Иногда во время диагностики всплывают такие моменты, которые вообще не имеют отношения к первичному запросу клиента. Человек приходит разбираться с карьерой, а реальной причиной его проблем оказывается личная жизнь.
Именно такая история произошла с моей клиенткой.
В первой части данного кейса мы уже говорили, что результаты диагностики неожиданно указали на созависимый профиль, а первые рассказы клиентки о партнере меня сильно насторожили: в них были контроль, эмоциональные качели, требования “меняться”, постоянные сравнения и странная привязанность к бывшим.
Подробнее читайте здесь https://www.b17.ru/article/782069/
В итоге оказалось, что обычная профориентация открыла дверь в куда более сложную историю — историю отношений с мужчиной с ярко выраженными нарциссическими чертами.
И вот теперь — продолжение.
Выясняется еще одна деталь: он не просто поддерживает контакты с бывшими, но и рассказывает о них так, словно это в порядке вещей. Вот один из примеров:
— У меня была одна женщина, — говорит он спокойно, — мы были очень близки, и я до сих пор ее забыть не могу. Да, я у нее жил какое-то время, ну и что? Мы с ней до сих пор остаемся на связи.
— А с последней мы расстались, потому что она не захотела меняться, — добавляет он.
Узнав это, я говорю клиентке:
— То есть вы понимаете, он все время в поиске кого-то “получше”, даже находясь в отношениях. Вам не кажется это странным? Может, и сейчас вы не соответствуете его представлениям?
Таким образом я реконструирую стратегию реальности у клиентки:
— Понаблюдайте со стороны и подумайте. Соотнесите то, что он вам говорит, с тем, что он реально делает. Какие у вас отношения? Все ли вас устраивает?
Попробуйте прямо и спокойно объяснить ему ситуацию, что:
— “Пойми, я такая, какая есть. Я не собираюсь прыгать выше своей головы и меняться ради кого-то. Я хочу простого человеческого счастья: семью и детей. Ты, милый, будь добр, позаботься обо мне и постарайся взять ответственность за семью... У меня есть квартира, но и ты возьми на себя ответственность. Мне тридцать лет, я хочу ребенка, и я не собираюсь ждать вечно”.
На следующую консультацию она приходит уже в другом состоянии.
И начинает рассказывать, как ее милый устроил ей грандиозный скандал. Сказал, что психологи — неучи и недоумки, что никто ничего не понимает, и что только он знает, какая она на самом деле…
Дальше — классическая нарциссическая “качеля”: от обесценивания к грандиозности. Он говорит, что она чудесная, особенная, талантливая. Что она обязательно добьется успеха, откроет свой бизнес… Просто ей нужно поверить в себя и начать действовать.
А на ее слова о детях отвечает все тем же:
— Я не тороплюсь. Вот встанем на ноги, тогда поженимся. Тогда, конечно, я возьму ответственность — и за семью, и за детей. И квартиру обязательно куплю. Все будет хорошо, просто позже.
Я уточняю:
— Хорошо. А дальше что стало происходить?
— А дальше он стал все больше времени проводить с друзьями… и в телефоне.
Я предлагаю:
— Тогда попробуйте его спокойно спросить: “Что с тобой происходит?”.
На следующей консультации она рассказывает уже другое.
Говорит, что он неожиданно “глубоко в ней разочаровался” и начал активно общаться с бывшими. С одной из них он вообще собирается провести выходные — так, “чисто по-дружески”. По его словам, у них “так всегда было”, и она все якобы неправильно понимает.
А также она случайно замечает на его телефоне иконку сайта знакомств.
Именно в этот момент я уже прямо говорю:
— Очень похоже, что вы находитесь в нарциссическом гареме. И вы для него — не партнер, а удобный ресурс. Жилье есть, вы его содержите, условия хорошие. Возможно, ваша квартира лучше, чем у предыдущей женщины: район посолидней, ремонт свежее — вот и все отношения.
Я объясняю ей, что в нарциссическом гареме роли всегда распределены очень четко.
Есть “официальный” партнер — тот, которого показывают миру. Это витрина его благополучия, его статуса, его “успешного образа”. А что на самом деле происходит внутри пары — никто не видит и никого это не интересует. Главное — красивая картинка.
Часто есть и “вторая” — условная жена. Она тоже может считаться “любимой”, но уже на вторых ролях. Так сказать, второй сорт. Ей могут иногда перепадать крошки внимания, редкие встречи, редкие обещания.
Весь этот нарциссический гарем часто построен на конкуренции. На постоянном сравнении и страхе быть замененной.
Женщина только и слышит: “Пойми, ты плохо стараешься. Ты не растешь. А вот первая была лучше и ярче. Она вообще богиня… но вышла замуж”.
И между строк всегда одно и то же послание: “Чуть что — я уйду. А ты останешься ни с чем”.
При этом он может говорить, что он, конечно же, “за любовь”, “за семью”, “за серьезные отношения” — но при этом ты все время почему-то не дотягиваешь до его уровня.
Сайты знакомств он тоже легко оправдывает: “Я же просто переписываюсь. А что такого?”
И вместо того, чтобы брать ответственность за семью, он предпочитает лежать на диване, проводить время в свое удовольствие и манипулировать.
Главная задача в работе с этой клиенткой была — помочь ей осознать, что для него она не любимая женщина, а лишь “корм”. Ресурс.
Но созависимым поверить в это очень сложно. Созависимость с нарциссом — одна из самых тяжелых форм отношений. Особенно с ее профилем. Именно поэтому он и выбрал ее как основного партнера — большой ресурс, большая привязанность, высокая вероятность, что она никуда не денется и будет выполнять все, что от нее требуется.
✓ В этой динамике он — “господин”, она — “рабыня”.
✓ Плюс постоянная критика: внешности, одежды, сексуальности: “Ты могла бы и белье поинтереснее купить”.
✓ И постоянные сравнения с бывшими: кто красивее, кто интереснее, кто желаннее. Это держит созависимого в постоянном напряжении: “А вдруг меня заменят?”
В итоге женщины в гареме начинают конкурировать друг с другом за внимание одного и того же человека.
Есть в таких гаремах и еще одна категория — “запасные”. Бывшие одноклассницы, сокурсницы, старые подруги. Те, с кем можно просто переписываться, иногда встречаться, держать “про запас”. Просто чтобы они были. Чтобы подпитывать свою значимость.
И в этой системе, как правило, ничего не меняется годами.
Когда я все это проговариваю, она, не веря своим ушам, тихо спрашивает:
— То есть… получается, для него я всегда буду не единственной?
Я объясняю ей прямо:
— У него внутри огромная пустота. И она не закроется ни отношениями, ни самой великой женщиной, ни даже браком и детьми.
Тем более что в социальном поле он себя никак не реализует: он не строит бизнес, не развивает свое дело, не достигает результатов среди мужчин. Поэтому он самоутверждается за счет женщин.
По сути — это альфонс с нарциссическими чертами. Ему так удобно.
В мире мужчин он не выдерживает конкуренции — он не способен создавать, строить, рисковать, проявлять физическую силу. А вот “питаться” женщинами — способен.
Деньги, заботу, жилье, восхищение он получает за счет тех, кто рядом. Этими же женщинами он и подпитывает свое чувство грандиозности: “я особенный”, “я достоин” и т.д.
Клиентке, конечно, было чрезвычайно тяжело это осознать. Принять, что ты — не любимая женщина, а часть чьего-то потребления, для созависимого человека очень болезненно. Они ведь искренне вкладываются, надеются на отдачу, ждут благодарности и взаимности. А по факту ничего не получают, лишь одни манипуляции и контроль.
С этого крючка очень сложно слезть.
Здесь всегда приходится возвращать человека в реальность и ставить ее на первое место. Очень честно и трезво смотреть на происходящее: кто сколько вкладывает, кто что реально делает в этих отношениях, есть ли баланс — или перед нами явный перекос.
На выход из этих созависимых отношений, в которых она находилась около года, ушло полтора года терапии с периодичностью раз в неделю.
Почему так долго?
Потому что нарциссы очень глубоко ломают личность. Плюс там была мощнейшая почва для созависимости еще из детства: мать была в абьюзивных отношениях с отцом, который пил и ее бил. В общем, классический сценарий. В таких условиях здоровой личности со здоровыми границами просто неоткуда было взяться. Поэтому в терапии приходилось буквально “перепахивать” все, и даже больше.
По результатам: она рассталась с нарциссом и приняла решение заняться собой, то есть собственной внутренней реконструкцией.
Травма была глубокой и многослойной, в том числе детской, поэтому мы подключали не только разговорную терапию, но и телесные и творческие методы: спорт, арт-терапию, НЛП, гипноз. Через творчество травма начинает выходить мягче и безопаснее.
В итоге, в комплексе мы пришли к главному результату: она больше не хочет созависимых отношений. Ей стало проще быть в контакте с собой, находить внутреннюю опору. И это для нее оказалось куда безопаснее, чем снова искать опору в отношениях, которые в итоге могут ее просто “сожрать”.
✓ Данный случай из практики опубликован с согласия клиента.
Автор: Черкасова Екатерина Михайловна
Психолог, Гипнолог-регрессолог Психодиагност
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru