В раннем детстве я был худощавым и активным ребенком, но в новой школе, после некоторых происшествий, о которых писал ранее, замкнулся и стал полнеть. К четвертому классу меня за глаза называли "гёмбулом" (думаю, бакинцам не надо объяснять, что это значит). Естественно, уроки физкультуры стали адским мучением, по большей части психологическим.
Висеть на турнике, как сосиска, под взглядами всего класса, сидящего на длинных гимнастических скамейках вдоль стены, — удовольствие еще то. А был еще канат, брусья, конь с козлом и прочие снаряды экзекуции. Положение усугублялось еще и тем, что наш учитель по физкультуре, Сурен Артемович, иногда был в игривом настроении (видимо, после урока со старшеклассницами), поэтому выдавал тирады, как бы это сказать, "спортивного остроумия".
Класс задорно смеялся, а я пыхтел, краснел, потел и хотел провалиться сквозь землю. Мечтал о каре небесной, но согласен был и на собственную болезнь, которая бы надолго освободила от уроков физкультуры. По ночам мне снилось, что я, сложенный как Аполлон, подтягиваюсь 100 тысяч раз, вызывая восхищение у одноклассниц, а униженный Сурен Артемович просит у меня прощения перед всем классом.
К сожалению, часы моего ночного триумфа каждый раз разбивались об утреннюю реальность — я был в том же самом теле холеного толстяка, освоившего только одну спортивную дисциплину — шахматы.
Спорт и физкультура
В пятом классе я решил бросить шахматы и заняться "настоящим" спортом. В Баку, во второй половине 1970-х, было море детских спортивных секций, и Разин не исключение.
Далеко я ходить не стал и записался в школьную секцию баскетбола. Не понравилось. Соприкосновение потных тел в процессе игры, а некоторые еще и пахли, пришлось не по душе чистюле-шахматисту. Да и за полгода я совершенно не похудел, а это было главной целью.
Зато научился вести мяч с обеих рук и красиво бросать его в кольцо (правда, без особого успеха).
Заканчивался пятый класс, я по-прежнему всеми силами увиливал от уроков физкультуры, чем заслужил особое внимание Сурена Артемовича. Во время нечастых посещений занятий он выводил меня перед строем, высмеивал и ставил в журнале двойки за каждый пропущенный урок. Я в ответ дерзил, он огревал меня флажком, я еще больше лез в бутылку, учитель вызывал родителей, и так по кругу.
Это были странные отношения. Нормы по физкультуре не выполняли многие, я был не последним в классе, но все шишки доставались мне. Возможно, Сурен Артемович считал меня напыщенным увальнем, который не уважает его уроки, но я на самом деле был испуганным ребенком, понявшим с его помощью свою физическую неполноценность.
Со спортом тоже не складывалось. Кому нужен пухлый 12-летний пацан-переросток? Мне отказывали во всех секциях одной фразой: "Ты поздно пришел". Даже в тех, куда брали моих товарищей-ровесников.
Но летом мне повезло. Меня взял к себе тренер по водному поло, ставший вторым отцом и другом на всю жизнь.
Перемены
Водное поло — очень энергозатратный вид спорта, требовательный ко всем спортивным качествам. А еще в него, как и в хоккей, трусы не играют. Только в хоккее силовые единоборства происходят на глазах у арбитра, а в водном поло 90% скрыто под водой. Это фактически непрекращающийся ни на минуту бой без правил.
И я быстро стал меняться. Как внешне, так и внутренне. К окончанию шестого класса я уже ничем не отличался от "классных физкультурников" и так же смеялся над "сосисками" на турнике. К восьмому я уже выделялся, как минимум, своим сложением и показателями в силовых дисциплинах, но это никак не изменило мои отношения с учителем физкультуры. Наоборот, они стали еще более принципиальными.
Сурен Артемович цеплялся ко всему, что только было можно. По-прежнему кричал и ставил пары, когда я игнорировал его кроссы (предпочитал тренировки), но рукоприкладствовать уже остерегался. Я был на голову выше и в полтора раза шире в плечах.
Сейчас я понимаю, что вел себя в ту пору откровенно по-свински — мстил учителю за пережитое. Нагло улыбался ему в лицо, когда тот заходился в крике, передразнивал его за спиной, клоуничал на снарядах. Я был капитаном сборной Азербайджана, привлекался на всесоюзные сборы, а он всего лишь педагогом по физкультуре — так я считал в то время. (Извините, Сурен Артемович.)
Покушение
Как-то на одном из уроков физкультуры мы сдавали нормативы по метанию медбола из положения лежа. Если кто не помнит, были такие набивные мячи. Класс по очереди ложился на мат и, переходя из положения лежа в положение сидя, бросал медбол.
Девочки его метали метров на 6, мальчики — на 8-10, поэтому Сурен Артемович расположился на 12-ти метрах, чуть в стороне от траектории полета.
Мы на тренировках, во время ОФП, периодически тоже использовали медболы, но, в отличие от небольших школьных, весом в пару кило, у нас были огромные, килограмм под 10.
Когда пришла моя очередь, я вразвалочку подошел к мату, клоунничая и всем видом излучая свое превосходство, лег и, разгибаясь, запустил медбол. В отличие от навесной траектории одноклассников, он полетел, как выпущенный из пращи снаряд, но главное — летел точно в голову Сурену Артемовичу, который, сидя на небольшом школьном стульчике, что-то писал в журнале.
Как в замедленной съемке я с ужасом наблюдал сближение медбола с головой преподавателя. В шоке я выкрикнул что-то нецензурное, типа "Ой, мля", Сурен Артемович повернулся в мою сторону, и в этот момент произошел контакт.
Медбол, передав всю свою кинетическую энергию лицу преподавателя, безвольно плюхнулся рядом, а Сурен Артемович слетел со стула метра на три, гася энергию трением тела о пол.
Это было полное фиаско. Все знали о наших отношениях и, естественно, подумали, что я это сделал специально. К тому же за несколько дней до этого у нас произошел конфликт на глазах у половины школы.
Кросс
Я обычно не приходил на такие мероприятия после школы, предпочитая двойки, но в тот день в бассейне слили воду, и я решил испытать силы. Бежали 1000 метров — 4 круга вокруг школьного стадиона, по классам. Мальчики отдельно, девочки отдельно.
У нас был парень Пианида Сергей — лось под два метра, он эти кроссы щелкал как семечки. На километре обгонял всех остальных на пару кругов.
Со старта я решил увязаться за ним. Естественно, было очень тяжко, но три круга я продержался, отставая всего метров на пять. Мы обогнали весь класс на круг. Однако, когда поравнялись со стартовой/финишной линией, где с секундомером стоял Сурен Артемович, тот произнес "Пианида, последний круг, "Визит" еще два!".
У меня в глазах и так было темно от бешеной скачки, а тут вообще померк свет (и разум, похоже тоже). Как так, я же уже пробежал три! И я пошел как бык на учителя со сжатыми кулаками. А тот спокойно отвернулся: "Еще два, как и всему классу".
Видимо, Сурен Артемович действительно ошибся, привыкнув, что я обычно плетусь в общей группе, но мне от этого было не легче. Я орал в возмущении, пытаясь поймать его взгляд, а он крутился, поворачиваясь ко мне спиной и делая вид, что занят пометками в своей записной книжке. С таким багажом я пришел к тому знаменательному уроку.
Скандал
После моего броска Сурен Артемович медленно поднялся и тихо прошел в инвентарную, где обычно обитали учителя физкультуры. В зале повисло гробовое молчание. Мы так и просидели в тишине до самого звонка, возможно, впервые в истории класса.
На следующий день посреди уроков меня вызвали к директору, там уже находился кто-то из родителей (вызвали срочно с работы), Сурен Артемович (в темных очках) и какой-то милиционер (по-моему, левый, хотя его представили как инспектора милиции по делам несовершеннолетних). Речь шла о моем исключении из школы.
Умом я понимал, что это, скорее всего, спектакль, но все равно было жутко страшно. Благо, что вечером я рассказал все своему тренеру, и он появился в самый кульминационный момент.
Ворвался в директорскую как ураган. Указал мне на дверь и началось.
— Ты кто такой, покажи документы! Где обращение в милицию? — бас тренера разносился по всему первому этажу.
— А ты, старый человек, учитель, воюешь с учеником, тебе не стыдно? Еще и устроил здесь судилище!
И уже более мягко к директору:
— Вы знаете, сколько у него благодарностей от РОНО (я играл за ДЮСШ Ленинского района)? Сколько он сделал для престижа района и республики? Я бы сам его прибил, если бы он позволял себе лишнего, но он вырос на моих глазах (тренер явно меня переоценивал). Если есть какие-то претензии, обращайтесь ко мне.
Потом он вышел, хлопнув дверью, и ко мне (безапелляционным тоном):
— Марш на урок, и чтобы в пять часов был на тренировке!
Мой тренер был сам по себе очень крут, а еще приятельствовал со всем районным начальством, которое ходило плавать в бассейн, а потом чаевничало в его тренерской.
Не знаю, задействовал ли он свои контакты, но с того момента моя физкультурная жизнь наладилась, а директриса при встречах называла по имени (что было предметом особой гордости перед одноклассниками).
Вот такая история.