Будильник зверски орал. А он смотрел на это чудо техники не понимая что происходит. А когда понял, оказалось что сил встать и выключить, а значит пойти умыться, позавтракать и пойти на остановку, что бы дождаться электрички, на которой доехать до работы, на которой весь день нужно работать, вкалывать, сил на это всё нет. Нет совсем. Остаётся просто дождаться когда эта дрянь утихнет и снова уснуть. Забыться.
Но он встал. Подошёл к столу и выключил орущее. В голову словно ночью свинец залили и он уже застыл. Руки, ноги тяжелы. Даже дышалось с трудом.
Нужно ехать на работу. Такую ненавистную и тяжёлую работу. Нужно.
Он умылся. Позавтракал мало. Вышел на улицу. Ещё совсем ночь. Дом спит. Холодно и тихо. Пробежала мысль, почему другие, многие нашли места лучше. Но зацепиться даже ей было не за что. Застывший свинец. Хотя такие мысли были часты и грызли мозг сильно.
Он просто пошёл на остановку.
Вот тут народу уже было больше. Электричку ждали многие. Не все едут на завод. На этот ненавистный завод. Люди нашли себе место получше. Может тяжелее работа или служба, но престижнее, достойнее, денежнее.
Он не смог. Как не пытался. Пришлось устроиться простым рабочим. Берёшь деталь, несёшь деталь, кладёшь деталь. И так восемь часов. Два перекура и обед. А завтра опять. И послезавтра. И снова потом. И опять.
В электричке тепло. Можно вздремнуть минут двадцать. Но главное тут не проспать. Есть кто с его работы? Он огляделся. Двое парней из соседнего цеха. Можно вздремнуть, разбудят.
Свинец постепенно оттаивал. Мысли, неприятные и ядовитые возвращались. День начинался снова. Забитый транспорт. Злые люди. Сейчас душно, а снаружи будет наоборот. А потом, потом начальник докопается. Скажет ещё дурацкую шутку и покажет, в который раз на место работы. Место, где он проводит лучшие дни. А может останется там навсегда. Неприятные мысли, ядовитые. От них только больно.
Теперь он идёт не один. Несколько парней, его возраста. Несколько мужиков постарше. Женщины, возраст которых часто не разглядеть. Два старика. Совсем старики, с трудом идут. Его будущее.
Невысокий и суетной парень, чтото ему рассказывал. Ерунду. Впереди просигналил поезд, завод большой. Дымили, как всегда трубы. С каждым шагом мерный гул производств, сшитых в одно, железо-бетонное покрывало, усиливался. А там, внутри, если не обращать специально внимание этот шум и не замечаешь вовсе. Это и пугало больше всего, перестать замечать всё это. Всё, что так сейчас не нравится.
Он огляделся. Кто курил, кто разговаривал, кто просто шагал сонным. Казалось никто не беспокоится, никому нет дела, что они идут на плохую, тяжёлую и мало оплачиваемую работу. На чёртов этот завод.
А этот невысокий продолжал всё болтать и болтать.
Проходная. Толпа. Снова шутки "кто пил". Уставшие лица охранников обоих полов. Они даже не смотрят на входящих. Механически ощупывают сумки. Кажется пили тут именно они. Им не интересно, им не важно, им быстрее бы всех пропустить. А что потом? Сядут бездельничать?
Да. Да. Да. Все тут так. Всё тут так. Все и всё временно, как необходимое наказание, что нужно просто вытерпеть. Переждать.
Вот ещё старичок. Уже и хромает, а на завод вместе со всеми. Пережидает?
Раздевалка, дорога до рабочего места. Начинается. Оглядывайся нет, жди чего, ищи, всё будет как и вчера. Как ему это тяжело всё. Он сильный, молодой и здоровый. Он не глупее других. Почему он тут, зачем?
Так получилось. Не справился где-то. Теперь тут, возможно надолго.
Начиная работать он успокаивается. Мысли вредные, плохие уходят. Мышцы привычно и хорошо двигаются. Тело послушно и уже легко. Всё перестаёт иметь значение. Просто действие. Как в спорте. Как в детстве. И словно даже музыку услышал.
Он остановился, замер с деталью в руках. Прислушался. Да, правда музыка. Такое редкое тут дело. Хотя и музыкой трудно назвать, скорее ритм.
Очень быстро, прыгающим шагом промчался кто-то. Радио в руках. Улыбка. Мальчишка? Стрижка как у мальчика. Нет, это не ребёнок - девушка. Милая и юная. Такая довольная. Такая светлая. ЗДЕСЬ!
