Анна стояла на кухне своей уютной квартиры, сжимая в руке конверт. Он был толстый, тяжелый, с логотипом престижной юридической фирмы «Валерьян и Партнеры». Ее пальцы дрожали, оставляя влажные отпечатки на бежевой бумаге.
Из гостиной доносился смех — низкий, бархатный бас Дмитрия. Он смотрел футбол, как смотрел его каждое воскресенье, с бокалом дорогого виски в руке. Этот звук всегда действовал на Анну умиротворяюще, как колыбельная. Теперь он резал слух, каждое его «ГОООЛ!» отзывалось болью в висках.
Она медленно вскрыла конверт. Первым делом ее глаза наткнулись на фотографию. Старая, чуть потрепанная по краям. На ней была она, семнадцатилетняя, в потертых джинсах и футболке, а рядом — Семен. Ее первая любовь, ее бывший лучший друг. Человек, с которым они когда-то мечтали покорить мир, снимая свои первые короткометражки, которые никто не хотел смотреть.
Под фотографией лежала пачка документов. Исковое заявление. И короткое, деловое письмо.
«Уважаемая Анна Сергеевна,
Настоящим сообщаем, что наш клиент, Семен Рощин, предъявляет иск к компании «Кронверк-Медиа» и лично к г-ну Дмитрию Круглову о признании исключительных прав на концепцию и сценарий проекта «Бесконечный рассвет»...»
У Анны подкосились ноги, она схватилась за столешницу, чтобы не упасть. «Бесконечный рассвет», самый успешный проект Дмитрия. Сериал, который принес им с мужем все: эту квартиру с видом на Москву-реку, уважение в профессиональной среде, финансовую независимость. Их билет в красивую жизнь.
Она снова посмотрела на фотографию, вспомнила самый летний вечер, когда они с Семеном, сидя на крыше общежития, придумали основу этой истории — историю о потерянной любви, которая находит людей спустя годы.
— Анюта, ты где? Слышала? «Спартак» забил! — крикнул Дмитрий из гостиной.
Его голос вернул ее в реальность. Реальность, которая рушилась на глазах.
Она вспомнила, как пять лет назад, в самом начале их с Дмитрием отношений, она, тогда еще начинающий сценарист, поделилась с ним этой идеей. Она рассказывала взахлеб, о том, что когда-то придумала это с другом. Дмитрий, уже тогда амбициозный продюсер, слушал внимательно. Потом взял ее наброски, переработал, привлек финансирование. Когда проект запустили, он сказал: «Это наша общая история, Аня. Наш ребенок». И она поверила. Она так хотела верить в их общий успех, что сама убедила себя: да, это их общее творение. А Семен… Семен остался в прошлом, в той бедной, но счастливой юности, которую они променяли на взрослую жизнь.
Теперь прошлое постучалось в дверь. С требованием. С иском.
— Дмитрий, — голос ее сорвался. — Нам нужно поговорить.
Он вошел на кухню, все еще с улыбкой победителя. Увидел ее лицо, конверт в ее руках — и улыбка медленно сошла с его губ.
— Что случилось?
Она молча протянула ему письмо. Он пробежал его глазами, и его лицо стало каменным. Он отшвырнул лист на стол.
— Рощин? Этот неудачник? Он что, решил нагрянуть из небытия и предъявить права? Смешно.
— Это не смешно, — тихо сказала Анна. — Дима, мы с ним действительно придумали основу. Помнишь, я тебе рассказывала...
— Рассказывала? — он перебил ее, и в его глазах вспыхнул холодный огонь. — Анюта, я тебя выслушал, а потом я взял сырую, никому не нужную идею и превратил ее в продукт! Я вложил в нее деньги, связи, свою репутацию! Я сделал из этого шедевр! А этот... этот художник-неудачник теперь хочет сорвать куш? Нет уж.
— Но он прав, — прошептала она. — Мы украли его идею. Я... я позволила тебе это сделать.
— Мы ничего не крали! — он ударил кулаком по столешнице, заставив ее вздрогнуть. — Мы ее развили! Мы ее воплотили! Без меня твой «Бесконечный рассвет» так и остался бы болтаться в воздухе! Он не имеет никаких юридических прав! Никаких доказательств!
— У него есть я, — еще тише сказала Анна.
Повисла тяжелая, звенящая тишина. Дмитрий смотрел на нее, и в его взгляде медленно угасал гнев, сменяясь пониманием, а затем — леденящим душу страхом.
— Что... что ты хочешь сказать? — его голос стал глухим.
— Я могу выступить свидетелем. Подтвердить, что исходная концепция, главные герои, ключевые повороты — это действительно его идея, которую я принесла тебе.
Лицо Дмитрия исказилось. Он подошел к ней вплотную, схватил ее за плечи.
— Ты с ума сошла? Ты уничтожишь нас! Этот проект — все, что у нас есть! Наше имя! Наше будущее! Ты хочешь, чтобы меня вышвырнули из индустрии с позором? Чтобы мы стали посмешищем? Чтобы мы потеряли все?
— А что мы сделали с Семеном? — в ее голосе впервые прозвучали слезы. — Мы украли его будущее. Он прозябает в какой-то провинциальной студии, а мы разъезжаем на дорогих машинах и получаем премии за его мечту!
— Это НАША мечта! — проревел он. — Наша с тобой! Или ты забыла, как мы вместе работали над каждым эпизодом? Как ты плакала, когда убивала главного героя? Как мы праздновали первый успех? Это наше дитя, Анна! И ты готова предать его? Ради какого-то призрака из прошлого?
Он отпустил ее, отступил на шаг, провел рукой по лицу. Когда он заговорил снова, его голос был тихим, хриплым, полным отчаяния.
— Слушай, я все решу. У меня есть адвокаты. Лучшие. Мы засудим этого типа вчистую. Мы докажем, что это плагиат с его стороны. У нас есть деньги, связи. Но мне нужно твое молчание, Аня. Твоя лояльность. Только это. Ничего больше, просто останься со мной, будь моей женой. И мы переживем эту бурю, мы будем вместе, как всегда.
Он смотрел на нее, и в его глазах была мольба. Та самая мольба, которую она видела, когда он делал ей предложение. Та самая, что заставляла ее сердце таять.
— Выбирай, Анна, — прошептал он. — Предать его или предать нас.
Она оглядела их идеальную кухню. Умную технику, дизайнерский ремонт, фотографии их путешествий на холодильнике. Все это было куплено на деньги от «Бесконечного рассвета». А потом она посмотрела на фотографию в своем руках. На свою юную, глупую, счастливую улыбку. На доверчивые глаза Семена.
Она вспомнила их клятвы. Это казалось таким наивным сейчас. Таким далеким.
С одной стороны — Дмитрий, ее муж, человек, который построил с ней эту жизнь. Сильный, целеустремленный, который обещал решить все проблемы. Жить с ним, любить его, продолжать их общую сказку. Ценой молчания. Ценой предательства правды и человека, который когда-то был ей дорог.
С другой — Семен, ее совесть. И мучительное, разъедающее душу чувство вины, которое она годами заталкивала в самый дальний угол своего сознания. Признание означало крах. Позор. Потерю всего, что они с Дмитрием построили. Возможно, потерю самого Дмитрия.
Она стояла на краю пропасти. По одну сторону — любовь и ложь. По другую — правда и одиночество.
— Дима... — начала она.
— Не отвечай сейчас, — он быстро подошел, обнял ее. — Подумай. Прошу тебя, просто подумай. Вспомни все, через чтомы прошли.
Она закрыла глаза, прижавшись к его груди. Она чувствовала знакомый запах его одеколона, слышала ровный стук его сердца. Этот звук был ее домом, ее безопасностью.
Но внутри, сквозь этот убаюкивающий ритм, пробивался другой — настойчивый, как набат стук ее собственной совести.
Она сделала шаг назад, высвобождаясь из его объятий, посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти в них ответ. Но видела только страх. И свою собственную растерянность, отраженную в его зрачках.
— Мне нужно побыть одной, — выдохнула она.
Она вышла из кухни, прошла в спальню и заперла дверь. Занавески были блэкаут, комната погрузилась в полумрак. Она села на кровать, поджав ноги, и уставилась в стену.
Внутри нее бушевала война. Одна часть, испуганная и привязанная к комфорту, умоляла: «Промолчи, он все решит. Ты сохранишь любовь, дом, статус. Ты не виновата, что Семен не смог пробиться. Это жизнь».
Другая часть, та, что когда-то верила в справедливость и честь, кричала: «Ты соучастница кражи! Ты позволила украсть чужую мечту! И теперь ты хочешь молчать, чтобы сохранить свой уютный мирок? Ты же не такая»
Она провела так несколько часов. Вспоминала лицо Семена, его горящие энтузиазмом глаза. Вспоминала, как Дмитрий впервые прочитал ее набросок и сказал: «Это гениально. Мы сделаем это». Вспоминала их первую совместную победу, его гордый взгляд.
Любовь или совесть? Быть верной мужу или быть верной себе?
Она взяла свой телефон. Набрала номер Семена. Он все еще был в ее контактах. «Сема». Палец замер над кнопкой вызова.
Потом она посмотрела на экран блокировки — на их с Дмитрием совместное фото в Венеции. Он смеялся, обнимая ее, а она смотрела на него с обожанием.
Она медленно опустила телефон.
Выбор был слишком тяжел. Слишком страшен. Любой путь вел к боли. К потере.
Она не знала, что делать. Она знала только одно: какое бы решение она ни приняла, часть ее умрет навсегда. И тишина в комнате была такой громкой, что звенела в ушах, оглушая ее, не оставляя места ни для мыслей, ни для чувств — только для всепоглощающего, парализующего страха перед тем шагом, который ей предстояло сделать.
Подписывайтесь на мой канал и читайте ещё больше историй.
Мои “Заметки из кухни” — это не кулинария, а хроники настоящей жизни: с ароматом кофе и привкусом скандала.