Замок на входной двери заклинило вечером, когда солнце уже село и за окном стояла та самая ноябрьская тьма, что проникает в квартиру и делает её пустой и неуютной. Лена полчаса сражалась с ключом, пытаясь повернуть его в скважине, но механизм просто отказывался работать. Сначала она злилась, потом устала, а потом просто опустила руки. В конце концов она сдалась, бросила сумку на пол в прихожей и набрала телефон мастера. Тот обещал приехать только завтра утром. Значит, до этого времени дверь нельзя будет закрыть. Лена посмотрела на приоткрытую створку и поёжилась — ощущение незащищённости было неприятным.
Она как раз дошла до кухни и поставила чайник, когда услышала звонок в дверь. На пороге стоял Андрей, её бывший муж. Он развёлся с ней три года назад, и с тех пор они виделись редко, только по делам — квартира была их общая, и он всё никак не мог забрать последние коробки с вещами. Лена уже думала, что он про них забыл, но нет. Сегодня, судя по всему, настал тот самый день.
— Привет, — сказал он, неловко топчась у порога. — Ты же не забыла, что я заеду? Я писал утром.
Она забыла, конечно. День был тяжёлый, на работе разбирались с отчётами до самого вечера, телефон молчал где-то в сумке, и мысль о том, что Андрей появится вечером, вообще не приходила в голову.
— Да, помню, — солгала Лена, отводя взгляд. — Заходи, только знаешь что? Замок сломался. Дверь не закрывается.
Андрей нахмурился, шагнул внутрь и посмотрел на злополучный замок. Покрутил ключ, попробовал с усилием повернуть, покачал головой.
— И что теперь?
— Мастер только завтра утром приедет.
Он молчал секунду, глядя на неё так, будто ждал, что она скажет что-то ещё. Лена пожала плечами.
— Ну, твои коробки в кладовке. Забирай, если хочешь.
Андрей прошёл в квартиру, снял куртку и повесил её на крючок — тот самый, который они когда-то выбирали вместе в магазине, споря о цвете. Ему нравился серебристый, ей — бронзовый. Тогда взяли бронзовый, потому что она настояла. Лена смотрела на его знакомые движения и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Он больше не был частью её жизни, но привычка оставалась. Привычка видеть его здесь, в этих стенах.
Они вытащили коробки из кладовки, и Андрей уставился на них с недоумением.
— Это всё моё?
— Твоё. Одежда, книги, какие-то бумаги. Я складывала сама, когда разбирала вещи.
Он присел на корточки, открыл одну из коробок и замер. Лена видела, как он вытащил старую футболку, которую она ему подарила на день рождения лет пять назад. На ней было написано что-то глупое про супергероев, но тогда они оба смеялись, и он носил её по выходным.
— Господи, я забыл, что она ещё существует, — пробормотал он, разглаживая ткань пальцами.
Лена отвернулась и пошла на кухню. Ей не хотелось смотреть, как он перебирает вещи, словно листает их общую жизнь. В холодильнике нашлась бутылка вина, которую она купила неделю назад и так и не открыла. Планировала выпить в пятницу с подругой, но та отменила встречу в последний момент. Сегодня был подходящий случай.
— Хочешь выпить? — крикнула она из кухни.
Андрей вышел следом, кивнул. Они сели за стол друг напротив друга, и Лена разлила вино по двум бокалам. Первый глоток был резким, слишком кислым, но второй пошёл легче. Повисла тишина, в которой слышалось только тиканье часов на стене.
— Ты как? — спросил он наконец. — Работа, жизнь?
— Нормально. Работа есть, стабильная. Жизнь течёт своим чередом. А ты?
— Да тоже ничего. Переехал в другую квартиру, с Олей живём уже полгода. Думаем о свадьбе.
Лена кивнула, стараясь не показывать, что внутри всё напряглось. Оля. Та самая девушка, ради которой он ушёл. Нет, он тогда сказал, что дело не в ней, что просто их отношения исчерпали себя, что они оба устали. Но Лена знала, что это была она, Оля, высокая, улыбчивая, с правильными манерами и умением говорить именно то, что нужно. Не то чтобы Лена винила Андрея во всём, но обида осталась — тупая, ноющая, как старая рана, которая болит на смену погоды.
— Это хорошо, — сказала она ровным голосом. — Я рада за тебя.
Он посмотрел на неё внимательно, будто пытаясь понять, врёт ли она.
— А у тебя кто-нибудь есть?
— Нет. Я пока не готова.
— Три года прошло, Лен.
— Знаю. Но время — не показатель. Я просто… пока не встретила того, с кем захотелось бы попробовать снова.
Андрей откинулся на спинку стула, покрутил бокал в руках, разглядывая, как вино переливается на свету.
— Я думал, ты уже давно с кем-то. Ты всегда была… интересной. Весёлой. Люди к тебе тянулись.
— Была, — эхом отозвалась Лена. — Была, когда ты был рядом. А потом перестала. Пришлось учиться быть собой заново.
Он замолчал, и в кухне повисла тишина. За окном кто-то хлопнул дверью машины, далеко лаяла собака. Где-то включили музыку, и глухие басы проникали сквозь стены.
— Я знаю, что тогда всё было не так, — сказал он наконец, глядя в свой бокал. — Мы оба виноваты.
— Ты ушёл, Андрей. Ты решил, что нам лучше врозь. Это было твоё решение, — голос её был тихим, но твёрдым.
— Но ты же не останавливала меня.
Лена вздрогнула, словно он ударил её. Она налила себе ещё вина, не глядя на него, чувствуя, как внутри поднимается волна старых эмоций.
— Я не должна была останавливать. Если человек хочет уйти, значит, ему здесь больше не место. Я не собиралась держать тебя силой.
— Но ты даже не пыталась, — настаивал он, и в его голосе слышалось что-то похожее на упрёк. — Я думал, ты скажешь: «Останься, давай попробуем ещё раз». А ты просто кивнула и сказала: «Ладно».
— Потому что я устала! — голос её сорвался, и она замолчала, выдыхая, пытаясь взять себя в руки. — Я устала бороться за то, что уже распадалось. Ты перестал меня замечать, Андрей. Ты приходил домой, садился за компьютер и исчезал на часы. А когда я пыталась поговорить, ты отмахивался. Что я должна была делать? Умолять тебя остаться? Унижаться?
Он опустил взгляд, сжал губы. Она видела, что он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. Наконец он заговорил, медленно, с паузами.
— Я тогда был… потерянным. На работе всё разваливалось, я боялся, что нас выкинут с проекта. Начальство давило, сроки горели. Мне казалось, что у меня нет сил ни на что. И ты… ты требовала внимания, а у меня его не было.
— Я не требовала внимания, — Лена покачала головой. — Я просила, чтобы ты хоть иногда был рядом. Не физически, а вот здесь, — она ткнула пальцем в грудь, — здесь, с душой. Чтобы ты слышал меня, а не просто кивал, уткнувшись в экран.
Андрей встал, подошёл к окну. На нём отражался свет уличного фонаря, и Лена видела, как напряжены его плечи. Он стоял молча, глядя в темноту.
— Мне жаль, — сказал он тихо. — Правда. Я тогда сделал всё неправильно. Но я не знал, как иначе. Я просто… не справлялся.
Она не ответила. Просто пила вино и смотрела на его спину. Ей хотелось сказать, что всё нормально, что она давно простила, но это была бы неправда. Обида всё ещё жила где-то внутри, тихая и упрямая. И, может быть, так и останется навсегда.
Часы показывали уже одиннадцать, когда Андрей наконец вернулся к столу. Они допили вино, разговаривая уже о других вещах — о работе, о друзьях, о планах. Атмосфера стала легче, но напряжение всё равно чувствовалось.
— Мне пора ехать, — сказал он, взглянув на часы. — Но дверь-то не закрывается. Ты одна останешься? Это не очень безопасно.
— Ничего со мной не случится. Соседи рядом, на площадке всегда кто-то есть.
— Лен, я не могу тебя так бросить. Давай я останусь на диване. Утром мастер придёт, я помогу разобраться, и всё.
Она хотела отказаться, но, честно говоря, идея оставаться одной в квартире с незапирающейся дверью её тоже не радовала. В доме случались разные истории, и хотя район был спокойным, риск всегда оставался. К тому же Андрей был прав: лучше так, чем рисковать.
— Ладно, — кивнула она. — Но только на диване. Я принесу тебе одеяло и подушку.
Они разошлись по комнатам. Лена легла в спальне, укрылась одеялом, но сна не было. Слишком много мыслей крутилось в голове — их разговор, его слова, старые воспоминания. Она слышала, как Андрей ворочается в гостиной, и ей было странно осознавать, что он снова здесь, в этой квартире, где они когда-то жили вместе. Странно и одновременно привычно.
Утром её разбудил стук в дверь. Лена вскочила, накинула халат и выглянула в прихожую. На пороге стоял мастер с большим чемоданом инструментов. Андрей уже проснулся, одет и выглядел так, будто давно не спал. Глаза были красными, волосы растрёпаны.
Они вместе объяснили ситуацию, и мастер принялся за работу. Замок был сложнее, чем казалось, механизм заело основательно, и ремонт занял почти полчаса. Мастер что-то откручивал, смазывал, проверял, а Лена с Андреем молча стояли рядом, словно родители, ждущие вердикта врача.
Когда мастер наконец ушёл, Андрей начал собирать свои вещи. Лена налила ему кофе, они молча пили его на кухне, и вдруг зазвонил его телефон. Имя на экране: «Оля».
Андрей замер, глядя на телефон, и не взял трубку. Оля позвонила снова. И снова. Телефон настойчиво вибрировал на столе, и Лена видела, как он напрягся, как сжал челюсти.
— Возьми трубку, — сказала она спокойно. — Она, наверное, волнуется.
— Я не хочу, — он покачал головой. — Не сейчас.
— Почему?
Он посмотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не ожидала увидеть: растерянность, смешанная с усталостью.
— Потому что… я не знаю, что ей сказать. Она спросит, где я был всю ночь. И я не смогу соврать. Я никогда не умел врать.
— Так скажи правду. Ты помог бывшей жене с замком, остался, чтобы она была в безопасности. В этом нет ничего плохого.
— Для неё это будет плохо. Она ревнивая, Лен. Очень. Она не поймёт. Устроит сцену, будет обвинять, кричать.
Лена медленно поставила чашку на стол. Что-то внутри неё сдвинулось, как будто она нащупала в темноте выключатель и поняла, где выход.
— Значит, ты несчастен с ней, — сказала она тихо.
— Я не говорил этого.
— Не говорил. Но если боишься сказать ей правду, если ты не можешь быть собой, значит, что-то не так. Любовь — это же не только страсть. Это ещё и доверие, спокойствие, уверенность.
Андрей опустил голову. Телефон звонил в четвёртый раз, и он наконец ответил, коротко бросив: «Перезвоню позже». Оля что-то сказала на другом конце, её голос был высоким и возмущённым, слова неразборчивы, но интонация понятна. Он сбросил звонок, не дослушав.
— Тебе правда стоит подумать, — сказала Лена, глядя ему в глаза. — Не о том, что было у нас. Это прошлое. О том, что происходит сейчас в твоей жизни. Если ты с ней счастлив, то зачем эти страхи? А если нет… зачем свадьба? Зачем жить с человеком, перед которым постоянно приходится оправдываться?
Он долго молчал, а потом встал и взял свою куртку. Движения его были медленными, задумчивыми.
— Спасибо, что разрешила остаться, — сказал он, надевая куртку. — И за разговор тоже. Наверное, мне правда есть о чём подумать. Я давно не говорил ни с кем так… честно.
Лена проводила его до двери. Он обернулся на пороге, улыбнулся — неуверенно, но тепло.
— Знаешь, мне кажется, ты стала сильнее. Чем была раньше. Ты изменилась.
— Жизнь научила, — ответила она просто. — Когда падаешь, либо лежишь, либо встаёшь. Я выбрала второе.
Он ушёл, и Лена закрыла за ним дверь — теперь замок работал идеально, поворачивался легко, с приятным щелчком. Она вернулась на кухню, села за стол и посмотрела на пустые бокалы и чашки. Внутри было спокойно, как давно не бывало. Может быть, этот разговор был нужен им обоим, чтобы наконец отпустить прошлое. Или, наоборот, чтобы понять, что не всё потеряно, что ошибки можно признать.
Лена не знала, что будет дальше — ни с ним, ни с собой. Но теперь она точно понимала одно: она больше не та, кто станет умолять кого-то остаться. Если человек хочет быть рядом, он останется сам. А если нет — значит, так и должно быть. Это был её выбор, её граница.
Спустя неделю ей пришло сообщение от Андрея. Всего три слова: «Я расстался с ней». Лена долго смотрела на экран телефона, перечитывая эти слова, а потом просто написала: «Желаю тебе счастья». И правда желала. Потому что только счастливый человек может сделать счастливым кого-то другого. А они оба давно заслужили шанс начать сначала — каждый по-своему. Может быть, вместе, а может быть, порознь. Время покажет.
Если вам понравилась эта история, подписывайтесь на мой канал — здесь я делюсь рассказами о жизни, любви и выборах, которые меняют всё. Пусть каждый день дарит вам что-то важное.