В итоге, я... просто не услышала будильник. А точнее, он, кажется, даже и не прозвенел, или его мелодия, обычно такая настойчивая, в то утро растворилась в каком-то особенно глубоком и крепком сне. Я очнулась от ощущения, что что-то не так, что вокруг слишком светло и тихо для раннего утра. У меня уроки начинаются очень рано, и каждая минута с семи утра на счету. А я, взглянув на часы, увидела ужасающую цифру: 7:40! Мозг словно ударило током. Это было ужасно, абсолютный кошмар, предвестник хаоса для человека, который привык к пунктуальности и порядку. В панике я резко села на кровати, затем вскочила, осознавая с холодящим ужасом, что я вообще ничего не успеваю. Время, казалось, испарилось. Я лихорадочно крикнула маме, которая уже была на кухне, чтобы она немедленно написала Юрию Михайловичу, что я просто никак не успеваю, что я только что встала и сейчас же выбегаю. Мне казалось, что только так можно было хоть как-то смягчить удар.
Мама, конечно, про это благополучно забыла – в утренней суете и спешке, когда каждая секунда на счету, такое случается. И поэтому, пока я, ещё полусонная, но уже в режиме паники, пыталась хоть как-то привести себя в порядок, произошло неизбежное: Юрий Михайлович позвонил. Мой телефон завибрировал, и на экране высветилось его имя. Сердце ёкнуло. Его голос звучал вполне спокойно, но с очень чёткими нотками недоумения и даже лёгкого укора: "Типа, вот где я там? Куда я там пропала?" Я сбивчиво, запинаясь и задыхаясь от спешки, объяснила, что всё, я уже выбегаю, уже выхожу скорее, буквально через минуту буду у порога. Он добродушно, но, кажется, с лёгкой усмешкой, ответил: "Хорошо, всё, всё", и сбросил вызов. Это был сигнал к ещё более скоростным и отчаянным сборам.