подначил я передовика производства.
– Ордена, медали…нам не дали, – лукаво глянул на меня из-под мохнатых бровей Борис Данилович. – Давали коммунистам.
– Я уверен: вам предлагали вступить в партию …
– Предлагали, и не раз.
– Так в чем же дело?
– Был сочувствующим, мне этого хватало.
– Где это вы откопали такое старое, замшелое словечко?
– Замечательный главный инженер был у нас, Борис Александрович Антаков, и что удивительно, беспартийный. Мы его спрашивали: «Борис Александрович, почему вы не в партии?» Он отвечал: «Я сочувствующий». Это слово от него.
…Паскидов – крепкий мужчина. Долгое время сдавал кровь на донорских пунктах. Восемь лет назад бросил курить. Из спиртного позволяет себе только шампанское под Новый год. И с нервами у него все в порядке, что особенно ценно для бригадира.
Забавно: когда Паскидов остается на территории ЦЭС и наступает время обеда, в столовую (где можно отлично и дешево пообедать) он не идет. Сказывается привычка к кочевой, бивачной жизни. Борис Данилович достает помидоры, непременную колбасу, печенье, готовит на электроплитке макароны по-флотски и приступает к трапезе.
Теперь у монтеров есть свой обжитой дом. Здесь и мастерская, и бытовка, где можно принять душ, высушить одежду и обувь, приготовить обед. Раньше монтеры, как бедные родственники, скитались по разным корпусам. ЦЭС возглавил Сергей Степанович Касаткин, и у линейщиков появилась своя резиденция. За это они чтят и уважают директора.
Любимое занятие Бориса Даниловича – рыбалка, особую слабость питает он к подледному лову. Промышляет с друзьями под городом Агидель, на Павловке и в Татарстане. Огорчают, портят настроение не столько поборы гаишников (к этому привык), сколько варвары-браконьеры, убивающие рыбу и все, что есть живого в воде, электрическими разрядами. В их руках аккумулятор превращается в орудие уничтожения.
…Когда-то давным-давно на всесоюзном телевидении была спортивно-развлекательная программа, позаимствованная у телевизионщиков братской ГДР, – «Делай с нами, делай как мы, делай лучше нас». Именно по такому принципу обучается профессии новичок, попавший в бригаду монтеров. Из теоретических дисциплин на первом месте «Техника безопасности». Это и понятно, опасность подстерегает монтера на каждом шагу: непогода, высота, напряжение.
Я спросил у Паскидова:
– Кто ваши учителя?
– Гайсин, Сагитдинов, Пугачев…
– А Тагиров?
– Само собой. Я с ним проработал четверть века. Фахразей Ахмадеевич, хоть и старшим мастером был, никогда на месте не сидел, все время в движении, показывал, что и как надо делать. Очень быстро соображал.
Герой Социалистического Труда Фахразей Ахмадеевич Тагиров живет неподалеку от меня, и я по телефону напросился к нему в гости. Но перед этим был разговор с Марьям Фахразеевной Мусиной, дочерью Тагирова, которая работает техником на СЛЭПе.
– О Герое Социалистического Труда Тагирове мне могут рассказать его сослуживцы. А какой он отец? – спросил я Марьям Фахразеевну.
– Дай Бог каждому иметь такого, – сказала она. – В нашей семье было трое детей. Мы его редко видели, он не вылезал из командировок, но, удивительное дело, нам казалось, что он всегда присутствует дома: так высок и непререкаем был его авторитет. Ну а когда он появлялся, у нас был праздник.
Мама с папой прожили вместе пятьдесят три года, и я никогда не видела, чтобы они ссорились. Наверное, у них были какие-то размолвки, но при нас, детях, они ни разу не выясняли отношения.
Мое детство прошло в доме, который отец построил собственными руками. Родители нас любили, но не баловали. Семья была малообеспеченной. Мы были экономными, бережливыми и все трудились – кто в доме, кто на огороде. Отец внушал нам: будьте самостоятельными, всего добивайтесь сами, ничего в ваши руки сверху не упадет. Он и сегодня, несмотря на свой почтенный возраст, – энергичный жизнерадостный человек, большой оптимист. Совершенно не может жить без дела. На дачном участке в Юматово выращивает все, что может приносить плоды, начиная от картошки и кончая грушей, виноградом. Папа – настоящий мичуринец. На одном яблоневом дереве у него, по-моему, привиты яблони трех сортов. Мы, его дети и внуки, не устаем удивляться ему.
И вот я у Тагирова в гостях. На столе вкусный чай, его приготовила Сакина Зиннатовна, супруга Тагирова. Первое впечатление: Фахразей Ахмадеевич – скромный, сдержанный человек, видно, что не любит и не умеет распространяться о своих «трудовых подвигах». Впрочем, об одном памятном эпизоде знатный мастер охотно рассказывает молодым монтерам. Рассказал и мне.
Случилось это в последние дни 1957 года. Тревожное сообщение одним махом подняло Тагирова из-за праздничного новогоднего стола, и он оказался в самом эпицентре аварии на станции Аксеново. Эта местность, как выяснилось позднее, была на четыреста метров выше уровня Каспийского моря, оттуда приходили теплые и влажные ветра. В результате провода обледенели и вместе с ветром образовали эффект паруса. Рухнули как карточный домик девятнадцать опор. Электролиния протяженностью в пять километров оказалась на стылой, промерзшей земле. Остановились электропоезда. Из Москвы в Аксеново срочно прибыли и расположились в штабном вагоне два замминистра – энергетики и железнодорожного транспорта. Генеральный секретарь ЦК ВКП (б) Генералиссимус Советского Союза Иосиф Виссарионович Сталин скончался в марте 1953 года, но дух его был жив, витал над страной и в 1958 году. Авторитарный стиль руководства, внушающий страх, не допускающий возражений, господствовал еще долгие годы. Высокие чины из Москвы спросили у монтажников, сколько времени, по их мнению, потребуется для восстановления электролинии, железной дороги. Те прикинули в уме и с чистым сердцем ответили: месяц, не меньше. Заместителям министров такой ответ не понравился. Они знали, что работать размеренно, планомерно, без скачков и простоев у нас не получается. Зато в целом мире нам нет равных, когда приходится рисковать жизнью, прилагать нечеловеческие усилия, выполнять невыполнимые задания. Московское начальство настаивало на девяти днях, местный руководитель переусердствовал и в порыве угодничества выпалил: «Управимся за шесть!» Потом, поостыв, растерянно спросил Тагирова: «Что будем делать, Ахмадеич?» Было ясно: старую линию не восстановить, придется ставить новую.
Семь бригад – сорок два человека – работали как один конвейер. Стали сбивать с провода палками лед – ничего не получается. Тогда Тагиров пропустил его через ролик, «запряг» трактор и… дело пошло. Ямы рыли двужильные женщины из мостоотряда. За пять дней собрали и установили восемьдесят девять деревянных опор, подвесили провода. На шестой день, в одиннадцать часов утра, дали ток. И пошли электропоезда.
Линейщики в награду за ударный труд получили премию в размере месячного оклада. Никто из них не заболел. В первые же дни аврала их одели в шубы. Но, думаю, болезни отступили от них по другой причине. Не только потому, что резервы человеческого организма велики. Замечено не мной: когда человек работает, живет на пределе своих возможностей, никакая зараза к нему не пристает.
– Вы жалеете о прошлом? – поинтересовался я у Фахразея Ахмадеевича.
– А как же, – отозвался он. – Это мои лучшие годы. Я же тогда был молодым. Мне было интересно жить. Хотелось работать и зарабатывать. Но порядки сейчас мне больше нравятся. Особенно после 1998 года.
– С вами согласятся далеко не все.
– Недовольные были всегда. Молодые люди сегодня, если захотят, могут себя проявить. Есть у них такая возможность. В магазинах всего полным-полно. Вы помните, какие были очереди?.. Живу я с женой в трехкомнатной квартире. Первое наше жилье было в мастерской, где стоял токарный станок…
– Я не подсчитывал, но ясно и так: среднестатистический уфимец в наши дни потребляет электроэнергии во много раз больше, чем в прежние годы.
– О чем тут говорить? В пятидесятые годы Уфе, особенно ее южной части, остро не хватало электричества. В квартирах на стене висела черная коробка (в ней был предохранитель) и горела одна-единственная лампочка. Стоило включить электроплитку, сразу срабатывал предохранитель, и лампочка гасла.
Помню, городские власти нам дали задание: поменять провода, опоры, провести реконструкцию линий за два выходных дня. Мы это сделали, и в городе стало светлей и веселей.
– Вы, Фахразей Ахмадеевич, были, наверное, коммунистом?
– Конечно. И в Аллаха верил. Нас мулла венчал. Потом была свадьба.
– И никто не сообщил о мулле в партком?
– Со мной всегда были рядом хорошие, порядочные люди. Мы доверяли друг другу. Линейщикам без этого никак нельзя.
– Вы уже восемнадцать лет на пенсии. Летом – на даче. А зимой?
– Хожу по рынкам и магазинам. Стараемся жить…
В двадцатом веке было сделано немало будоражащих воображение открытий: атомная энергия, космос, луноход, генная инженерия, клонирование, биотехнология…
По улицам ходит сплошь телефонизированная молодежь, в квартирах – компьютер, телевизор (а то и два), микроволновка, электрочайник, обогреватель, утюг, вентилятор… Кажется, благодаря благам цивилизации, человек становится все более изнеженным и беспомощным. Но есть еще профессии, которые требуют от него физических сил, выносливости и смекалки. Тех, кто выбрал такую профессию, испытывает переменчивая природа, стихия. Они не пытаются ее покорить и уповают лишь на ее милость и снисхождение. Это строители домов, мостов и дорог. Это монтеры. Все понимают, что их труд тяжелый, насущный, необходимый, и говорят им в профессиональные праздники красивые слова. Например, такие: «Мосты соединяют не только берега рек, но людей и их судьбы».
Наша первая и вечная благодарность строителям домов. Он и она становятся семьей, когда поселяются в квартире. У них появляется свой очаг. Но в этом очаге чувствуешь себя совершенно беспомощным, когда гаснет свет. В квартиру приходят кромешная тьма и звенящая тишина. Затухает (слава Богу!) экран телевизора, умолкает радиоприемник, перестает тарахтеть старый холодильник «Мир». Чем бы заняться?.. Нечем, потому что нет света, что-то случилось на линии. Ты деморализован, сломлен, раздавлен.
Но вот появился свет, и мир преобразился, зазвучал, засверкал всеми красками. Слава линейщикам, это они, устранив повреждение, доставили его нам.
В 60 – е годы прекрасный русский композитор Александра Пахмутова написала на стихи поэтов С. Гребенникова и Н. Добронравова песенный цикл «Таежные звезды». В одной из песен, «ЛЭП-500», есть простые и трогательные слова:
Повернув выключатель в комнате,
Вы о нашем зимовье вспомните!
…Если б желтый глазок вольфрамовый
Мог пахнуть тайгой!
Это стихи. А в жизни «желтый глазок вольфрамовый» – обыденность, и об электриках мы, увы, вспоминаем только тогда, когда он гаснет, то есть чрезвычайно редко.
Автор: Юрий Коваль
Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого!