Старое кладбище располагалось за околицей. Деревню основали старообрядцы, поэтому оно вообще было. Близлежащие деревни, которых было множество вдоль реки Мшаги, отдельных кладбищ не имели, умерших возили хоронить на общее, ближе к церкви, а Любач основали староверы. Деревня стояла на отшибе и церковь была отдельная и кладбище, небольшое, но своё, при деревне. По обыкновению у могилок сажали деревья. Время шло, Любач хирел, хоронили все реже и реже, а елки, посаженные у самых старых надгробных памятников князьям Любачским - основателям деревни, выросли и заматерели. Здоровые, чуть ли не в обхват толщиной ели придавали кладбищу мрачный вид. Через полевую дорогу белел стволами прозрачный веселый березняк, опушенный земляничником, а старое кладбище за оградой мрачно нахохлилось за оградой под еловыми лапами и казалось что из сумрака кто-то неодобрительно смотрит на редких посетителей. И ведь смотрел!
На Шнырево счастье по краю кладбища, со стороны дороги люди выложили ограду из найденных тут же на поле булыжников. Ничего хорошего в раскиданных на поле камнях не было — ни еды, ни радости духа маленькому тролльчонку, зато рукотворно сложенные каменюки обеспечили его жильём. Рукотворные пещеры, каменоломни солнечной горной страны — где-то там, далеко осталась его родина. Впрочем он ни её, ни своих родителей толком не помнил — он даже не вылупился из камня, когда его увезли внутри мраморной плиты в далекую страну. Из плиты потом вытесали надгробие и установили на могиле князя Любачского, отца - основателя деревни. Всего таких надгробий стояло четыре, но не повезло только Шнырю и уйти отсюда он не мог — некуда. Ни скал, ни гор вокруг не было. Был только лес, болота и за кладбищем пруд. Обитало там что-то водяное, вздорное и визгливое. В лесу бродили другие... он не знал точно кто, но на всякий случай боялся. Ему казалось что если заметят — его сьедят. О том, что он каменный, а камни никто не ест Шнырь не думал. Вообще тролли не очень умные, а маленькие мало отличаются от улиток. Он так и выглядел летом - улиткой на камне.
Как на дорогу попал кусочек травертина с его родины неизвестно. На дороге камней валялось несчитано, среди них оказался и кусочек его родины. Кому белый камешек, а Шнырю еда. Он прямо чувствовал его вкус и не думал о схожем с ним химическом составе — Шнырь просто был зверски голоден. Только вот лежал камешек далеко за оградой. Тролльчонок потерял покой, целыми днями сидел за своей оградой и наблюдал за вожделенной добычей. И выйти страшно и есть хочется.
Ему казалось, что там не крошечная щебенка, а огромный валун, в котором сосредоточилась его жизнь. Не иначе как в состоянии помутнения, он пополз, сначала хоронясь за оградой, потом по обочине, замирая и прислушиваясь. И вот когда он схватил вожделенный камешек откуда-то налетело что то мокрое, противное и попыталось скользкими лапками отобрать у него законную добычу. Шнырь доблестно боролся, понимая, что погибать лучше сытым Он придавил камешек сверху и попытался его схрумкать. Местной водяной, то ли русалке, то ли кикиморе камешек был не нужен, но он был беленький и на е1 территории, а Шнырь чужой. Ор стоял знатный и естественно пока возились с плюхом свалились в заводь. Шнырь был каменный и упрямый, он вцепился в добычу намертво и конечно пошел ко дну. Водяница катала его по дну и визжала на ультразвуке, призывая в свидетели всех кто слышал, что камешек её собственность.
Потом их выметнуло на дорогу и кто-то страшный стряхнул его на землю и что-то загудело. Водяная визгливо ругалась, трясла зеленой тиной волос, но камешек Шнырь не выпускал и вдруг его завертело, закружило и он оказался на лесной опушке, сидящим на мшистом валуне. Там он добычу и схрумкал, потом заполз в кучу камней поглубже и сытый уснул.
Чуда не случилось, он оказался не на родине, а на свалке валунов, стащенных кучей с поля. Его нынешний дом был тоже кучей камней, с одной стороны поле, с другой низинка, болото и за ним опять поле. Но эта куча была намного больше каменной кладбищенской оградки — его бывшего обиталища и сами камни были больше. По полям, а особенно по низине шлялись туда-сюда все кому не лень, от Кикимор до Лешаков, даже Русалочье заглядывало. С другой стороны по краю поля шла дорога, по которой иногда ходили люди, ездили жестяные коробки, дальше жил Поляник. Тролленок на таком оживленном месте подрос, даже попытался свести с кем-нибудь дружбу, но местный народец его не понимал, предпочитая обходить стороной. А потом пришел тот, кто его сюда закинул. Он ощущался хозяином этих мест. Со страху Шнырь нырнул в самую большую кучу и затаился. Но тот, сильненький, не стал его ловить, а положил на валун камешек и ушел. Шнырь подумал и камешек стырил — вкусно. Потом ему принесли еще камешек, и еще, он стал поджидать Большого и уже не уносил лапы сразу. Не сказать что доверял, но интересно же зачем его кормят.
А Лешек скормил ему почти все образцы минеральной коллекции, забытой кем-то в классе бывшей казармы. Он знал кто такой Шнырь и что ему нужно для роста. Каменным троллям для роста нужен был мрамор, травертин, сланец, базальт, а не гранитные камешки с полей и не из сострадания Лешек спас Шныря, все намного проще. Дикие тролли крайне неприятные существа, сильные, малоразумные. Хлопот от взрослых троллей не оберешься, но было одно обстоятельство — если такой тролль выберет местом жительства мост — стоять тому мосту чуть ли не до скончания веков. А что вы думаете — те мосты, которые строили веками держатся только за счет камней? Как бы не так, тролли мост держат. А мостов бесхозных у Лешека было два...
