Восемь месяцев. Прошло ровно восемь месяцев, как нет никаких вестей с “Феникса”. Я получаю соболезнования, все эти письма... “Дорогая, Шарлотта, нам так жаль, что бедный Альберт...” Но я не хочу их читать. Викарий Кроули просит молиться о том, чтобы Господь принял душу Альберта. Но я не могу. Каждый день, невзирая на дождь и туман, я хожу на утес, и глядя, как волны яростно бьются о скалы, думаю о судьбе, постигшей “Феникс” и всех, кто на нем был. Неужели нет никакой надежды?
Недавно меня посетила одна из этих женщин, что называют себя медиумами, миссис Ригли. Она уверяла, что дух Альберта связался с ней и просил не горевать о нем. Обычно я прогоняю их прочь. Что взять с людей, не желающих считаться с чужим горем? Однако это дама, обронила одну фразу, заставившую меня усомниться в ее бесчестности.
Это было сразу после завтрака. Я стояла на террасе, укутавшись в шаль и глядела на пустошь, когда вдруг увидела черную приближающуюся фигурку. Сперва мне показалось, что это жена викария, почтенная миссис Кроули. Она в последнее время часто находит минутку, чтобы утешить меня. Но скоро стало понятно, что облаченная в черное дама, с удивительной поспешностью приближавшаяся к крыльцу, мне не знакома.
- Прошу прощения, что я без приглашения, но это весьма важное и щекотливое дело, - не представившись заявила она.
Обескураженная подобным поведением, я не нашлась, что сказать, а только одарила незнакомку удивленным взглядом.
- О, я совсем забыла назвать себя, миссис Ригли. Теодора Ригли. Я писательница и живу в соседнем городке.
- Чем обязана вашему визиту, миссис Ригли?
- Знаете, - незваная гостья немного замялась, - я вдова, как и вы, поэтому...
- Прошу прощения, - меня захлестнула волна негодования, - я не вдова. Судьба “Феникса” неизвестна, но это не значит, что все они мертвы!
Дама посмотрела на меня с кротким сочувствием. Этот взгляд я видела уже сотню раз за последние месяцы. “Бедная Шарлотта, она никак не может принять действительность”. - словно бы говорил он.
- О, понимаю. Но послушайте, я здесь не просто так. Мне даны некоторые способности, позволяющие, как бы это сказать... Связываться с мертвыми...
- Прошу вас уйти! - не выдержала я, - Немедленно.
- Конечно, конечно. Я уже ухожу, - ни капли не смущенная моей грубостью ответила миссис Ригли, - только одна фраза “mon petit oiseau, не горюй обо мне. Мое тело далеко, но моя душа рядом с тобой”
mon petit oiseau, моя маленькая пташка. Так меня назвал Альберт. Но откуда это могла знать, миссис Ригли?
Я стояла, пораженная ее словами и глядела, как ветер треплет черный подол удаляющегося платья моей неожиданной гостьи.
Вот уже несколько дней эта встреча не дает мне покоя. Не сходить ли к этой даме? Вдруг, она и впрямь способна связываться с мертвыми. Но в таком случае, следует признать, что Альберт мертв. А этого я делать не хочу.
- Миссис Тэлботт, миссис Тэлботт, - услышала я взволнованный голос экономки. Запыхавшаяся Джейн, чье пышное тело только что перенесло столь непривычные несколько минут отчаянного бега остановилась отдышаться, - они вернулись миссис Тэлботт.
- Вернулись? Кто вернулся? Джейн, о чем ты?
- Мистер Тэлботт и его мистер Пратчетт.
Вязание, которое я пыталась продолжить все утро, выпало из моих рук. Господь услышал наши молитвы! Он жив! Мой Альберт! Но не ошибка ли это? - счастье тут же омрачилось сомнениями. Джейн была из тех женщин, что медом не корми, дай выдумать какую-нибудь сплетню или распустить слух. Что, если это очередная ложь?
- Где ты слышала об этом Джейн?
