Меня зовут Галина, мне 57 лет.
У меня однокомнатная квартира в панельной девятиэтажке и один сын, ему тридцать. Больше у меня, по большому счету, ничего нет. Ни дачи, ни гаража, ни каких то запасов в долларах.
Квартира эта не с неба свалилась.
С мужем жили в общаге, потом в съемных комнатах, с чужими пьяными соседями за стенкой и общим туалетом. Кредиты, подработки, вечные авралы.
Потом по очереди дали нам комнату, потом ее меняли, доплачивали, влезали в ипотеку, делали ремонт по выходным, экономили на всем.
Муж потом ушел, как это часто бывает, "нашел себе другую жизнь". И ипотеку, и все долги я доплачивала уже сама.
Сын рос при мне.
Я никогда не считала, что он мне что то должен. Наоборот, все лучшее ему.
На кружки, на институт, на одежду. Когда он поступал в универ, я брала подработку, чтобы оплатить общежитие, тетрадки, дорогу.
Сын не бездельник, сразу скажу.
Учился твёрдо, без особых звезд, но и не двоечник. Потом устроился работать, сначала за копейки, потом зарплата стала расти.
К 28 годам у него уже был стаж, нормальная должность, съемная квартира с девушкой, машина в кредит.
И вот в какой то момент он решил, что "пора взрослеть по настоящему".
С его слов это значило - надо брать ипотеку или открывать своё дело, пока молодой.
Девушка хотела квартиру побольше и поближе к центру, он сам мечтал о своём маленьком бизнесе.
В один вечер сын пришёл ко мне, сел на кухне и начал рисовать на листочке планы.
Какие сейчас проценты, сколько он сможет платить, как "все его знакомые уже в ипотеке", как "некоторые вообще в минус уходят, но зато своё".
Я слушала и чувствовала себя одновременно гордой и очень усталой.
Гордой, потому что мой мальчик вырос, считает, планирует, думает о будущем. Усталой, потому что я уже проходила все эти кредиты в девяностых, и тогда было не до красивых планов.
Сын подал заявку в банк на ипотеку сам, без меня.
Через какое то время ему пришёл отказ.
Потом ещё один, в другой банк.
Где то дохода не хватало, где то стажа, где то не устроило его уже существующее кредитное плечо.
И вот на каком то этапе в банке ему честно сказали: нужен созаемщик.
Человек с квартирой, с пропиской, с официальной пенсией или зарплатой, который подпишется вместе с ним, чтобы банк был спокоен.
То есть я.
В следующий его приход ко мне на кухню воздух был уже другой.
Не мечты, а как будто подготовленная речь.
Сын объяснял, что "это формальность", что "банк всё равно смотрит на его доход", что "если что, он продаст машину, найдет вторую работу", что "он же не дурак и не будет доводить до просрочек".
Сначало я даже кивала.
Сидела, смотрела на его серьезное лицо и думала, что ради него, наверное, можно потерпеть еще немного.
Но потом он сказал одну фразу, которая меня как будто обухом по голове ударила.
Что "всё равно когда нибудь квартира останется ему, так почему бы уже сейчас не помочь".
То есть моя единственная однушка, которую я выплачивала пол жызни, в его голове уже числится как что то, что "всё равно его".
Я промолчала, но внутри стало очень тревожно.
В ту ночь я не спала.
Достала все свои бумаги, выписки, квитанции.
Посчитала пенсию, свои расходы, кредиты, которые еще тянутся за мной маленькими хвостиками из прошлого.
Вспомнила, как лет десять назад уже однажды была "созаемщиком".
Тогда сын брал небольшой кредит "на срочную покупку техники", попросил меня подписать как поручителя. Тоже говорил, что это "просто бумага".
Через год у них с девушкой что то не сложилось, они разошлись, он какое то время жил по друзьям, работа скакала, и выплаты пошли криво.
В итоге звонили мне, приходили письма, угрожали судом.
Я с подработок гасила чужой долг, продавала свои золотые сережки, чтобы закрыть это "просто подпиши".
Вообщем, я очень хорошо знаю цену этим бумажкам.
Сейчас ситуация другая, суммы другие.
Если что то пойдет не так, банк придёт не к нему, а к нам обоим. А у меня за душой та самая однушка и медицинская карточка, толще паспорта.
