Вы задумывались над таким вопросом: «Почему молчание воспринимается как наказание одним, в то время как молчащий делает это из страха и неуверенности?»
Представьте себе: у человека с детства укоренился такой способ реагировать на стресс — замолкать, закрываться. Вовсе не потому, что он хочет кому-то “отомстить” или устроить игнор, а просто от страха оказаться еще более уязвимым, сказать что-то такое, что спровоцирует новую ссору или продолжение дальнейших нападок. Это как детская игра скрещивать руки на груди в защите и кричать: «Я в домике!». Вот и взрослы может уже практически рефлекторно (хотя это конечно же выученное поведение) уходить в глухую оборону, когда становится небезопасно.
А теперь представим партнера-суперманипулятора. У таких людей прекрасно развито чутье на чужую неуверенность и слабости, которые можно ненавязчиво так атаковать. Вот, например, кто-то замолчал из-за беспокойного ожидания после небольшой перепалки — и тут же ему звучит укор: “Ну вот! Ты опять молчишь! Опять меня наказываешь меня отстранением!” (Ох и горит же воре шапка!) В ведь за этим обвинением прячется целая стратегия. Суперманипулятор искусно представляет из себя жертву (“я так страдаю от твоего молчания, ты меня мучаешь!”), раскручивает чувство вины («ты меня бросил в моих страданиях одного!») и внушает мысль: «Именно ты создаешь такую ситуацию, когда так реагируешь! Получается, что естественная реакция на стресс полностью дискредитируется и становится дамокловым мечем, который сечет домик, который всю жизнь был самым надежным убежищем.
Дальше больше! Начинается цирк. Суперманипулятор может начать демонстративно дуться и громко вздыхать. А потом забрасывает удочку: “Ты меня больше не любишь…” Или выдвигает ультиматумы: “Если ты снова будешь молчать — я уйду.” Или «Продолжишь играть в молчанку, я не знаю, что сделаю!» Подключаются мокрые глаза, надутые щеки или поджатые губы,-а также показательные выступления перед друзьями или родственниками: “Посмотри, как он/она со мной… даже разговаривать не хочет!”.
Иногда вообще игра идет ва-банк: вдруг начинается хорошо знакомая «самоизоляция»: суперманипулятор сам как-бы замыкаться и включает игнор, но только адресный (в «аптеку» или «поликлинику» регулярно выходит каждый день даже в самый разгар самоизоляции, а жертве никуда ходить нельзя как инфицированной). Молчание адресовано только провинившемуся партнеру как раз в ответ на его молчание за то, что он начал первым. А бывает, что провоцируют скандал повторно ровно для того, чтобы спровоцировать жертву на новый цикл молчания и свои реакции представить уже как привычную меру самообороны.
Всё это крутится вокруг одной цели — убедить прячущегося в домик партнёра почувствовать себя виноватым и схлопотать ответственность не только за свои эмоции (“мне было страшно, вот я и замолк”), но еще и за бурю чувств абьюзера (“ты причинила мне страдание своим молчанием”).
Это опасная игра даже не с чужими границами или эмоциями, а базовыми реакциями на стресс, которые практически невозможно изменить. Иногда манипулятор доводит до того, что человек перестает доверять собственным реакциям и психике, что начинает сводить его с ума.
Молчание вообще вещь тонкая. Иногда тишина из уст партнера говорит громче слов и рассказывает об усталости от отношений и возникшем недоверии. Но даже такой смысл суперманипулятор, который в таком случае становится Суперабьюзером всегда разворачивает против самого молчащего – и ловко пересаживается в кресло страдальца: «Думаешь, я не понимаю, чего ты молчишь! Я прекрасно знаю, что ты этим хочешь сказать!»
К сожалению, если суперабьюз в ответ на молчание стал системным, то желательно понимать, что разговоры о безопасности и честности тут работают редко. Ведь стратегии суперабьюзера заточены на борьбу за контроль даже там, где у обычного человека просто нет сил говорить. И тогда молчание действительно становится золотом.
Готовы делиться своим золотом с Суперабьюзером?
Автор: Орлов Михаил Владимирович
Психолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru