Бывают в лесу встречи, о которых потом всю жизнь вспоминаешь. Случай этот — именно такой. История — о том, как собачья смекалка оказалась сильнее людской жадности
Нежданные гости из чащобы
Ранним утром егерь Иван Сергеевич собирался в деревню за припасами. Избушка его стояла на отшибе, в паре километров от жилья, на самом краю заповедного лесного массива.
Только вышел на крыльцо, чтобы проверить, не соберётся ли дождь, как взгляд его зацепился за движение на опушке. Из густой синевы ельника вышли двое мужчин. Шли не по-лесному – озирались, топтались на месте, будто тропу потеряли.
«Чужие», – мгновенно сообразил егерь. В этих глухих местах народ свой, пришлый человек сразу виден. И дело у каждого в лесу известно: за грибами, по ягоду, на рыбалку. А эти – с ружьями... На всякий случай он вернулся в избу, прихватил со стены старенький, но верный карабин.
Люди приближались. Один, покрупнее, шёл уверенно, а второй, помоложе, нервно поглядывал по сторонам.
— Доброго здоровья! — Голос у Ивана Сергеевича прозвучал глуховато, но твёрдо. — Судя по виду, на охоту собрались? А сезон-то завтра открывается. Разрешение на охоту, охотничьи билеты при себе?
Мужики переглянулись. Старший, тот, что покрепче, широко улыбнулся.
— Заблудились мы. Я – Никита, а это мой товарищ, Артём. Специально заранее приехали, места новые разведать. А документы… – он развёл руками, – в машине остались. На дороге. Час, наверное, уже плутаем.
Иван Сергеевич молча покачал головой. Без документов, с ружьями, накануне сезона – история гнилая. Но с людьми в лесу не спорят – веди себя мудро.
— Ну, коли уж заблудились. Проходите, чайку попьём, – пригласил егерь, пропуская гостей в избу.
Блестящие глазки-бусинки
В горнице, на старом диване, свернувшись в крохотный дымчатый комочек, дремала собака. Тонконогая, изящная — точёная. Услышав шаги, она приподняла голову, и в полумраке избы ярко блеснули два чёрных глаза-бусинки.
Никита, едва переступив порог, будто корень в земле нашёл. Уставился на собаку, не отрываясь.
– Да ты погляди, Артём! – прошептал он. – Это же левретка! Настоящая итальянская борзая!
– Какая ещё борзая? – не понял тот. – На кузнечиков охотиться?
– Темнота! – зашипел Никита. – Это породистая собака! Для зайца! Быстрая, как ветер. Мечта охотника!
Потом он обернулся к егерю, и в глазах его вспыхнул хищный огонёк.
– Хозяин, а не продашь собаку? Цену назови, любую. До зарезу нужна.
Иван Сергеевич посмотрел на него спокойно, но так твёрдо, будто дуб вековой.
– Нет. Бусинка не продаётся. Она не для охоты. Для души.
Бусинка
А появилась Бусинка у него странно. Привез её заезжий охотник, хорохорился, что будет с ней зайцев гонять. А собака оказалась с характером.
Не желала она гоняться за дичью, только за шуршащими листьями да порхающими бабочками.
Плюнул хозяин и перед отъездом бросил через плечо: «Забирай, Иван, а то в лесу оставлю».
Егерь посмотрел на худенькое, дрожащее от холода существо, на эти умные, преданные глазки-бусинки – и сердце дрогнуло.
Долго думал, как назвать. Имя пришло само собой, когда он впервые увидел, как свет играет в её чёрных, будто отполированный камень, глазах. Бусинка. А по-простому – Буся.
Любила она спать, зарывшись в его старую телогрейку, превращаясь в едва заметный тёплый комочек. И этот комочек отогревал его душу, раскалённую одиночеством. Так и прикипел к ней старый егерь.
Коварный замысел
Выпив чаю и проговорив около часа, Никита вдруг спохватился:
– Иван Сергеевич, вы же в магазин собирались? Не поможете? Купите нам хлеба, тушёнки. Ноги от ходьбы отваливаются, сил нет. Мы вам деньги, а вы – нам продукты.
Егерь на мгновение задумался. С одной стороны — люди незнакомые, с ружьями. С другой — сидят смирно, чай пьют, деньги дают. Решил, что лучше им помочь и проводить с миром.
– Ладно, – кивнул он. – Сбегаю. Только чур, без хулиганства тут без меня.
Спрятал данные купюры, наказал собаке: «Ну, Буся, сторожи тут всё», – и ушёл.
Едва он скрылся из виду, Никита обернулся к притихшему Артёму, и лицо его перекосила жадная ухмылка.
– Всё, собака наша. Украдём. Нужна она мне, слышишь? Он говорит «для души» – ерунда! Порода – всё решит. Поднатаскаем – и будет гонять зайца как миленькая.
Артём замялся, но уговоры подействовали. Решили действовать быстро.
Погоня
Бусинка, почуяв неладное, рванула с дивана, но Никита преградил путь к двери. Артём сзади ухватил её. Тонкое тельце затрепетало в его руках, вырываясь с тихим повизгиванием. Не вышло. Прижимая добычу, мужики выскользнули из избы и пустились в лес.
Но не учли они упрямства маленькой собаки. Она не сдавалась. Резкий рывок головы — и острые зубы больно впились Артёму в палец. Тот с матерным криком выпустил её. Бусинка, едва коснувшись земли, стрелой метнулась в сторону.
— Лови! — взревел Никита.
Началась погоня. Впереди мелькал серый комочек, уворачивающийся от веток и кочек. Но собака выдыхалась. Вот её загнали в гущу молодого ельника. Взгляд отчаяния — и Бусинка нырнула в самую чащобу, словно мышь в нору.
— Наша! — ликующе прошипел Никита.
Они с двух сторон подкрались к густому ельнику. Из глубины доносился отчётливый шорох — будто кто-то, затаившись, переступал с лапы на лапу и шуршал хвоей. Ясно — прячется, дрожит от страха.
Ружья с плеч сняли — чтобы в чащобе не цеплялись, поставили к ближайшему пеньку. Договорились на счёт три кинуться в кусты.
Не тот зверь
– Три!
Оба так и рванули в колючие ветви, готовые вцепиться в добычу. Но вместо рыжего комочка их взорам предстал совсем другой зверь.
На крохотной полянке, прислонившись к сосне, сидел он – крупный, лохматый. Медведь. Видно, потревожили его утренний покой. Косолапый с нескрываемым удивлением, а затем и нарастающим неудовольствием взирал на вывалившихся из кустов гостей.
Воздух застыл. Пахнуло хвоей, прелью и диким, первобытным страхом.
Крик, сорвавшийся с губ Артёма, был нечеловеческим. О ружьях, оставленных у пня, больше не вспомнили.
Две фигуры пулей выскочили из кустов и помчались прочь, не разбирая дороги, подгоняемые одним желанием – жить.
Медведь, фыркнув от такого бесцеремонного вторжения, неспешно поднялся и тяжело зашагал вглубь чащи.
Бусинка же, выбравшись из укрытия, отряхнулась и рысцой побежала домой, к своей тёплой печке и любимому хозяину.
Возвращение
Вернувшись, Иван Сергеевич не нашёл гостей. Лишь Бусинка виляла хвостом-прутиком, тыкалась влажным носом в его заскорузлые пальцы.
– Ушли? Странно… А деньги зачем тогда давали? – ворчал он, наливая собаке в миску воды.
Наутро, обходя угодья, он наткнулся у старого пня на два ружья. Посмотрел на Бусинку, присевшую рядом. Та подняла на него мордочку, и в её глазах-бусинках запрыгали солнечные зайчики.
– Ну что, Буся, опять твоих рук дело? – спросил он тихо. – Кто в этот раз был? Неужели медведь?
Собака звонко тявкнула, будто говорила: «Так точно!».
Иван Сергеевич взял её на руки, прижал к груди. Маленькое сердце ровно и часто стучало о его ладонь. Он понял всё без слов. Понял, как она его любит и защищает. Как этот хрупкий комочек жизни оберегает его покой и свой единственный дом – старую егерскую избушку.
Буся устроилась поудобнее, закрыла глаза. Здесь было её место. И держалось оно не на засовах, а на верности маленького собачьего сердца.
Говорят, все собаки по-своему умны. А вам доводилось когда-нибудь удивляться собачьей смекалке? - Рассказывайте в комментах!