- Ты что, не слышишь? Парни, заходите, не слушайте её!
Голос Кирилла сорвался на визг, когда я попыталась захлопнуть дверь перед его носом. Но его тяжелый ботинок сорок пятого размера уже стоял в проеме.
Дверь распахнулась с такой силой, что ручка ударилась о стену, оставив вмятину на обоях. Я отшатнулась, прижимая к груди влажное полотенце. В нос ударил густой, тяжелый запах дешевого коньяка, табака и сырости - на улице шел ледяной дождь.
- Вот! Прошу любить и жаловать! - Кирилл театрально взмахнул рукой, чуть не сбив зеркало.
Его лицо, красное от холода и выпитого, лоснилось самодовольством.
- Моя крепость, моя... кхм... гавань! Марин, ну ты чего как приведение? Встречай бойцов!
За его спиной в узкий коридор втискивались трое. Они были похожи на медведей, ввалившихся в сувенирную лавку: громоздкие, шумные, стряхивающие воду с курток прямо на мой чистый коврик.
- Здорово, хозяйка! - гаркнул самый крупный, с широким лицом и бегающими глазками. - А мы тут мимо проходили, решили - грех не зайти к лучшему другу!
Я стояла босиком на холодном кафеле. С волос текла вода, пропитывая воротник старого халата.
Часы на стене показывали 23:15. Четверг.
Мой взгляд скользнул по мужу. Он знал. Он прекрасно знал, что сегодня я сдала аудит, к которому готовилась два месяца. Знал, что я спала по четыре часа в сутки последнюю неделю. Знал, что я мечтала только об одном - тишине.
- Кирилл, - мой голос прозвучал тихо, почти шелестом. - Выйди на секунду.
- Чего начинаешь-то? - он картинно закатил глаза, работая на публику. - Парни свои в доску! Стас, Вадик, Леха... Разувайтесь, мужики! Марин, у нас там что, пельмени остались? Или, может, настрагаешь чего по-быстрому? Нарезку там, огурчики... Ну, как ты умеешь!
Стас, тот самый, с бегающими глазами, уже по-хозяйски стягивал ботинки, не развязывая шнурков.
- Да не суетись ты, Кирюх. Мы люди простые. Нам бы горячего чая, ну и к чаю чего покрепче. А жена у тебя - золото, сразу видно, не откажет гостям.
Я смотрела на мужа. В его глазах не было ни капли вины. Только вызов.
Жгучее желание доказать этим малознакомым людям, что он - "хозяин". Что он тут главный. Что по щелчку его пальцев уставшая женщина метнется на кухню.
Это был не просто визит друзей. Это была проверка. Его показательное выступление.
- Кирилл, - повторила я, делая шаг назад, чтобы не чувствовать резкий запах от Стаса. - У нас пустой холодильник. Я не была в магазине. Я говорила тебе утром.
- Да ладно сказки рассказывать! - хохотнул Кирилл, подталкивая друзей вглубь коридора. - У нормальной хозяйки всегда заначка есть! Ну, картохи пожарь! С лучком! Мужики с работы, голодные! Давай, Мариш, одна нога здесь, другая там. А мы пока... это... руки помоем.
Он попытался хлопнуть меня по спине - покровительственно, как тренера хлопают лошадь перед барьером.
Я уклонилась. Рука повисла в воздухе.
В коридоре повисла первая, еще неловкая пауза. Один из гостей, высокий и тощий парень в очках, которого я видела впервые, нерешительно застыл у порога. Он так и не снял куртку.
- Кир, может, правда, поздно уже? - подал он голос. - Неудобно...
- Молчать, Вадим! - рявкнул Стас, перебивая его. - Тебе сказали - пригласили, значит, уважай хозяина! Или ты подкаблучник?
Кирилл расплылся в улыбке, услышав поддержку.
- Во! Золотые слова. Марин, ты слышала? Не позорь меня. Марш на кухню. Мы сейчас подойдем.
Во мне что-то щелкнуло. Не громко, не истерично. Просто как будто лопнула пружинка, отвечающая за "терпение и понимание".
Вся усталость, копившаяся месяцами, вдруг спрессовалась в ледяной комок внутри груди. Обида за немытые чашки, за разбросанные носки, за забытые дни рождения. За то, что он никогда не слушал меня.
Я медленно вытерла мокрое лицо краем полотенца. Посмотрела на грязные следы на полу. На капли воды, стекающие с куртки Стаса.
- Нет, - сказала я.
Слово упало в вязкую тишину коридора, как камень в болото.
Кирилл моргнул. Улыбка на его лице дрогнула, превращаясь в некрасивую гримасу.
- Чего? Ты что сказала?
- Я сказала "нет", - я говорила спокойно, даже обыденно, словно сообщала ему прогноз погоды. - Я не пойду на кухню. Я не буду жарить картошку. Я иду спать.
Стас хмыкнул, толкнув Кирилла локтем в бок.
- Опа. Бунт на корабле, Кирюха. А ты заливал - "по струнке ходит", "шелковая". А тут, смотри-ка, характер.
Лицо Кирилла начало багроветь от злости. Его уязвленное эго сейчас вопило громче сирены.
- Марина, - процедил он, делая шаг ко мне. - А ты не обнаглела? Люди пришли. Гости. Ты меня перед пацанами позоришь?
- Ты сам себя позоришь, - ответила я, глядя ему прямо в переносицу. - Ты притащил в дом посторонних людей в одиннадцать ночи. И даже не спросил меня.
- Да какая разница?! - взорвался он.
- Ты знаешь, что я еле стою на ногах после аудита. Ты обещал, что эти выходные будут тихими. Ты соврал.
- Я мужчина! - Кирилл размахивал руками. - Я заработал право отдохнуть в своем доме!
- В нашем доме, Кирилл. Ипотеку мы платим пополам. А вот быт почему-то весь на мне.
- Ой, началось! - простонал Стас. - Женские песни о главном. Слышь, хозяйка, хорош ломаться. Мы ж не с пустыми руками.
Он выудил из внутреннего кармана пузатую бутылку дешевого бренди.
- Вот! Нектар! Давай, метни на стол рюмки, закусь простую - и свободна. А мы тихонько посидим.
- Кухня прямо по коридору, - я указала рукой. - Стаканы в сушилке. Вода в кране. Закуска - в круглосуточном магазине за углом. Вам туда.
- Ты совсем страх потеряла? - Кирилл шагнул ко мне вплотную. От него веяло агрессией. - Быстро. На. Кухню.
В другой ситуации я бы, наверное, испугалась. Или заплакала. Или, стиснув зубы пошла бы чистить эту проклятую картошку, проклиная свою слабость. Но сегодня я была слишком пуста для страха.
- Или что? - спросила я тихо. - Что ты сделаешь, Кирилл? Ударишь меня? При свидетелях?
Вадим, тот, что в очках, попятился к двери.
- Парни, я пас. Это... это ваше семейное. Я пошел.
- Стоять! - рявкнул Стас. - Куда?!
- Нет-нет, извините, - пробормотал Вадим и выскользнул на лестничную площадку.
Это немного сбило спесь с Кирилла. Он оглянулся на оставшихся двоих. Ему нужно было срочно восстанавливать авторитет.
- Ладно, - он попытался сменить тактику и изобразить снисходительность. - Она просто устала. Нервничает. Бывает. Марин, давай по-хорошему. Ты накрываешь стол, мы сидим часик, и всё. Я тебе завтра... цветы куплю.
Смотрела я на него и думала: неужели все мужики такие? Вон, у подруги свекровь вообще машину отжала, а мой всего лишь картошку требует... Но нет, терпеть я это не стану!
- Мне не нужны твои цветы.
Я поправила пояс халата.
- Мне нужен муж, который меня уважает. А его здесь нет. Спокойной ночи.
Я развернулась и пошла в спальню. Спиной я чувствовала их взгляды. Чувствовала, как Кирилл набирает воздух в легкие, чтобы заорать, остановить, заставить.
- Если ты сейчас уйдешь, - его голос задрожал от бешенства, - я... ты об этом пожалеешь!
- Ты уже пожалел, - бросила я через плечо, не останавливаясь. - Кстати, если через пять минут в квартире не будет тишины, я вызываю полицию. Наряд приедет быстро, отделение в соседнем доме. А соседка снизу только и ждет повода написать заявление на шум. Думаю, вам троим протокол ни к чему.
Я зашла в спальню и с наслаждением, до щелчка, повернула вертушку замка.
В коридоре повисла тишина. Тяжелая, ватная. Потом я услышала голос Стаса:
- Ну ты даешь, Кир. "Хозяин в доме". Тебя жена построила и спать ушла. Позорище.
- Да пошла она! - голос Кирилла сорвался на фальцет. - Сейчас я к ней зайду!
Послышался тяжелый топот. Ручка двери спальни дернулась вниз, потом вверх. Дверь содрогнулась от удара плечом.
Я не шелохнулась. Я стояла посреди темной комнаты и смотрела на дрожащее дверное полотно.
- Открой! - ревел Кирилл. - Открой, кому говорю, хуже будет!
- Кирилл, хорош! - это был голос третьего, молчаливого друга. - Ты чего творишь? Ментов реально вызовет. Соседи уже стучат, слышишь?
Действительно, по батарее кто-то яростно долбил металлическим предметом.
- Пошли отсюда, - брезгливо бросил Стас. - В другое место пойдем. Там хоть официантки улыбаются. А с этой... Я бы на твоем месте, Кирюха, задумался. Зачем тебе такая жена?
- Да я... Да она у меня завтра приползет! - кричал Кирилл, но удары в дверь прекратились. - Она у меня прощения просить будет!
- Ага, конечно. Пошли уже, герой.
Послышалась возня, шарканье ног, звон бутылки, которую кто-то задел локтем.
- Дверь закрой за нами! - крикнул Кирилл напоследок, видимо, адресуя это пустым стенам коридора.
Грохнула входная дверь. Вибрация прошла по полу и затихла в моих ногах.
Я стояла в темноте еще минуту, прислушиваясь. Шаги на лестнице стихли. Зажужжал лифт. Хлопнула дверь подъезда.
Тишина. Благословенная, звенящая тишина.
Ноги вдруг подкосились. Я села прямо на пол, прислонившись спиной к кровати. Руки мелко дрожали.
Это был не просто скандал. Я понимала это с кристальной ясностью. Это был конец.
Завтра он вернется - виноватый, с больной головой, с веником дешевых роз. Будет говорить, что "бес попутал", что "пацаны подначили". Будет пытаться обнять.
И я поняла, что больше не смогу эти объятия принять.
Картинка, где он стоит с красным лицом и требует от меня картошки, чтобы потешить свое самолюбие перед чужим мужчиной, выжглась на сетчатке. Я увидела его настоящего. Слабого, зависимого от чужого мнения, жестокого в своей слабости.
Желудок громко, требовательно заурчал. Я усмехнулась. Организм требовал жизни.
Я нащупала телефон на тумбочке. Экран вспыхнул ярко-синим светом, резанув по глазам. Приложение доставки еды.
Я пролистала список. Пицца? Нет, слишком банально. Суши? Холодно. Я выбрала большой вок с морепродуктами, острый том-ям и чизкейк. Двойную порцию.
"Время доставки: 45 минут".
Отлично.
Я поднялась с пола, включила ночник. Теплый желтый свет залил комнату, выхватывая из темноты детали: нашу свадебную фотографию на комоде, его разбросанные футболки на кресле.
Я подошла к комоду и положила фотографию лицом вниз.
Потом достала из шкафа большой чемодан на колесиках. Раскрыла его по середине комнаты. У меня было сорок пять минут.
Этого вполне хватит, чтобы собрать вещи.
Не мои. Его.
Квартира записана на меня, ипотека оформлена на меня, первоначальный взнос дали мои родители.
А он просто платил половину ежемесячного платежа.
Пусть живет у мамы. Или у Стаса. Там наверняка всегда есть жареная картошка и никто не "ломается".
Я начала методично складывать его рубашки в чемодан. Странно, но я не чувствовала ни боли, ни сожаления. Только огромное, невероятное облегчение.
Словно я скинула с плеч рюкзак с камнями, который тащила пять лет, думая, что это просто необходимый груз для похода под названием "семейная жизнь".
Звякнул телефон. Сообщение от банка: списание за заказ в ресторане.
И следом - сообщение от Кирилла.
"Малыш, ну ты чего? Мы в баре сидим. Не дуйся. Приду поздно, не закрывайся на задвижку. Люблю".
Я посмотрела на экран, на слово "Люблю", которое выглядело сейчас фальшиво.
Напечатала ответ:
"Вещи у консьержки. Ключи оставь ей же. Замки я сменю завтра. Не приходи".
Палец завис над кнопкой "Отправить". Страшно? Немного.
Но мысль о том, что завтра вечером я приду домой, и там будет тихо, чисто, и никто не будет требовать отчета и обслуживания, была слаще любого десерта.
Я нажала "Отправить", и заблокировала контакт.
А потом пошла на кухню, чтобы выбросить пустую бутылку, которую они забыли на столе. Мой дом должен быть чистым к приезду курьера.
Жизнь только начиналась. И она обещала быть вкусной.
Уже предвижу комментарии: "Сама виновата, надо было быть мудрее, накормить мужика". А я считаю, что уважение важнее жареной картошки.
А как поступили бы вы? Стерпели бы ради мира в семье или выставили бы, как я? Пишите честно, я готова к любой критике.