В отечественной политической традиции существует особый жанр административного прозрения, когда высокопоставленные чиновники с изумлением обнаруживают явления, составляющие экономическую рутину последних лет. На этот раз эстафетную палочку внезапного озарения перехватила Валентина Ивановна. Спикер Совфеда, выступая на пленарном заседании, обрушилась с критикой на «порочную практику», захлестнувшую российский бизнес: оказывается, кассиры в супермаркетах, официанты в ресторанах и даже посудомойки массово превращаются в индивидуальных предпринимателей нового типа — самозанятых.
«Это никакие не самозанятые», — заявила третье лицо в государстве, призвав профильные комитеты немедленно навести порядок.
Суть проблемы, вызвавшей гнев в верхней палате парламента, проста как хозяйственное мыло. Режим налога на профессиональный доход (НПД), введенный в 2019 году как смелый эксперимент по выводу из тени репетиторов и мастеров маникюра, превратился в гигантскую внутреннюю офшорную зону. Бизнес, зажатый в тиски между дефицитом кадров и ростом издержек, быстро смекнул: зачем платить за сотрудника 30% страховых взносов плюс НДФЛ, если можно оформить его как «вольного художника» и ограничиться 6% налога, переложив ответственность на самого работника?
Экономия получается колоссальная, и в условиях, когда рентабельность многих предприятий стремится к статистической погрешности, эта «схема» стала не просто уловкой, а способом выживания. Однако то, что для предпринимателя — спасательный круг, для бюджета — недополученные триллионы и зияющая дыра в социальных фондах. Ведь самозанятый кассир не приносит денег в Социальный фонд, а значит, платить ему больничные и будущую пенсию государству, по сути, не с чего.
Любопытно, что Налоговая, ведомство, обладающее, пожалуй, самой совершенной цифровой лупой в мире, смотрит на ситуацию с олимпийским спокойствием, граничащим с равнодушием. По данным налоговиков, в группе риска находится всего 0,5% организаций, работающих с самозанятыми (годом ранее было 0,7%). Цифровой Большой Брат видит всё: периодичность выплат, единственного заказчика, совпадение IP-адресов.
Система автоматизирована настолько, что выявлять подмену трудовых отношений гражданско-правовыми стало делом техники, а не оперативного сыска. Если ФНС видит нарушение, компании прилетает «письмо счастья» с предложением добровольно доплатить в казну. И, как правило, бизнес платит, ибо спорить с ведомством, которое знает о твоих счетах больше, чем ты сам, — занятие для людей с очень крепкой нервной системой.
Однако гнев Валентины Ивановны направлен не столько на конкретные цифры, сколько на масштаб явления. К октябрю 2025 года когорта самозанятых в России достигла внушительных 14,9 миллиона человек. Это, на минуточку, больше населения многих европейских стран. Рост на 2,42 миллиона только за этот год свидетельствует о тектоническом сдвиге на рынке труда. Люди массово уходят в «свободное плавание» — кто-то реально чинит краны и пишет код, а кто-то просто переподписывает договор с работодателем, чтобы получить на руки чуть больше живых денег здесь и сейчас, жертвуя социальными гарантиями, которые в нашей стране и так многим кажутся эфемерными.
Самое пикантное в этой истории — судьба обещаний.
Когда вводили этот налоговый режим, власти торжественно клялись не менять правила игры до 2028 года. Это был, своего рода, пакт о ненападении: выходите из тени, регистрируйтесь, и мы вас не тронем. Но, как это часто бывает в отечественной истории, концепция поменялась. Совфед уже рекомендовал правительству проанализировать итоги эксперимента и рассмотреть вопрос о его досрочном сворачивании или видоизменении к 2026 году.
Логика государства понятна: база собрана, люди пересчитаны, теперь их можно стричь по общим правилам.
Борьба с «ложными» самозанятыми, которую анонсировала Матвиенко, рискует превратиться в очередную кампанию по закручиванию гаек. Да, формально закон нарушается. Но если посмотреть глубже, мы увидим, что эта «порочная практика» — лишь симптом дисфункции экономики, в которой легальный наем становится непозволительной роскошью для малого и среднего бизнеса. И если сейчас начать массово переквалифицировать эти отношения в трудовые, доначисляя налоги и штрафы, то мы увидим не рост поступлений в бюджет, а волну банкротств и уход в настоящий, черный кэш, где не работают ни приложения «Мой налог», ни увещевания спикеров парламента.
В сухом остатке мы имеем классическую дилемму: государство хочет денег и порядка, бизнес хочет выжить, а работник хочет зарплату, на которую можно купить подорожавшее масло. И в этом треугольнике кто-то обязательно окажется лишним. Судя по риторике Совфеда, лишним назначили ту самую свободу экономического маневра, которую еще недавно подавали как главное достижение нового налогового режима. Теперь, когда «вольные каменщики» посчитаны, ворота экспериментального рая, похоже, начинают медленно, но верно закрываться.
___________
Поддержать канал донатом через СБП