И с чем такой я, позволяющий себе теоретизировать, не имея профильного образования, не могу согласиться.
«…уметь заглянуть в наше завтра. Это не будет утопией, ибо наше завтра подготовляется сегодня нашей планомерной и сознательной работой» (тут).
Такой посыл исключает подсознательный идеал даже социализма сталинского (централизованного) типа. Ибо то, что запланировано, не может быть ЧЕМ-ТО, сознанию не данным.
Например, Сталин не знал (признание Черчиллю), удастся ли ему коллективизация (началась в 1927, закончилась в 1937). А что пишет (начал в 1931-м) Шолохов в «Поднятой целине» в журнальном варианте (1932), что было вырезано в варианте книжном?
«Тысячи станови зараз дедов, детишков, баб... Да скажи мне, что надо их в распыл... Для революции надо... Я их из пулемета всех порежу».
Ведь можно было и не вырезать, судя, чем кончился эпизод:
«- Да разве это дело? Я что? Кат, что ли? Или у меня сердце из самородка? Мне война влилася... - и опять перешел на крик: - У Гаева детей одиннадцать штук! Пришли мы - как они взъюжались, шапку схватывает! На мне ажник волос ворохнулся! Зачали их из куреня выгонять... Ну, тут я глаза зажмурил, ухи заткнул и убег за баз! Бабы - по-мертвому, водой отливали сноху... детей... Да ну вас в господа бога!..
. . . . .
И опять стала тишина. Нагульнов вкогтился в крышку стола, держал ее, как коршун добычу. Андрей молчал. Тяжело, всхлипами дыша, Давыдов с минуту ходил по комнате, потом обнял Андрея за плечи, вместе с ним сел на лавку, надтреснутым голосом сказал:
- Эка, дурило ты! Пришел и ну, давай орать: "Не буду работать... дети... жалость..." Ну, что ты наговорил, ты опомнись! Давай потолкуем. Жалко стало, что выселяют кулацкие семьи? Подумаешь! Для того и выселяем чтобы не мешали нам строить жизнь, без таких вот... чтобы в будущем не повторялось... Ты - Советская власть в Гремячем, а я тебя должен еще агитировать? - и с трудом, натужно улыбнулся. - Ну, выселим кулаков к черту, на Соловки выселим. Ведь не подохнут же они? Работать будут - кормить будем. А когда построим, эти дети уже не будут кулацкими детьми. Рабочий класс их перевоспитает. - Достал пачку папирос и долго дрожащими пальцами никак не мог ухватить папиросу.
Андрей неотрывно смотрел в лицо Нагульнова, одевавшееся мертвенной пленкой. Неожиданно для Давыдова он быстро встал, и тотчас же, как кинутый трамплином, подпрыгнул Нагульнов.
- Гад! - выдохнул звенящим шепотом, стиснув кулаки. - Как служишь революции? Жа-ле-е-ешь? Да я... тысячи станови зараз дедов, детишков, баб... Да скажи мне, что надо их в распыл... Для революции надо... Я их из пулемета... всех порежу! - вдруг дико закричал Нагульнов, и в огромных, расширенных зрачках его плеснулось бешенство, на углах губ вскипела пена.
- Да не кричи ты! Сядь! - встревожился Давыдов.
Андрей, опрокинув стул, торопливо шагнул к Нагульнову, но тот, прислонясь к стенке, запрокинув голову, с закатившимися глазами, пронзительно, протяжно закричал:
- Зарублю-у-у-у!.. - а сам уже валился на бок, левой рукой хватая
воздух в поисках ножен, правой судорожно шаря невидимый эфес шашки.
Андрей успел его подхватить на руки, чувствуя, как страшно напряглись все мускулы отяжелевшего Макарова тела, как стальной пружиной распрямились ноги.
- Припадок... Ноги ему держи!.. - успел Андрей крикнуть Давыдову».
Чуял Шолохов в 1931 году, что серьёзного восстания не будет. Что народ считает советскую власть своей. – Как факт: восстаниями в 1930-м охвачены были 2,5 млн человек, а число крестьян (80% населения в 1930) было 125 млн (2%).
Сталин – не знал и делал, а Шолохов – чуял и написал. Имея подсознательный идеал истины, характерный и для не политизированного настоящего реализма. (Другие идеостили имеют иной, каждый, иной идеал – не истины. Например, Высокое Возрождение – гармонию высокого и низкого. Например, Позднее Возрождение – идеал трагического героизма. И. т.д.) Шолохов был свободен. Не притворялся. Его соцреализм – первоклассное искусство. (Если за первоклассное считать рождённое подсознательным идеалом автора.)
Исходя из такого рассуждения, я не могу согласиться со словами Захара Прилепина, что «Гимн Октябрю» (1942) А. Герасимова есть «вершина соцреализма, картина, которой можно гордиться как национальным достижением» (https://dzen.ru/a/aA_hSuvA9mhsydSc).
Никакого обычного «завтра» здесь нет. Ни планируемого, ни, тем паче, чуемого. Наоборот, планировавшееся было собрание в Большом театре собрание по случаю 25-й годовщины Октября состоялось только на вот этой картине, заказанной Герасимову. Что касательно социума, то художник констатирует известное: что роль народа в сталинском (централизованном) социализме сведена к исполнению (образом чего являются затылки сидящих в партере). Даже не к творческому исполнению. Которое как раз являл собой массовый героизм на не только боевом, но и на трудовом фронте.
Заняты «сознательной работой», с вариантами и обменом мнениями насчёт «завтра» были только сидящие в президиуме, узнаваемые тогдашним народом.
Те, кого узнал я.
На балконах те, от кого варианты и мнения мыслимы. Я в лицо узнал только Шостаковича (за Ленинградскую симфонию его простили, не поняв, что она ницшеанская).
Я не узнал Косыгина. Может, он сильно менялся со времени войны. Наверно, всё же Герасимов справился с портретным сходством абсолютно всех, кого захотел изобразить.
Но!
Я слышал (я немного учился рисованию), что можно любого человека научить рисовать людей похожими. – Так что нет никакого особого достоинства в том, что Герасимов справился с двумястами портретами.
Да, он мастерски выделил – каким-то прямо фаворским светом – фигуру Сталина. Он передал атмосферу торжественности. Он мастер. Но это нельзя назвать соцреализмом. Что-то несбыточное изображено – каким-то парением – что-то христианоподобное, благое для всех одухотворённое сверхбудущее.
Прилепин упрекает в связи с картиной Герасимова произведение Репина (центральная часть), Куликова (левая часть) и Кустодиева (правая часть) «Торжественное заседание Государственного совета 7 мая 1901 года» за то, что там «государственный аппарат империи в её угасающей торжественности. Строгие профили сановников, золото на мундирных пуговицах, тяжёлый пурпур портьер за спинами. Здесь почти нет движения: обсуждение замкнутое, самовлюблённое, элитарное. Колонны обрамляют маленький закрытый мир, где всё уже предопределено и где власть смотрит не вперёд, а внутрь самой себя» (Там же).
Ну да. У Герасимова – парение. Так зато у Репина и компании – традиционализм. Не менее ценимое теперь качество.
Одна картина восклицает: «Православие, самодержавие, народность!», триада, возникшая в связи с Петром Первым, другая: «Коммунизм как цель, культ личности как метод, и народ как опора».
Так обоснованность первого высказывания в 1903-м году какая-то более материалистичная, чем второго в 1942-м, с его военными катастрофами: ржевско-вяземской, керченской, харьковской, кубанской, синявской. Тогда, глядя на картину, зритель, если находил время её посмотреть, подозревал, что его надувают.
А ведь в Госсовете есть же не только узнаваемость людей, но и характеры их.
Так что как художники эта компания, пожалуй, Герасимова перещеголяла.
27 ноября 2025 г.