Утром я посмотрела в зеркало и сама себя не узнала.
Серая женщина с синяками под глазами, которая боится своего же ребёнка обидеть.
Внутри боролись два голоса.
Один говорил: "Ты мать, помоги, не будь жадной, молодым тяжело, все сейчас в кредитах".
Другой шептал: "Если он потонет, он утянет за собой и тебя, а тебе уже 57, тебе б самой ноги от врачей не унести".
Я тянула с ответом неделю.
Сын писал, спрашивал, когда мы сходим в банк, говорил, что "надо успеть по хорошей ставке".
Я отвечала уклончиво, что "подумать надо".
В конце концов он пришёл лично.
Сел, достал из сумки какие то распечатки, расчеты. Видно было, что готовился.
А я вдруг поняла, что если прямо сейчас не скажу честно, меня потом просто затянет в эту историю, и назад дороги не будет.
Я набрала воздух и сказала: "Я не могу быть созаемщиком. Я очень боюсь остаться без квартиры. Я знаю, как банки работают. Я уже обжигалась".
Он сначала просто молчал.
Потом спросил, не верю ли я в него, считаю ли его дураком и безответственным.
Мне было больно, потому что я правда не считаю его ни дураком, ни бездельником.
Я просто знаю, как жизнь умеет ломать планы. Сегодня ты здоров, завтра тебя увольняют или закрывают фирму. Сегодня у тебя есть силы на две работы, завтра тебя кладут в больницу.
Я пыталась объяснить именно это.
Что я верю, что он постарается. Но если вдруг что то пойдёт не так, банк не будет слушать объяснений, дети, кредиты, кризис. Они придут за квартирой, где прописана пенсионерка.
Вообщем, он ушёл от меня в тот день как чужой.
Сказал, что я "выбрала стены, а не родного сына", что "все нормальные родители помогают детям стартовать", что "ни одна мама его знакомых бы так не поступила".
Через пару дней мне позвонила его тётка по отцу.
С претензией, что "как тебе не стыдно, ребёнку в жизни помочь не хочешь".
Потом свекровь бывшая отметилась - напомнила, что "это вообще то его квартира будет", что "ты живешь для себя, а надо думать о продолжении рода".
Я слушала всех и чувствовала себя уже почти виноватой.
От этого "жадная", "зажалась", "держишься за свои квадраты" внутри всё сжималось.
Я снова доставала калькулятор.
Смотрела на цифры пенсии, на цены в аптеке, на коммуналку, которая каждый год растет.
Вообщем, если честно, не нашла я там жадности.
Нашла страх.
Страх остаться в 60 лет вообще без жилья, если что то случится. Страх оказаться в комнате у дальних родственников или в какой нибудь общаге, потому что взрослый сын решил "рискнуть", а у него не вышло.
Сын сейчас со мной практически не разговаривает.
Снимают дальше квартиру, ипотеку ему так и не одобрили, он считает, что во всем виновата я.
По его словам, если бы я согласилась, они уже жили бы в своей двушке, растили бы там внуков, а я бы приходила в гости.
Иногда я ловлю себя на мысли, что тоже в это верю - в ту красивую картинку.
А потом вспоминаю ту историю с маленьким кредитом, свои сережки в ломбарде, звуки телефона, когда звонят из банка по десять раз в день.
Вспоминаю, как недавно в поликлинике врач сказал, что мне нужно обследование, которое бесплатно я не дождусь, а платное дорогое.
И думаю - а на что бы я его делала, если бы ещё и банку должна была каждый месяц.
Я понимаю, что эта история выглядит так, будто мать "зажалась" и "не дала ребёнку шанса".
Но с моей стороны это выглядит так: я один раз уже положила свою жызнь на то, чтобы эта квартира у нас появилась. Второй раз закладывать её я просто не потяну.
Очень хочется понять, как это со стороны.
Я правда разрушила ему жизнь своим "нет" или иногда родительское "я не могу, мне страшно" - это тоже нормальный ответ, а не только "конечно, сынок, подпишу все, что скажешь".
Это личная история - без осуждения, ради понимания и поддержки. Если хотите поделиться своим опытом (семья, отношения, деньги, родители/дети) - пишите нам: yadzenchannel21@yandex.ru