Ритм затихал. Он вслушивался. Вот затих совсем. Но остался у него в голове. Раз-два-три-улыбка-шаг, раз-два-три-улыбка-шаг, раз-два-три-улыбка-шаг.
Кто она? Чему довольна? Куда с такой энергией ушла?
Он вдруг понял, что стоит и держит деталь. Мышцы, суставы задвигались. Он положил деталь, пошёл за следующей. Поднял, отнёс, положил. Как вчера. Как позавчера. Как много дней ранее. Но...
На заводе, на физически тяжёлом труде есть один плюс - обед. Любая еда, в эти короткие пол часа, замечательно вкусная. Он, как и всё в столовой, активно работал ложкой. Подсел тот невысокий, опять заговорил. Ложка не остановилась.
Всё так же, как и много дней назад. Но...
Теперь отдых. Просто сидеть, смотреть на других людей. Думать. Привычное думать, плохое. Искать вокруг, что не нравится и разглядывать. Запоминать. Как и раньше.
Но... не хочется.
Почему то хотелось большего. А ещё этот ритм, что в голове засел, раз-два-три-улыбка-шаг, раз-два-три-улыбка-шаг, нет не радостный, не весёлый. Какой то другой.
Отдых всегда кончается быстро. Снова бери деталь и неси и клади. Но теперь уже, проще. Теперь скоро конец этой смены.
Всё довольные. Шумят, шутят, толкаются. И охранники на проходной проснулись. Даже улыбаются. Отработали смену. На отдых. До завтра. Кто то уже выпивает.
Он привычно мрачен. Не разделяет их радости, ведь оно завтра всё снова. Невысокий рядом веселится. Раздобыл где то пива. Глупцы, все глупцы вокруг. И так это всё...
В электричке так же много народу. Душно, пахнет неприятно. Всё неправильно, неприятно так же.
Нашлось место, он сел. Но сам себя удивив, быстро встал, уступая место женщине. Она обрадовалась. С детства никому не уступал места.
Стук колёс, негромкий трёп вокруг, тепло людей. Запахи тяжёлого труда, тяжёлой жизни. Редкое солнце моментами освещает лица и головы. Ничего хорошего вокруг, совсем ничего. И завтра будет так, и все они будут тут. И он тоже. Это знакомая мысль, знакомое знание,э. Но чувство к этому сейчас от чего то другое. Словно ничего тут плохого и нет. А ведь оно всё плохо, оно ему всё не нравится. Быстро же он стал как все.
Он не стал ни с кем прощаться. Выпрыгнул из вагона и быстро как мог зашагал домой. Старался оживить в себе неприязнь, злость к себе, окружающим, к своей работе. Весь негатив так нужный, чтобы не замереть, чтобы выбраться от сюда, чтобы изменить всё.
Возле дома ржавый кузов автомобиля. Соседский малой сидел на нём снова и грыз яблоко. Ждал мать. Малому нельзя было сидеть на кузове, пачкались штаны, за что каждый регулярно получал. Но он всё равно сидел и ждал мать. Грыз, довольный яблоко и щурился на солнце своей наглой мордой.
Он сдержал себя проходя мимо малого. Зашёл во двор, поднялся к себе, запер за собой и рассмеялся. Непривычно себе, зло и отчаянно. Внутри, в душе было что-то новое. Словно тесно стало.
Поставил чайник. Стало совсем невозможно. Он упал на пол. Упёр ладони. Начал отжиматься. Давно этого не делал. Но мышцы помнили. Он зло отталкивал себя от пола. А в голове всё громче это: раз-два-три-улыбка-шаг,
раз-два три-улыбка-шаг, раз-два-три-улыбка-шаг.
Он слышал как кипела вода. Слышал как малой получал на орехи. Слышал как капли пота падают на пол. Слышал как громко он дышит, как стучит его сердце. Ещё, ещё, и ещё раз. Руки трясутся. Нет сил даже вдохнуть. Ещё и ещё раз. Всё, упасть лицом на холодный пол, и просто дышать. Ещё раз. И ещё один раз. Теперь всё, теперь сил нет. Но ещё один раз, последний. Он не чувствовал рук. Ещё раз. И ещё, теперь точно последний.
Ему хватило сил только выключить плиту. Потом просто лежал и дышал. Тяжело дышал. Радостно. А ритм оставался в голове. Хороший ритм.
Чуть позже он повторил. Зло улыбался своей слабости. Гнал прочь все мысли. Всё кроме ритма.
Немного поел. Телевизор не включал. Ходил по квартире. Смотрел в окно. Еле заметное новое чувство. Точнее старое, но так давно забытое. Он не хотел его спугнуть.
