Колечко с аквамарином сверкнуло в ладони Павла, когда он протянул его Алине. На металле виднелась гравировка: «Софии от мамы». Кровь отхлынула от лица женщины. Она никогда не думала, что прошлое настигнет ее именно так — через украшение, которое она подарила дочери перед тем, как оставить ее в детском доме пять лет назад.
— Красивое, правда? Купил у старушки на блошином рынке за копейки. Подумал — тебе понравится, — улыбнулся Павел, не замечая, как задрожали руки любимой.
Алина познакомилась с Павлом три года назад на корпоративе. Она — бухгалтер в строительной фирме, он — ведущий инженер. Тридцать два года, красивый, умный, надежный. И совершенно точно не готовый принять чужого ребенка. По крайней мере, так считала Алина, когда начала встречаться с ним, умолчав о самом важном в своей жизни — о дочери Софье, которую она родила в двадцать четыре от мужчины, сбежавшего сразу после новости о беременности.
Несколько лет Алина растила дочь одна. Работала на двух работах, недосыпала, но справлялась. А потом заболела — рак груди, операция, долгая химиотерапия. Родственников не было, помочь некому. И она приняла самое страшное решение — временно отдать пятилетнюю Софью в детский дом, пока не поправится и не встанет на ноги. Подарила дочке на прощание колечко с аквамарином, обещая скоро вернуться.
Но время шло. Алина выздоровела, начала новую жизнь, встретила Павла... и с каждым днем возвращение за дочерью становилось всё сложнее объяснить и ему, и самой себе.
*****
— Где ты его взял? — Алина осторожно взяла колечко, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Говорю же — на блошином. Возле метро «Сокольники», — Павел обнял ее сзади, поцеловал в шею. — Женщина лет шестидесяти продавала всякую мелочь. Я увидел аквамарин, вспомнил, что ты любишь этот камень.
«Как кольцо Софьи оказалось у какой-то старушки?» — мысли беспорядочно метались в голове Алины. Может, детский дом расформировали? Или с Соней что-то случилось? От этих мыслей к горлу подступил ком.
— Спасибо, милый, — она выдавила улыбку. — Очень красивое. А гравировка... наверное, какая-то девочка Софья потеряла...
— Да ладно, второй раз в жизни не увидят друг друга — кольцо и та Софья, — беззаботно отмахнулся Павел. — Примеришь?
*****
Ночью Алина не спала. Рядом мирно посапывал Павел — любимый человек, с которым через месяц они должны пожениться. Три года она строила с ним отношения на лжи. Три года каждый день просыпалась с мыслью: «Сегодня я всё расскажу». И каждый вечер засыпала, так ничего и не сказав.
«Что мне делать теперь? Если признаюсь — потеряю Павла. Он ценит честность больше всего на свете. Не прощал обмана даже в мелочах — что говорить о таком... А если не скажу — как жить дальше? И что с Соней? Где она сейчас?»
Алина осторожно встала с кровати, прошла на кухню. Достала из шкафа заначку — пятнадцать тысяч рублей, отложенные на свадебные туфли. Теперь эти деньги пойдут на другое — завтра она поедет в Сокольники искать ту старушку.
*****
— Ты сегодня какая-то странная, — Павел внимательно посмотрел на Алину за завтраком. — Что-то случилось?
— Да нет, просто... голова немного болит. И на работе аврал, — она старалась говорить спокойно, намазывая масло на тост. — А у тебя сегодня что по плану?
— Встреча с подрядчиками в десять, потом обед с директором. Вечером думал заехать к риэлтору — посмотреть варианты квартир для нас.
У Алины екнуло сердце. Павел так серьезно настроен на их совместное будущее. Планирует покупку квартиры, мечтает о детях...
— Может, повременим с квартирой? До свадьбы осталось всего месяц, — осторожно предложила она.
— Зачем ждать? — удивился Павел. — Деньги есть, время есть. И потом, я хочу, чтобы у нас был свой дом, когда родится малыш.
«Он не знает, что у меня уже есть ребенок...» — от этой мысли внутри всё сжалось.
*****
Блошиный рынок возле метро «Сокольники» гудел как улей. Десятки продавцов раскинули свои импровизированные прилавки — кто на раскладных столиках, кто просто на газетах на асфальте. Алина медленно шла между рядами, вглядываясь в лица пожилых женщин.