- Я видела, миссис Тэлботт. Видела, как они проехали в повозке прямо домой к господину мэру. Там уже собралась целая толпа газетных писак, а Дорис экономка Баркли, сказала, что Сьюзен ...
Я не слушал больше речей Джейн, и накинув шаль, бросилась к дому мэра.
. . .
- Ваш супруг перенес тяжелейшее испытание, миссис Тэлботт, - советник мэра, господин Честер, аккуратно взял меня за локоть, - ему необходим покой и лечение. Мы передали его на попечение больницы святой Хильды. Там о нем позаботятся как следует.
- Но я могу его увидеть?
- Об этом вам лучше осведомиться у доктора Барнса.
Я хотела было уже откланяться и поспешить в лечебницу, но мистер Честер внезапно остановил меня.
- Миссис Тэлботт, - он странно оглянулся вокруг, точно желая убедиться, что нас никто не подслушивает, - ваш муж выжил, и это поистине чудо Господне, но боюсь, что какое-то время он будет сам не свой. Я видел нечто подобное после сражений. Знаете, когда человек переживает ужасное, нужно время, чтобы все вернулось на круги своя. Много времени, миссис Тэлботт. Но вы разумная женщина, и я уверен, проявите достаточно терпения. - Он ласково улыбнулся. - А теперь ступайте. Надеюсь, скоро ваш супруг вернется домой.
В больнице доктор Барнс подвел меня к кровати, на которой лежал мой бедный Альберт. Он спал, беспокойно двигая головой. На красном от обморожения лице было несколько царапин.
- Телом он совершенно здоров, - спокойным тоном сообщил Барнс, - но вот сознание мистера Тэлботта ... - он замялся, отыскивая подходящие слова.
- Скажите правду, доктор - Альберт сошел с ума? - я была готова ко всему.
- О, нет! Нет! Это совершенно неверное представление, - поспешил меня успокоить врач, - ему нужно время, чтобы прийти в себя.
- То же мне сказал господин Честер.
- И он совершенно прав. Мы до сих пор не знаем, что именно приключилось на “Фениксе”. Ни ваш супруг, ни мистер Пратчетт ни проронили ни слова с тех самых пор, что объявились в городе. Не ясно даже, как им удалось выбраться с корабля. Однако, судя по состоянию этих двоих, там во льдах, среди вечной мерзлоты, они пережили нечто ужасное. Что-то, о чем мы даже не имеем малейшего представления.
Вздох отчаяния вырвался из моей груди.
- Скажите, доктор Барнс, а может ли так статься, что мой супруг навсегда останется таким -я кивнула в сторону кровати, - немым и отстраненным.
- Я думаю нам следует надеяться на лучшее. Если хотите, можете заночевать здесь.
Именно так я и сделала. После стольких месяцев разлуки и отчаяния мне отрадно было видеть Альберта живым, пусть даже нам и не удастся поговорить. Целый день я не отходила от постели мужа, и даже когда добросердечные сестры хотели меня сменить, с благодарностями отсылала их к другим больным. У одной из сестер, мисс Риты Водвуд, мне удалось узнать, что Арчибальд Пратчетт, помощник капитана, так же находится без сознания, однако в отличии от Альберта, состояние его ухудшается. Эта новость произвела на меня весьма угнетающее впечатление. Неужто и с моим супругом будет также? Неужто Господь вернул его мне всего лишь на несколько дней, чтобы опять отобрать, уже на всегда? Я стала неистово молиться, прося выздоровления для бедных Альберта и Пратчетта.
- Это ли не настоящее чудо! - услышала я над собой слова преподобного Кроули. Глаза викария светились неподдельной радостью. - Видит Бог, миссис Тэлботт, я не верил. И в том мой грех. Как мог я жалкий слуга его, сомневаться в милости нашего Творца?
- Да, преподобный, это и впрямь чудо, - растроганная искренним откровением викария Кроули, по лицу которого струились слезы, я сама чуть было не заплакала.
- Вашего мужа, Шарлотта, и мистера Пратчетта следует показывать всем, кто сомневается, всем кто утратил веру или никогда не имел ее, всем этим безбожникам, которые как грибы после дождя появляются в наших городах и смущают умы неокрепших юношей. Всем им нужно сказать - узрите. Вот оно доказательство Божьей щедрости. Ведь для него нет ничего невозможного! Верьте!
Преподобный Кроули был настолько воодушевлен, что мое настроение, унылое и прискорбное до того, теперь несколько улучшилось. В конце концов, он был прав. И если Господь вернул мне Альберта, значит он может снова сделать его таким, как прежде. Нет ничего невозможного - повторила я про себя слова викария.
Стоит ли описывать мою радость, когда через пару часов, после ухода преподобного Кроули, дорогой супруг открыл глаза и прошептал мое имя?
- Шарлотта. - он облизнул сухие губы, и я тот час же поднесла к его лицу стакан с водой. - Шарлотта, я умер?
- О, нет, Альберт. Ты жив. Ты дома, то есть в больнице святой Хильды, но ты уже не на “Фениксе”.
- Феникс, - прошептал бедняга и взгляд его сделался стеклянным. Я поняла, что зря упомянула название злосчастного корабля.
- Кто-нибудь из команды еще здесь? - слабым голосом спросил Альберт после нескольких минут тревожного молчания.
- Арчибальд Пратчетт.
- Пратчетт, - глухо повторил супруг.
. . .
- Джейн, ты не видела мое пенсне? Куда подевались мое пенсне? - Альберт сидел за столом после завтрака и держал перед собой газету, глядя невидящим взором куда-то сквозь нее.
- Мистер Тэлботт, - удивленно отозвалась экономка, - да ведь вы отродясь не носили пенсне. Зрение-то у вас дай Бог каждому!
- Пенсне... Ничего не могу разглядеть ... Эти буквы... Они расплываются, - точно не слыша ответа Джейн продолжал Альберт.
Прошла уже неделя с тех самых пор, как они с Пратчеттом оказались в Англии, но дело это, так и остается таинственным и непонятным. Помощник капитана остается в больнице, а Альберт утверждает, что совершенно ничего не помнит с тех самых пор, как команда поняла, что “Феникс” застрял во льдах. Как меня и предупреждали мистер Честер и доктор Барнс, он ведет себя довольно странно. Часами сидит на месте и глядит в одну точку, словно стараясь рассмотреть что-то на горизонте. Ночами бедному Альберту часто снятся кошмары, и я просыпаюсь от его криков.
На днях приходила эта женщина, миссис Ригли. Подумать только, у нее хватило наглости явится сюда. В дом она, конечно, не заходила, но я видела, как эта безумная гадалка, или кем она там себя возомнила, слонялась по пустоши, поглядывая на нашу усадьбу. Наверное, ей хотелось увидеть Альберта, чтобы убедиться, что она ошиблась. Поразительное упорство.
- Почему бы нам не прогуляться к утесу? - внезапно предложила я. До сих пор, мне казалось неразумным, водить еще не оправившегося от пережитого мужа к морю. Ведь это может напомнить ему о “Фениксе”. Но теперь, сидеть дома было просто невыносимо.
Погода, как и всегда в эту пору, была ветренной.
Мы шли, держась поодаль от обрыва. Море, беспокойное и серое, бросало кипучие волны на утес. Такие огромные, что их брызги долетали до нас. Альберт брел в каком-то странном оцепенении, словно задумчивый ребенок, который послушно идет за родителями, но сам не знает куда и зачем.
- Иногда полезно прогуляться, даже в такое ненастье, - я решила прервать тягостное молчание.
Альберт ничего не ответил, но остановился. Он уставился куда-то вдаль, словно пытаясь разглядеть что-то. Я обернулась и стала смотреть туда, подумав, что быть может, где-то там, среди бушующих волн, терпит крушение судно, и супруг увидел это. Но ничего кроме разъяренного моря на горизонте не было.
Внезапно Альберт упал на землю, и тело его затряслось в жутких конвульсиях. В страхе я склонилась над ним и попыталась привести в чувство, однако бедный муж не реагировал на мой голос. Глаза его закатились так, что виднелись лишь белки. А рот, искривленный в какой-то жуткой гримасе, пытался что-то произнести.
- Ноа... то... Ноато.. Ноатооо, - уже почти кричал Альберт, заходясь в какой-то немыслимой истерике.
Мне было страшно оставлять его одного, однако я все же решилась побежать в дом за помощью. Вместе с Джейн и садовником Барни мы перетащили беднягу в спальню, где он наконец успокоился и уснул.
Доктор Барнс, за которым послали, едва только Альберт очутился в кровати, внимательно выслушал мой рассказ и суровой покачал головой.
- Думаю, вид бушующего моря, миссис Тэлботт, это вовсе не то, чем следует занимать сейчас ум вашего супруга. Я бы посоветовал совершать прогулки исключительно в ясную погоду. Понимаю, в это время года солнца в наших краях почти не видно. Однако же, и дома можно найти какие-нибудь милые развлечения вроде чтения энциклопедий.
- Видите ли, доктор Барнс, Альберт слишком рассеян для любого вида деятельности. И мне показалось, что домашнее заточение оказывает на него пагубное влияние, - пыталась оправдать свой поступок я.
- Если желаете, Шарлотта, я могу забрать мистера Тэлботта в госпиталь. Там за ним установят...
- О, нет, нет, - я горячо запротестовала. Было невыносимо думать, что доктор решил, будто общество Альберта мне в тягость.
- Что ж, тогда я выпишу успокоительные на случай, если подобный приступ повторится.
- Премного вам благодарна, мистер Барнс.
Альберт проспал весь день. Я же, когда настало время отправляться в объятья Морфея не могла сомкнуть глаз. Передо мной стояло лицо супруга, искаженное гримасой ужаса, а в ушах все еще звучало это слово “Ноато”. Что оно означает? Быть может, что-то на наречии северных народов. За подобными размышлениями я не заметила, как погрузилась в дрему.
Внезапно кто-то сел на кровать, и мне было подумалось, что это очнулся Альберт. Но едва я открыла глаза, как увидала белый силуэт, примостившийся в ногах мужа. Невозможно было разобрать - человек это или зверь, ибо в нем сочеталось и людское, и животное. От ужаса я оцепенела. Мне хотелось кричать, разбудить Альберта, поднять Джейн, позвать на помощь. Но я не могла даже пошевелиться, а тело словно парализовало. Белое существо встало, оно подошло к изголовью кровати и наклонилось над Альбертом. Оно глядело ему прямо в лицо. Мне показалось, что призрак этот сливается с ним, заполняет его тело. В следующее мгновение я проснулась. Удивительно, как мне удалось не закричать. Я глядела на Альберта и не могла понять - был ли то сон, или все это случилось на самом деле. Супруг безмятежно спал, в комнате кроме нас никого не было. До самого утра я не смогла сомкнуть глаз, вглядываясь в лицо Альберта и стараясь разглядеть в нем то белое существо из сна.
. . .
- У нас есть еще ростбиф, Джейн? - Альберт жадно подъедал остатки мяса на блюде, отчего мне стало не по себе. Почти в одиночку он управился с огромным куском говядины за считанные минуты.
- Все, что было я подала к столу, мистер Тэлботт. - почти обижено ответила экономка.
Казалось бы, такой аппетит явный признак грядущего выздоровления, но мне виделось в этом что-то противоестественное, что-то животное и даже жуткое.
- Приготовь еще. Этого мало.
Мы с Джейн испуганно переглянулись, и я прочитала в ее глазах удивление и суеверный страх. Больше всего мне не хотелось, чтобы экономка наболтала всяких глупостей своим товаркам. Многие и так уже избегают встречаться со мной взглядом.
- Я думаю мы достаточно плотно пообедали!
- Но я голоден. - Альберт с недовольством отбросил вилку, - Пойду, черт возьми, на кухню. Уж там-то точно что-нибудь есть.
- Только сырое мясо, мистер Тэлботт. Для ростбифа нужно полчаса.
- Отлично, Джейн. Неси-ка сырое мясо.
Экономка испуганно поглядела на Альберта, потом на меня, словно ища помощи, но я и сама не знала, что сказать.
- Мистер Тэлботт, должно быть шутит, - слабым голосом пролепетала Джейн.
- Отнюдь. Многие северные народы питаются сырыми моржами, и заметьте, они вполне здоровы. Многие даже здоровее нас, цивилизованных белых людей.
Воцарилась гнетущая тишина. Альберт выжидательно смотрел на Джейн, та стояла в полном замешательстве, точно потеряла дар речи.
- Или вот как я лучше поступлю, - супруг внезапно поднялся из-за стола, - я отправлюсь на охоту и сам лично добуду себе еду, раз уж в этом доме жалеют лишний кусок говядины для хозяина.
Он решительно направился в кабинет. Я хотела было пойти за ним, но страх снова парализовал меня, как тогда ночью. Я поняла, что боюсь его, своего мужа, которого так любила и ждала, боюсь того, кем он стал.
- Джейн, - окликнула я экономку, собравшуюся уходить, - Джейн, надеюсь ты понимаешь -все, что происходит в этом доме, не должно достигнуть ушей твоих приятельниц. Если прознают о странном поведении Альберта, перед нами закроются двери всех приличных семей городе.
- Клянусь, миссис Тэлботт, я рта не раскрою, - она набожно перекрестилась, но можно ли верить сплетникам?
Альберт так и не объявился до самой ночи. Все это время я не находила себе места. Было ужасно опрометчиво отпускать его на охоту одного, больного, еще не оправившегося от случившегося на “Фениксе”. Но тот Альберт, что ушел в обед с ружьем был совершенно здоров и так не похож на себя вчерашнего. От моего же прежнего супруга, что называл меня mon petit oiseau и вовсе не осталось ничего. Кто этот человек, яростно поглощавший ростбиф за обедом, забыв о манерах и приличиях? Неужели он никогда не станет прежним?
Я так и провела ночь, не ложась, купаясь в чувстве вины, то упрекая себя за безответственность, то дрожа от страха. Что будет, если он не вернется? Что подумает доктор Барнс, который приложил не мало усилий для выздоровления Альберта, как смотреть в глаза преподобному Кроули? Викарий так радовался спасению мужа и вот теперь я сама отправила его на смерть. Да, я, я всему виной. Я могла удержать, остановить. Ведь и доктор, и мистер Честер обо всем предупреждали, - что он будет странным, что нужно много терпения, нужно просто подождать. И что? У меня не нашлось этого терпения. Я, его супруга, вверенная ему Господом и обещавшая пред лицом Всевышнего быть ему опорой, оставила мужа в самый тяжелый момент. Просто отпустила больного с оружием на погибель. Из-за чего? Всего лишь из несчастного ростбифа. О, Шарлотта Картрайт, ты не достойна носить фамилию Тэлботт, ты не достойна называться женой. Ты презренна. С этими мыслями я встретила рассвет, до крови исцарапав себе руки.
Весь следующий день полицейские с собаками прочесывали окрестности в поисках Альберта, однако найти его так и не удалось. Мое отчаяние довело меня до изнеможения. Я просто лежала на кровати, вяло отказываясь от еды, которую бедная Джейн едва ли не насильно пыталась мне скормить. Приходил преподобный Кроули, но у меня не хватило ни сил, ни духу встретиться с ним.
Так прошло три дня. Я жила будто на грани между сном и явью, и уже перестала бояться, что не смогу отличить одно от другого. Но вот в одну из ночей из кабинета Альберта мне послышались странные звуки. Сперва я приняла их за бред своего расстроенного воображения. В моем измученном бессонницей сознании в последнее время часто появлялись то музыка, то даже чьи-то разговоры, которым неоткуда было взяться. И вот теперь эти звуки. Кто-то перемещал мебель, что-то падало на пол, стук, грохот. Не выдержав мук неизвестности, я взяла свечу и отправилась в кабинет.
Дверь оказалась приоткрытой. Звуки затихли, но в скором времени послышалось отвратительно чавканье, словно кто-то беззубый высасывал что-то жидкое. Я поднесла свечу к дверному проему и тотчас же вскрикнув от ужаса выронила ее и убежала, выкрикивая имя Джейн. Сперва мне показалось, что я видела животное - жуткого, перемазанного грязью зверя, невесть как очутившегося в нашем доме. Но все же это был человек. Должно быть, бродяга или сумасшедший. Стоило бы взять одно из ружей Альберта, но они как раз в кабинете. Вдвоем с Джейн мы вооружились тесаками, принесенными из кухни, и попытались пройти мимо злосчастной двери, за которой теперь воцарилась тишина, чтобы пройти во двор и разбудить конюха.
Осторожно ступая на цыпочках, боясь, как бы не скрипнула половица я прошла следом за экономкой, как вдруг услышала доносящееся из кабинета “Ноааатоо”. Джейн застыла от ужаса. Я обернулась и пошла на звук.
- Миссис Тэлботт! - почти в истерике зашептала экономка, - миссис Тэлбот, куда же вы!
- Альберт! - с замиранием сердца я снова подошла к кабинету и медленно осветила свечей пространство. Существо лежало на полу, оно странно корчилось, но только теперь, пристально приглядевшись, я увидела в нем знакомые черты. Господь Всемогущий! Эта жуткая перемазанная грязью тварь была моим мужем. - Альберт, - я подошла ближе, слезы катились по щекам, и все перед глазами расплывалось.
- Шар... лотта, - прошептал он. - Убей меня. - Альберт пальцем указал на ружье. - Убей... меня.
- Нет, Альберт, не говори так. Мы сейчас же позовем доктора Барнса. Он заберет тебя в госпиталь. Все будет хорошо. Он поможет тебе, вот увидишь. - Мое сердце разрывалось от жалости и сострадания. Я все еще чувствовала вину за то, что случилось сейчас с супругом.
- Ууубеееей, - закричал Альберт, резко вскочил, встал точно зверь на четвереньки и страшно оскалился, - Ноаато! НОАААТО!
В следующее мгновение он набросился на меня, словно оголодавший волк и впился зубами прямо в щеку. Кажется, от ужаса я лишилась чувств. Ибо все, что происходило дальше мне рассказала потом Джейн. Когда я вернулась в кабинет, она побежала за конюхом. Вместе они обнаружили Альберта, точнее им показалось что это был бродяга, пытавшегося откусить мне часть лица. Конюх схватил ружье и выстрелил. Так я снова оказалась вдовой, на этот раз уже совершенно точно. Никто так и не узнал, что именно произошло с Альбертом и Пратчеттом на “Фениксе”, ибо последний скончался в больнице, не приходя в сознание. Эта женщина, миссис Ригли, медиум, снова приходила ко мне. Зачем-то я ее впустила. Она утверждала, что Альберт умер на “Фениксе”, а сюда явилось что-то совсем иное в его теле, какой-то кошмарный дух из тех мест, где не ступала нога человека. "Его потревожили люди, и он отомстил”. Преподобный Кроули говорит, что душа Альберта на небесах, ибо он мучился перед смертью. Доктор Барнс уверен, что дело в какой-то еще неизвестной медицине лихорадке, которой мой супруг и Пратчетт заразились, должно быть, от северных животных. Что же до меня то я не знаю, чему верить. Быть может, истина когда-нибудь откроется, а может эта тайна так и останется во льдах, на обломках “Феникса”, который никогда не будет найден.
#мистика #страшные_истории #хоррор #страшные_рассказы #мистические_истории