Найти в Дзене
Рязановка 58

Орловка моей памяти

Моё детство прошло в посёлке Рязановка, но меня всегда тянуло в соседнее село — в Орловку, на Поим, где жили моя бабушка Наташа и тётя Нюра. Сразу оговорюсь: «тётей» я её никогда не называл. И не только я. Вся семья — и сестра Наташа, и мама, и даже отец — звали её «крёстна». Бабушку Наталью мы с сестрой звали «мамушка» — так у нас было принято. Мамушка и крёстна жили вдвоём. У них была добротная по тем временам изба, небольшое хозяйство, сад и огород. В молодости крёстна выходила замуж, но быстро разошлась. Напоминанием о том браке осталась лишь фамилия — Солуянова. Крёстна работала дояркой на Орловской ферме. Сначала на старом коровнике, где коров доили вручную, потом на новой — с механизированной дойкой. Анна Солуянова всегда была передовой дояркой, её постоянно награждали грамотами и премиями. Ей даже вручили медаль. Но она её потеряла. А если честно — я, когда был маленьким, играл с ней. Как тогда водилось, передовика непременно выбирали в депутаты. Несколько лет крёстна избиралас

Моё детство прошло в посёлке Рязановка, но меня всегда тянуло в соседнее село — в Орловку, на Поим, где жили моя бабушка Наташа и тётя Нюра. Сразу оговорюсь: «тётей» я её никогда не называл. И не только я. Вся семья — и сестра Наташа, и мама, и даже отец — звали её «крёстна». Бабушку Наталью мы с сестрой звали «мамушка» — так у нас было принято.

Мамушка и крёстна жили вдвоём. У них была добротная по тем временам изба, небольшое хозяйство, сад и огород. В молодости крёстна выходила замуж, но быстро разошлась. Напоминанием о том браке осталась лишь фамилия — Солуянова.

Крёстна работала дояркой на Орловской ферме. Сначала на старом коровнике, где коров доили вручную, потом на новой — с механизированной дойкой. Анна Солуянова всегда была передовой дояркой, её постоянно награждали грамотами и премиями. Ей даже вручили медаль. Но она её потеряла. А если честно — я, когда был маленьким, играл с ней. Как тогда водилось, передовика непременно выбирали в депутаты. Несколько лет крёстна избиралась районным депутатом и ездила на сессии в Башмаково.

Но это всё — на работе. А для меня она была доброй, ласковой, заботливой тётей, почти как мать. Она часто водила меня в магазин, что был, как говорили, «на шишке» — самом высоком месте в Орловке, — и баловала вкусняшками. Продавцом работал дядя Петя Нагдасёв, отец моей будущей одноклассницы Валентины. Он приветливо говорил: «Ну, Витя опять пришёл! Проходи, выбирай, что хочешь». Помню, на прилавке лежала упаковка халвы. Дядя Петя отрезал большой кусок, взвесил и отдал крёстне. А я внимательно за ним следил. Покупали и другие сладости. Возвращался я домой очень довольный.

С крёстной я ходил и на коровник. Видел, как доят коров аппаратами, наблюдал за животными. Она знала всех по кличкам: Ночка, Февралька, Зорька, Машка, Малышка, Ромашка — всех не запомнить. Я спрашивал:
— Как ты их различаешь? Они же все одинаковые!
— Нет, они все разные. И характер у каждой свой, — отвечала крёстна.
Мне всё было интересно. После дойки я ждал крёстную в конторе у бригадира фермы Ильи Егоровича Садова. Помню, как он расспрашивал меня о школе, об учёбе. Был я знаком и с управляющим Орловским отделением Фёдором Васильевичем Горбачёвым. Он тоже часто бывал на ферме.

А мамушка вела домашнее хозяйство. Корова, овцы, свиньи и куры требовали ухода. Кроме того, хватало дел в саду и огороде. Позже корову продали, стало немного легче. Помню, мамушка постоянно была в хлопотах, всё что-то делала, не сидела без дела. Она меня очень любила и постоянно что-нибудь стряпала. Помимо магазинных сладостей, у меня было своё лакомство. Она отрезала ломоть ржаного хлеба, поливала душистым подсолнечным маслом и посыпала сахаром. Пальчики оближешь! А вы пробовали такое? Я садился на деревянный забор и с наслаждением ел. Сосед дядя Филя Молодкин каждый раз ворчал: «Опять бабка ему кусок отрезала! Язык проглотишь!» А ещё мамушка варила вкуснейшее смородиновое варенье, которое я тоже намазывал на хлеб.

С местными пацанами я ладил. С Петькой Молодкиным, который был постарше, мы тайком от мамушки ходили на охоту, и он учил меня стрелять из ружья. А по вечерам в бане — играть на гитаре. С Сашкой Авериным мы были одногодками, потом даже учились в одном классе. К нему я ходил смотреть телевизор. Знавал я и других ребят: Мишку и Тольку Серковых, Генку Нагдасёва, по-уличному Комиссара, ещё одного Тольку Серкова, Ваньку и Сашку Герасиных, Шурку Данкова, Вовку Шлеина. Со многими потом общались и во взрослой жизни.

А моя сестрёнка Наташа в те годы была ещё маленькой и в Орловке бывала редко. Как она сама говорит, её туда и не особо тянуло.

В начале 1970-х крёстна вышла замуж за Василия Поплёвина и переехала в село Ильинку. У Василия Ивановича недавно умерла жена. Три дочери были уже взрослыми, с ним остался сын Коля, который учился в седьмом классе. Он был старше меня на три года, но мы с ним сразу нашли общий язык. Года два мы ходили вместе в Орловку к мамушке. Он называл её «бабаней». Коля тоже быстро подружился с местными пацанами и стал своим. Потом мамушка переехала к дочери, и я уже ездил в гости к ним в Ильинку. Но это уже совсем другая история.

Мамушка и крёстна. Фото из семейного архива.
Мамушка и крёстна. Фото из семейного архива.
Мамушка. Фото из семейного архива.
Мамушка. Фото из семейного архива.
Мамушка, я, сестрёнка Наташа и крёстна. Фото из семейного архива.
Мамушка, я, сестрёнка Наташа и крёстна. Фото из семейного архива.