«Седая, лет шестидесяти» — только таким описанием она располагала. Таких тут было не меньше десятка.
Два часа поисков не дали результата. Она уже собиралась уходить, когда заметила худенькую старушку, раскладывающую на клеенке разномастные брошки, кулоны и колечки.
— Извините... — Алина подошла к ней. — Вы не продавали вчера колечко с аквамарином? С гравировкой «Софии от мамы»?
Старушка подняла выцветшие глаза:
— А, это ты мать? Наконец-то объявилась?
*****
От слов старушки внутри всё оборвалось.
— Что вы знаете о Софье? — голос Алины дрожал.
— Знаю, что девочка в детдоме уже пятый год, а мать всё не едет, — в голосе старушки звучал упрек. — Я там поломойкой работаю. Софья колечко своё берегла-берегла, да только директриса отобрала — мол, не положено ценности иметь. А я забрала потихоньку, думала продам, ей конфет куплю.
— Она... там? В каком детском доме? — сердце Алины колотилось так, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.
— В пятнадцатом, на улице Бажова. Только ты опоздала, мать. Завтра её на усыновление отдают, документы все подписаны.
*****
Алина бежала к метро, на ходу доставая телефон. Руки дрожали так, что она с трудом набрала номер.
— Павел? Ты можешь сейчас приехать? Срочно. Это жизненно важно.
— Что случилось? — в голосе Павла звучало беспокойство.
— Не могу по телефону. Встретимся в кафе у метро «Бажова».
Она понимала, что должна всё рассказать Павлу. Прямо сегодня. Прежде чем идти за дочерью.
«Если он меня бросит — переживу. Если потеряю Соню навсегда — не переживу».
*****
Павел примчался через сорок минут. Алина сидела за столиком, сжимая в руках чашку давно остывшего кофе.
— Что стряслось? — он сел напротив, обеспокоенно вглядываясь в ее бледное лицо. — Ты меня пугаешь.
— Паш... — Алина глубоко вдохнула. — Я должна тебе кое в чем признаться. То кольцо, что ты купил вчера... Оно принадлежит моей дочери.
— Чего? — Павел непонимающе нахмурился. — Какой еще дочери?
— Ее зовут Софья. Ей десять лет. И она сейчас в детском доме.
*****
Алина говорила, не останавливаясь. О беременности и предательстве отца Софьи. О том, как растила дочь одна. О страшном диагнозе и решении временно отдать ребенка в детдом. О том, как выздоровела, но побоялась вернуться за дочерью, встретив Павла и испугавшись его потерять.
Павел молчал. Его лицо становилось всё более напряженным, желваки ходили на скулах.
— Завтра её отдают на усыновление, — голос Алины дрогнул. — Я должна успеть. Я понимаю, что ты не простишь мне лжи... я не прошу тебя оставаться со мной. Просто хотела, чтобы ты знал правду.
Она положила на стол колечко с аквамарином.
— Спасибо тебе за то, что вернул мне его. Это знак, что я должна вернуться за дочерью.
*****
«Почему я сразу не сказала ему о Соне? Ведь всё могло быть иначе. Три года мы могли быть настоящей семьей, а не строить отношения на лжи. Что я за мать такая? Бросила дочь, а потом еще и отреклась от нее ради мужчины...»
Алина шла к детскому дому, и с каждым шагом её душили стыд и страх. Что, если Соня не простит? Что, если не захочет видеть мать, которая предала ее? А если усыновление уже оформили?
Павел молчал всю дорогу в такси. Вышел вместе с ней, но держался на расстоянии — будто провожал чужого человека.
— Ты не обязан идти со мной, — тихо сказала Алина.
— Знаю, — коротко ответил он.
*****
В кабинете директора детского дома пахло дешевыми духами и какими-то лекарствами. Полная женщина в строгом костюме смотрела на Алину с плохо скрываемым презрением.
— Значит, вернулись? Через пять лет? — она постукивала ручкой по столу. — А где вы были, когда девочка болела пневмонией? Когда ночами плакала, зовя маму?
Каждое слово било больнее пощечины. Алина сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Я совершила ужасную ошибку, — голос дрожал. — И хочу ее исправить. Пока не поздно.
— Поздно, — отрезала директриса. — Документы на усыновление уже подписаны. Завтра за Софьей приедут новые родители.
*****
— Нет, пожалуйста... — Алина почувствовала, что ноги подкашиваются. — Я её мать! У меня есть права...
— Вы отказались от прав, когда оставили ребенка здесь на пять лет! — директриса повысила голос. — Без единого звонка, без копейки помощи!
— Я была больна! Я не могла...
— Все так говорят. А потом находят новых мужей и забывают о детях. Знаем мы таких матерей.
Алина готова была упасть на колени, умолять, рыдать. В этот момент раздался спокойный голос Павла:
— Извините, а можно узнать, кто усыновляет девочку? Контакты этих людей есть?
*****
Директриса перевела взгляд на Павла.
— А вы кто, собственно?
— Жених... — он запнулся, — знакомый Алины. Мне кажется, будущие приемные родители должны знать, что родная мать вернулась. Вдруг они передумают?
— Исключено, — отрезала директриса. — Семья Корневых два года ждала девочку. Прошли все проверки, комиссии. Они прекрасные люди — профессор университета и врач. Обеспеченные, порядочные.
Алина закрыла лицо руками.
«Лучшие родители, чем я... Может, так и правда будет лучше для Сони?»
*****
— Можно хотя бы увидеть ее? — тихо спросила Алина. — Попрощаться?
Директриса колебалась.
— Пять минут, — наконец произнесла она. — И только потому, что девочка до сих пор вас вспоминает.
Сердце сжалось. Соня помнит ее!
— Только не говорите ей, что вы ее мать. Не травмируйте ребенка перед новой жизнью.
Алина кивнула, не в силах произнести ни слова. В горле стоял ком.
*****
Софья сидела у окна в игровой комнате, читая книгу. Каштановые волосы, собранные в хвостик, тонкие пальцы, перелистывающие страницы. Сердце Алины пропустило удар — как же дочка выросла, совсем большая стала!
— Соня, к тебе посетители, — позвала директриса.
Девочка подняла голову, и Алина увидела свои собственные глаза — большие, зеленые, с длинными ресницами. В них промелькнуло что-то... узнавание?
— Мама? — тихий голос, недоверчивый взгляд.
Директриса нахмурилась:
— Софья, это...
— Это моя мама! — девочка вскочила, книга упала на пол. — Мама!
*****
Соня бросилась к Алине, обхватила руками, прижалась всем телом. Алина обняла дочь, чувствуя, как горячие слезы текут по щекам.
— Мамочка, ты вернулась! Я знала! Я всем говорила, что ты придешь!
Директриса растерянно смотрела на эту сцену.
— Софья, это...
— Моя мама, — твердо сказала девочка. — Я ее сразу узнала. Она мне колечко подарила с синим камушком. И обещала вернуться.
— Прости меня, солнышко, — шептала Алина, целуя дочь в макушку. — Прости, что так долго...
*****
Павел стоял в стороне, наблюдая за встречей матери и дочери. Его лицо было непроницаемым.
«Он меня не простит, — думала Алина. — И правильно. Я не заслуживаю прощения — ни от Сони, ни от него. Но я больше не брошу дочь. Никогда».
Соня наконец заметила постороннего мужчину.
— Это твой муж? — спросила она, с любопытством глядя на Павла.
— Нет, милая, это... — Алина замялась.
— Да, — вдруг сказал Павел, делая шаг вперед. — Почти муж. Меня зовут Павел. А ты, должно быть, Софья. Рад познакомиться.
*****
Они долго разговаривали в кабинете директрисы. Алина предоставила все документы, подтверждающие, что она действительно мать Софьи. Рассказала о болезни, показала медицинские справки. Объяснила, почему не возвращалась так долго.
— Вам придется доказать свою компетентность как родителя, — сухо сказала директриса. — Органы опеки будут проверять условия жизни ребенка. И потом, что скажут Корневы? Они уже подготовили комнату для Софьи, купили вещи...
— Я поговорю с ними, — неожиданно предложил Павел. — Объясню ситуацию. Думаю, они поймут.
Алина удивленно посмотрела на него. Почему он помогает ей после такого предательства?
*****
В такси ехали молча. Софья спала, положив голову на колени Алины. Директриса согласилась отпустить девочку на выходные, чтобы она могла провести время с матерью, прежде чем будет принято окончательное решение.
— Спасибо тебе, — тихо сказала Алина, глядя на Павла. — Ты не обязан был помогать.
— Знаю, — он смотрел в окно. — Но ты правильно сделала, что вернулась за дочерью. И я правильно делаю, что помогаю тебе.
— Ты меня не простишь, да?
Павел повернулся к ней:
— Не знаю. Мне нужно время, чтобы всё осмыслить. Ты обманывала меня три года, Алина. Это не пустяк.
*****
Дома Алина уложила Соню в своей кровати. Девочка моментально уснула, утомленная событиями дня. Павел собрал вещи в небольшую сумку.
— Поеду к родителям на выходные, — сказал он. — Вам нужно побыть вдвоем. А мне нужно подумать.
— Я понимаю, — Алина стояла в дверях, обхватив себя руками. — Паш... еще раз спасибо. За всё.
Он кивнул, взял сумку. Уже у двери обернулся:
— Знаешь, Алин, я ведь всегда хотел детей. И говорил тебе об этом. Почему ты решила, что я не приму твою дочь?
*****
Прошло две недели. Самые сложные и самые счастливые в жизни Алины. Софью официально вернули матери — после длительных разбирательств с органами опеки и встречи с семьей Корневых. Те оказались действительно прекрасными людьми и, узнав историю Алины, отступили. Профессор даже предложил бесплатные дополнительные занятия для Софьи, если та захочет.
Павел... Павел не вернулся. Звонил, спрашивал, как дела, но о личных отношениях не говорил. Свадьбу отменили.
Алина не роптала. Она получила назад свою дочь — и это было важнее всего на свете. А кольцо с аквамарином теперь снова носила Софья.
*****
— Мама, а где Павел? — спросила Соня за ужином. — Он больше не придет?
Алина замешкалась:
— Милая, у взрослых иногда бывают сложности...
— Это из-за меня, да? Он не хочет, чтобы я жила с вами?
— Нет! — воскликнула Алина. — Совсем нет. Просто я... я не была с ним честна. И он обиделся.
Соня задумчиво ковыряла вилкой в тарелке:
— А я ему понравилась? Он мне понравился. Он добрый.
— Да, солнышко, ты ему очень понравилась.
*****
В дверь позвонили, когда они с Соней смотрели мультфильм. Алина открыла — на пороге стоял Павел с огромным плюшевым медведем.
— Привет, — сказал он. — Можно войти?
Соня выглянула из-за спины матери:
— Павел! — она радостно бросилась к нему. — Вы вернулись!
— Вернулся, — он улыбнулся, протягивая девочке медведя. — Это тебе. А с твоей мамой нам надо поговорить.
*****
Поздно вечером, когда Софья уже спала, они сидели на кухне.
— Я много думал, — начал Павел. — О нас, о Соне, о том, что произошло.
— И что надумал? — тихо спросила Алина.
— Что я злюсь не на то, что у тебя есть дочь. А на то, что ты не доверяла мне. Считала, что я не смогу принять ребенка. Недооценила меня и мою любовь.
Алина опустила голову:
— Прости. Я боялась потерять тебя.
— А в итоге чуть не потеряла дочь, — Павел взял ее за руку. — Но знаешь что? Я всё равно тебя люблю. И Соню тоже. И хочу, чтобы мы попробовали... втроем.
*****
Прошло три года. Алина готовила праздничный ужин — сегодня у них с Павлом годовщина свадьбы. Из комнаты доносился смех Софьи и двухлетнего Кирилла, их с Павлом сына.
— Мам, папа ведь скоро придет? — заглянула на кухню Соня, теперь уже тринадцатилетняя.
— Да, обещал к семи, — улыбнулась Алина. — Ты уроки сделала?
— Конечно! И с Кирюшей поиграла, и подарок для вас подготовила.
Кольцо с аквамарином блеснуло на пальце девочки — она не снимала его даже на время занятий плаванием, которыми увлеклась в последний год.
Глядя на дочь, Алина каждый раз благодарила судьбу за то колечко, что Павел случайно купил на блошином рынке. За знак, который помог ей найти в себе смелость вернуться за дочерью и рассказать правду. И за Павла, который смог простить и принять их обеих.
*****
Жизнь редко бывает простой…
В моих рассказах — настоящие чувства, тайны и судьбы, которые трогают до слёз ❤️
🙏 Обязательно подписывайтесь, ведь впереди истории, что могут откликнуться и в вашей душе: