Эпилог
Роддом № 4 стоял на ушах. Нет, не потому, что рожала жена майора. И не потому, что я перекусала врачей (к счастью, мои гастрономические пристрастия ограничились мятными пряниками).
Просто когда акушерка торжественно объявила: «Поздравляю, у вас мальчик!», лампочки в операционной на секунду мигнули, а весы, на которые положили младенца, сами собой показали «3500».
— Сбой в сети, — уверенно сказал гинеколог, вытирая пот со лба.
— Генетика, — шепнул мне на ухо Дима, который, вопреки всем своим брутальным принципам, стоял рядом и держал меня за руку так, что у меня чуть не хрустнули пальцы.
Мы назвали его Юрой.
***
Прошло полгода.
Наша квартира теперь напоминала склад детских товаров, в который попала бомба. Везде валялись погремушки, пеленки и почему-то гильзы
Дима утверждал, что это лучшие игрушки для развития мелкой моторики, я же тихо прятала их в сейф.
Юрка был идеальным ребенком. Он спал по ночам, ел с аппетитом (к счастью, грудное молоко, а не первую отрицательную) и улыбался так, что даже суровые сослуживцы, заходящие к Диме «по делу», начинали сюсюкать и корчить рожи.
Клыков у него не было. Кожа была розовой. На солнце он не дымился.
Я выдохнула. Пронесло. Обычный человеческий детеныш.
— Ну что, наелся, космонавт? — я вытерла сыну рот салфеткой и посадила его в манеж.
Юрка довольно загулил и потянулся к плюшевому медведю, который валялся в дальнем углу манежа, сантиметрах в тридцати от его пухлой ручки.
— Сейчас подам, — я начала вставать с дивана.
Но не успела.
Юрка нахмурил бровки, смешно сморщил нос и сделал хватательное движение в воздухе.
Плюшевый медведь дрогнул. Медленно, словно в невесомости, он поднялся в воздух, проплыл эти тридцать сантиметров и мягко опустился прямо в ладошки моего сына.
Я плюхнулась обратно на диван.
— Дима!!! — мой вопль, наверное, слышал даже «Жаворонок» в своей клетке.
Майор влетел в комнату через секунду, с пистолетом в одной руке и надкушенным бутербродом в другой.
— Где?! Кто?!
— Там... — я дрожащим пальцем указала на манеж. — Медведь... Он летел! Сам!
Дима спрятал пистолет за пояс, подошел к манежу и внимательно посмотрел на сына. Юрка беззубо улыбнулся отцу и, взмахнув ручкой, заставил пирамидку взлететь и сделать мертвую петлю вокруг головы ошарашенного Кекса. Кот, который до этого мирно спал на кресле, издал звук сдувающейся шины и телепортировался под ванну.
— Так, — спокойно сказал Дима, дожевывая бутерброд. — Телекинез. Дистанционное управление предметами. Полезный навык. В разведке пригодится.
— Коровин! — взвыла я. — У нас сын предметы силой мысли двигает! Это же... это же «Х-мены» какие-то! Что мы будем делать?!
Дима наклонился, взял Юрку на руки и подбросил его к потолку. Сын радостно завизжал и... не упал обратно. Он завис в воздухе, хихикая и болтая ножками, в полуметре от сильных рук отца.
— Что делать, что делать... — усмехнулся мой муж, глядя на парящего младенца с нескрываемой гордостью. — Я же обещал тебе, что на коляске сэкономим? Обещал. А потолки придется обить поролоном.
Он подмигнул мне и легонько потянул сына за ползунки вниз, на землю:
— Спускайся, Гагарин. Мать нервничает. И запомни, сынок: мамину косметичку — не трогать, папино табельное — тем более. А вот тарелку с кашей можешь сам к себе подтягивать, разрешаю.
Я смотрела на них — на своего большого, надежного майора и на своего маленького, левитирующего сына. Кекс осторожно выглядывал из коридора, прикидывая, безопасно ли выходить. Фунтик вилял хвостом, глядя на летающую соску, как на чудо.
В моей жизни по-прежнему не было ничего нормального. Но, черт возьми, я была абсолютно, безумно счастлива.
— Дима, — тихо сказала я.
— М?
— А если он мысли читать начнет?
— Не начнет, — уверенно ответил муж, целуя Юрку в макушку. — Мужики мысли читать не умеют, это научно доказанный факт. Даже супергерои. Так что твои секреты про цену тех новых туфель останутся при тебе.
Мы засмеялись. За окном падал снег, в телевизоре шли поздравления с днем святого Валентина, а посреди комнаты парил мой сын, и это был самый лучший фокус, который я когда-либо видела.