Она была частью нашего двора, как подъезд или детская площадка. Пожилая женщина в поблекшей кофте, с допотопными очками и потрепанной сумкой из ткани. Баба Аня жила здесь, сколько я себя помнил. Одиночество было ее постоянным спутником — никаких визитов родных, никаких друзей, даже животных в квартире не держала. Зато каждый день, от рассвета до заката, проводила на своей лавочке. Руки бездействовали — ни спиц, ни журналов. С соседскими старушками держалась особняком. Просто наблюдала.
Симпатий она не вызывала ни у кого. Причина — громогласность и манера раздавать советы налево и направо.
Вот выходит воскресным утром Михаил, работяга с автозавода. Немедленно слышит: «Михаил, опять за спиртным потянуло? Брось ты это дело! Сегодня пиво, завтра водка — так и сгоришь, болван». Он добродушно махал рукой: «Со мной-то ничего не случится, я крепкий».
Мимо проплывает Светлана из соседнего подъезда — яркая девушка в короткой юбке, губы красные, шпильки стучат по асфальту. «Светлана, снова к своему ухажеру? К этому типу? Бросай его, плохой он человек!» Девушка оборачивалась с вызовом: «Это меня касается или тебя?»
Дмитрий, парень постарше меня, запускает двигатель своего мопеда. Семнадцать ему было, транспорт явно не куплен — все во дворе понимали, но помалкивали. «Перестань шуметь! Пешком передвигайся!» — выкрикивала старуха. Он только сильнее раскручивал двигатель, перекрывая ее причитания.
Меня тоже не обходила стороной, хотя и пореже. «Алексей, физкультурой бы занялся. Бродишь без дела. Бег полезен для сердечной мышцы». Не желая конфликтовать, я соглашался кивком и торопливо удалялся.
Время текло. Я становился старше. Михаил все глубже погружался в пьянство после развода. Но здоровье его не подводило — крепкий был мужик. Светлана обвенчалась с тем самым «типом» и жила припеваючи. Лихие девяностые превратили супруга в криминального авторитета, золотые украшения сыпались как из рога изобилия, появилось роскошное жилье. Дмитрий рассекал на иномарке — БМВ с пробегом, происхождение которой тоже вызывало вопросы. У меня появилась семья и ребенок.
Старуха же оставалась неизменной. Та же выцветшая одежда, те же допотопные очки, тот же пронзительный голос. И непрекращающийся поток непрошеных наставлений. Единственное исключение — мой мальчик. Она к нему прониклась симпатией. Бывало, сидят они рядом, и она беседует с ним поразительно спокойным тоном.
Пятилетний сын однажды вернулся с прогулки и заявил: «Бабу Аню все должны слушаться!» Мы рассмеялись: «Естественно! Мы только ее и слушаем».
Вскоре мы сменили район. Но старые знакомые со двора периодически выходили на связь, сообщали вести. Дмитрий трагически погиб — не справился с управлением на своей иномарке. Светлана вместе с супругом попала под перекрестный огонь в криминальной войне. А Михаил как-то поутру приобрел алкоголь, уселся на кухне, пригубил — и сердце остановилось. Не дожил до пенсии — пятьдесят четыре всего.
Минуло полтора десятка лет. Неожиданно мне захотелось навестить места молодости — нахлынула сентиментальность. Понимал, что старых товарищей там не осталось. Но тянуло просто побродить, окунуться в воспоминания, предаться легкой печали.
Двор преобразился незначительно. Обновили игровую зону для детей. Но главное открытие ждало у входа в дом — там располагалась баба Аня. Абсолютно такая же. Я не поверил своим глазам. Но ошибки быть не могло.
Я приблизился: Помните меня?
Она ухмыльнулась: Разумеется. Еще издалека заметила. Хорошо, что заглянул. Как твоя сердечная мышца?
Вспышкой вернулось ее давнее наставление. «Представляете, вы оказались правы. Перенес несколько обострений. Медики рекомендовали утренние пробежки. Следую советам».
И тут всплыли в памяти все ее предупреждения — Светлане, Михаилу, Дмитрию. Мороз пробежал по коже.
Простите, но вы... кто на самом деле?
Она одернула кофту: Так и не сообразил? А твой мальчик мгновенно все понял тогда — башковитый. Я — та, которая приходит в конце. Да, именно так. Сидела тут, чтобы предостерегать вас, глупцов. Только кто же слушает старую женщину.