Проснулся чуть раньше будильника. Встал, отключил его. Вчера был неплохой день, подумал он. Такая мысль простая, но словно чуждая. Он смотрел в темноту за окном. Загорались окна другие. Включил свет и он. Пошёл умываться.
Нет, ему не было легко сегодня. Всё было как и вчера, как всегда. Просто сейчас он знал как быть если прижмёт. Да, плохо будет и точно прижмёт, в этом сомнений не было.
Он мало позавтракал. Оделся и вышел в раннее раннее утро. Просто дошёл до остановки. Просто дождался электрички. Ехал на свою работу. Да паршивую и ненавистную. Но что же теперь, постоянно об этом думать? Он даже улыбнулся, когда к нему снова прицепился тот невысокий.
Всё было так же. Но и с тем по другому. Хотя ничего совсем не изменилось.
Дошёл со всеми до завода. Слышал и не слышал привычные шутки. Видел дымящие трубы. Ощущал вибрацию станков и машин.
Охранники сонные. Такие уставшие и недовольные.
В раздевалке он чуть задержался. Подождал пока все не ушли. Упал на пол и стал отжиматься. Ритм завода. Ритм людей в нём. Нет и нет. Другой ритм. Его собственный. Раз-два-три-улыбка- шаг, раз-два-три-улыбка-шаг. Хотя улыбка казалась ему не к чему, но пусть остаётся. Вчера, когда было совсем тяжело она помогла.
Сейчас он не стал выкладываться. Впереди ещё целый день, он успеет.
Раза четыре он падал и отжимался. Первые разы старался что бы его не видели. К концу дня наплевал, и уже при всех кряхтя занимался. Колеги смеялись. Шутили. Ему было плевать и даже радовало.
Обед был самым вкусным в этот день. И в конце, в раздевалке перед душем, он измотал себя.
Пот капал на старый, истёртый кафель. Было прохладно, пахло сыростью, влагой, потом и дезодорантами. Всё как всегда, кроме него. Он делал что-то очень, для себя новое. А может и никто до него тут, ни разу за всю жизнь завода, не отжимался. А ведь завод построен очень давно. И работало тут огромное количество людей. Он работал и представлял, почти ощущал под ладонями тысячи и тысячи ног других. Рабочие, как и он, приходили сюда, переодевались, делали своё дело, и уходили по домам, по своим делам. Каждый-каждый день.
Раз-два-три-улыбка-шаг,
раз-два три-улыбка-шаг, раз-два-три-улыбка-шаг.
Выходя с проходной, он смотрел на всех вокруг. Хотел привычно видеть неудачников, несчастных, слабых, даже глупых людей. Хотел и пытался накрутить себе мысль и чувства гадкие. Старался вернуться к задуманному, ненавидеть это место, что бы через ненависть измениться, перебороть то всё своё, что привело его на этот завод.
Но не получалось. Люди были как люди. Разные. Не все шутили. Не все уставшие. Не все глупые. Есть и красивые люди. И этот, невысокий, болтливый, по дружески предлагает пиво.
Той девчушки, с музыкой, конечно нет тут. И скорее всего, он вообще её никогда не увидит. Завод огромен.
Пристучала электричка. Втолкались в неё. Знакомый вагон. Через одного, знакомые лица. Печка греет, хоть и тепло. В неплотно запертое окошко слегка дует. Кто то беседует, но в основном молчат. Устали люди. И он устал. Кто-то дремлет под стук колёс. И ему хочется спать. Но ляжет он не скоро. Сегодня он снова будет вкалывать.
Пока ехали, небо затянуло тучами. Пошёл дождь. Он радостно вдыхал влагу и свежесть. Радовался теплу печи. Ехал и ждал.
Малой сидел на кузове. Не внутри, а специально на крыше. С ресниц и носа текло. Ладно капюшон натянул. Они улыбнулись друг другу, "мать не прибьёт?", "неа, она добрая".
Поднялся к себе. Постоял чуть. Потом открыл все окна, скинул рубашку и упал на пол. Начал работать. Тело заболело сразу. Оно и не переставало болеть со вчера, но сейчас это ощущалось особенно.
Раз-два-три-улыбка-шаг,
Раз-два-три-улыбка-шаг,
Раз-два-три-улыбка-шаг.
Отжимаясь, привыкая к ощущениям организма, к забытым чувствам в мышцах, к требованию тела срочно это прекратить, он думал, что в ритме ему не нравится, не нужна "улыбка", оно по детски, по девичьи как-то. Но с тем... С тем оно казалось легче всё.
Вот зачем она ему, улыбка эта? Тем более в его положении. Сил только лишает, злости спортивной. Мотивации.
Он представил, с каким лицом сейчас отжимается. Серьёзный и не грамма эмоций. Только напряжение. И сам себе улыбнулся. Посмеялся даже чуть.
Отдохнул немного. Поставил чайник. Закрыл окна. И продолжил.
Спал легко и крепко. Вставать не хотелось, но он улыбнулся ломоте в теле, тому что будет трудно сегодня и встал.
Электричка, люди, завод. Он падал и отжимался. Над ним смеялись, он улыбался в ответ. День как день, люди как люди, работа как работа. Он очень по хорошему устал. А дома его ждал лучший спортивный инвентарь - пол.
Очень скоро отжиматься стало нужным. А мысли, что были нормой недавно, казались чужими и странными. Нет, не давали они сил, а совсем наоборот. Силы ему теперь давало отжимание. Много сил.
В выходные он уже не сидел дома. Сначала просто ходил по городу. Потом стал забредать в библиотеку. Он словно и не знал, что она есть в его городе. Хоть давно не читал, нужно было девать силы. Он читал, гулял и отжимался.
Не заметил как пришли холода. Естественно и легко стали нормой. Не злили утренние морозы. И радовала печь в электричке.
На работе давно перестали смеяться. Кто даже, начал отжиматься тоже. А ещё он стал чаще замечать на себе внимательный взгляд женщин. Нет, он всегда был симпатичен, но теперь явно изменилось что-то.
А ещё появилась привычка новая - подкапливать денег. Без фанатизма, без особых стараний, но сумма росла. А больше денег, всегда лучше чем меньше.
Однажды считая их, ему пришла хорошая мысль, что самое лучшее в жизни и ценное - совершенно бесплатно.
Однажды, морозным днём, когда он шёл в библиотеку, ему стало ясно как день, что просто ходить уже не хватает. Было нужно большего. Он побежал. Сначала неуверенно, не быстро. Потом ещё и ещё сильнее, во всю грудь. Ботинки сковывали, как и пальто, но он бежал. Люди оборачивались. Может случилось что. А он довольный выбрасывал ноги вперёд и отталкивался от земли.
Зашёл в библиотеку запыхавшийся и красный. Поздоровался, привычно повесил пальто на вешалку. Отдышался и пошёл выбирать новую книгу.
Библиотекарь, пожилой мужчина, заговорил с ним. Спросил на кого он учился и кем работает. Удовлетворившись ответом, библиотекарь предложил ему записаться в раздел специальной и обучающей литературы. Платно конечно, но очень дёшево. Он записался, и провёл весь день среди сложных и дорогих книг.
Вышел уже с закрытием. Голодный и уставший. Довольный очень. Нет, он не стал умнее и знаний не то чтобы прибавилось. Но что-то другое было. Он пытался подобрать слова, вспомнить из всего недавно прочитанного, не получалось. Разве что пустое "он чувствовал что живёт".
Он вдыхал морозный воздух не боясь простудится и быстро шёл домой. Завтра на работу. Мастер попросил его быть чуть раньше, была ему задача. Теперь он часто приходил пораньше и делал что-то для мастера.
Капли ударялись о карниз. И даже ручьи было слышно. Весна пришла резко. Он лежал и смотрел как светает. Мысли появлялись и гасли, кроме одной. Странной, непривычной и очень знакомой. И правильной и не правильной одновременно. Он давно ждал, что дадут разряд какой, или вообще бригадирство. Но всего этого он не получит. Вероятно уже никогда.
Он встал с постели. Открыл окно. Его обдало влажным холодом. Постоял так немного, пока не замёрз. Закрыл. Будильник зверски заорал, он его выключил. Умылся. Мало позавтракал. Вышел на улицу. Было уже светло. Всё таяло, текло, он ступал осторожно.
Мастер не дал ему ни разряд ни повышения. Вместо этого порекомендовал его в другой отдел, в группу по переустройству завода. Сказал, что там нужны такие люди, надёжные. Были пара встреч и его утвердили.
А сегодня у него первый рабочий день, на новом месте. Он немного волновался, ведь не думал о карьере на заводе. Не заметил когда стал надёжным. Всё это было неожиданным.
Он забрался в электричку. Сонные люди. Знают куда едут. На секунду и ему захотелось снова ехать в цех, в знакомое. Но лишь на секунду.
Ничего, как минимум в своих руках он уверен, остальное решится по ходу.
Стук колёс электрички напомнил ему какой то ритм, очень приятный, из прошлого. Что-то про улыбку. Он не смог вспомнить, но улыбнулся себе.
