Полина после тяжёлого дежурства в больнице зашла к маме. Ночью привезли пострадавших после ДТП, некогда было присесть.
Мама варила манную кашу для одиннадцатилетнего внука. Кашу она варит на свой лад, Полина села в уголок, откинулась на спинку стула и в полудрёме наблюдала за мамой.
Мама раскалила сковороду, бросила на неё кусочек сливочного масла. Когда масло растеклось, мама насыпала пару ложек манной крупы. Обжарив её, пересыпала в закипающее молоко. Мама всегда так варила манную кашу. По квартире распространился аромат молока.
В кухню ворвался Колька.
– Опять на завтрак каша? – сморщил лоб внук. – Хочу сэндвич с колбасой и сыром.
– Ешь кашу и собирайся в школу. Опоздаешь опять. Сэндвич ему какой-то подавай. Лучше каши нет завтрака. Сытно и вкусно, – заворчала мама.
– В манной каше нет пользы, – Колька ковырялся ложкой в тарелке.
– А в сэндвичах есть? Полина, скажи ему, – раздражённо сказала мама. Полине в их спор вступать совсем не хотелось, она отмахнулась.
Колька неспешно съел кашу и ушёл в школу.
– Устала? – спросила мама. – Домой пойдёшь или у меня поспишь? Чаю налить? Или кашу сварить?
– Если не будешь жаловаться на Кольку и его мать, – то, пожалуй, у тебя посплю до обеда. Потом домой пойду.
– Вот скажи, как на них не жаловаться? – начала мама. – Я не знаю, что делать, он не слушается меня.
– Пожалуй, домой пойду, – устало ответила Полина.
– Ладно, ладно, не буду. Иди на диван ложись, сейчас принесу подушку и плед.
Полина засыпала под тихое ворчание мамы.
В последнее время мама стала ворчливой и плаксивой. После смерти отца здоровье мамы серьёзно сдало, а тут ещё Колька. Мать Кольки, Марина – родная сестра Полины, уехала на заработки два года назад, оставив Кольку родителям. Пока дед был жив, он большее время проводил с внуком: возил его в школу, на кружки, рыбалку, дачу. Дед был строгим, Колька его слушался. А теперь деда нет, и Колька показывает свой нрав перед бабушкой. Учиться не хочет, всё бы ему гулять с друзьями да сидеть в телефоне.
А Марина отказывается забирать своего сына, у неё там новый мужчина, которому Колька не нужен. У неё там работа, хороший заработок. Марина, конечно, деньги отправляет, но ребёнку нужна мать. Да и мужского воспитания не хватает.
Полина проснулась, когда Колька уже пришёл из школы.
– Поспала маленько, – улыбнулась мама. – Полинка, позвони его матери. Нет сил больше, опять двоек нахватал. Умывайся, пойдём обедать.
Когда Полина зашла в кухню, Колька уже ел суп.
– Вкусно? – спросила Полина.
– Угу, – кивнул Колька.
– Почему бабушку не слушаешь?
– А чё она? – начал Колька и махнул рукой. Тут же выпив через край тарелки остатки супа, Колька ушёл, даже не убрав тарелку со стола.
– Вот и поговорили, – вздохнула Полина.
– Ты его матери позвонишь? – мама умоляюще посмотрела на дочь.
– Позвоню, домой приду и позвоню, – заверила Полина. Ей хотелось успокоить мать, облегчить её жизнь. Вот только Маринка этого не понимает.
Вечером Полина позвонила сестре:
– Привет как дела? Это хорошо, что у тебя всё хорошо. Ты собираешься своего сына забирать? Мама болеет, ей тяжело с Колькой.
– Слуша-а-ай! А возьми Кольку себе. Живёшь одна: ни мужика, ни дитя, ни котёнка, ни щенка. Одни больные на уме. Возьми Кольку себе, я тебе платить буду.
– Ну, ты молодец, конечно. Колька не щенок. Чтобы пристраивать его в хорошие руки. Не приедешь, я позвоню в опеку. Приедут, заберут Кольку в приют. Ты этого хочешь?
– Хорошая тётка! – возмутилась Марина. – При живой бабушке и бездетной тётке ребёнка в приют? Совсем обалдела?
– Он не слушает бабушку, ему мама нужна, – также возмущалась Полина.
– Ой, да ладно, выпорите разок, сразу шёлковый станет, – снисходительно ответила Марина.
Разговор так и прекратился, они не договорились ни о чём. И Полина, и Марина знали, что их мать ни за что не отдаст внука в приют. Этим Марина и Колька пользовались.
Полина не знала, как исправить ситуацию. Завтра вечером, после дневного дежурства в больнице, она снова забежит к маме…
Марина выключила телефон и откинулась на подушку. В комнате пахло кофе и дешёвым освежителем — она так и не привыкла к местным ароматам, но уже перестала их замечать. За окном шумел чужой город, где у неё была новая жизнь: работа, съёмная комната, мужчина по имени Денис, который иногда заходил вечером с бутылкой вина.
Она закрыла глаза, пытаясь отогнать образ Кольки — взлохмаченного, упрямого, с этим его вечно недовольным выражением лица. В памяти он оставался маленьким мальчиком, который цеплялся за её руку и просил купить мороженое. А теперь — чужой, колючий, будто она ему не мать, а случайная тётя.
«Возьми его себе», — сказала она Полине, и сама вздрогнула от этих слов. Но ведь это правда: Полина одна, у неё стабильная работа, квартира.
Почему именно ей, Марине, нужно всё бросить, вернуться в тот город, где каждый угол напоминает о бедности, о бессонных ночах, о вечном «не хватает», о смерти отца, о маме, которая теперь вечно ноет и жалуется?
Марина села, потянулась за сигаретами. Она курила редко, только когда нервничала, но сегодня был именно такой день.
Два года назад она уехала не от сына. От безысходности.
Работа в их городке — либо на заводе за копейки, либо в магазине за те же копейки, но с хамским начальством. А тут — шанс. Знакомая позвала: «Есть место, платят нормально, жильё поможем найти». И Марина рванула не раздумывая. Сначала высылала деньги маме, потом — когда стало чуть полегче — стала отправлять и на Кольку. Ей казалось, что так она делает для него больше, чем если бы сидела дома, выслушивая его капризы и считая копейки до зарплаты.
Но теперь…
Она затянулась, глядя, как тает в воздухе сизый дым.
Полина говорит: «Ему нужна мать». А разве деньги — это не материнская забота? Разве она не старается? Она же не бросила его на произвол судьбы — она строит будущее, в котором у него будет всё: новая квартира, хорошая школа, возможность учиться там, где он захочет. А не как у неё — без шансов, без перспектив.
Вернуться — значит отказаться от всего, что она наработала. От этой хрупкой стабильности, от ощущения, что она наконец-то живёт не в долг, не впроголодь. От Дениса, который хоть и не идеал, но хотя бы не орёт, не обвиняет её в том, что она «плохая мать».
Марина затушила сигарету, встала, подошла к окну.
Она знала, что Полина позвонит снова. И мама будет ныть. И Колька, наверное, опять получит двойку. И всё повторится.
А она снова будет оправдываться, злиться, чувствовать вину — и всё равно не приедет.
Потому что страшно.
Страшно начать всё сначала — там, где её уже никто не ждёт, ничего хорошего не ждёт.