Он, пожалуй, самая известный персонаж финского народа, не очень-то и лопотал по-фински. Но вот зато по-русски он разговаривал так, как будто родился и вырос в какой-нибудь деревушке под Ярославлем.
Не стоит упрекать его в слабом финском. Ведь что такое Финляндия конца XIX - начала XX века? Далёкая северная провинция Российской империи. Финский язык просто не мог быть языком продвижения по службе. Тем более, что сам Маннергейм, как и его предки, к самим финнам никакого отношения не имел.
Шведские корни
В XVIII веке шведы стали возвращать себе все усадьбы и имения, переданные когда-то в управление местным финским аристократам. Для этой работы требовались люди, которые смогли бы заниматься этим щекотливым делом. Среди таких «специалистов» был и родоначальник Маннергеймов, переехавший в Финляндию.
Когда началась русско-шведская война (1808—1809) за эту самую Финляндию, то неожиданно для всех шведы Маннергеймы заняли откровенно прорусскую позицию. Один предок нашего героя вылетел из армии за отказ участвовать в войне, другой возглавил группу финских парламентёров, отправившихся в гости к русскому царю договариваться о своём будущем.
Добрый русский царь подарил финнам автономию, право на язык, свободу вероисповедания, прочие привилегии и блага.
Шведская аристократия, которая и до этого недолюбливала Маннергеймов, поднявших на отъёме чужих земель, после этого и вовсе возненавидела семейку. Финны же также не испытывали к ним особых чувств. Ведь шведы же! За что из любить то. В общем Маннергеймов никто не уважал.
И как итог, многие из них не служили на государевой службе и не вращались в высоких кругах. Занимались экзотическими вещами. Так, один дедушка нашего героя создавал эскизы женских платьев и рисовал слащавые картины. Шведские аристократы дали ему унизительное прозвище: «Фрёкин Августа» (девушка Августа).
Отец Густава также вёл довольно странный образ жизни для человека с графским титулом. С 17 лет пел на сцене оперы, писал стихи и пьесы, часто играл в спектаклях, был мимом и пародистом. Сын наследовал часть талантов, и в будущем знаменитый финн будет развлекать узкий круг довольно точными пародиями на известных людей.
За карьерой в Россию
Родившийся в 1867 году наш Густав Карлович до 3-х лет не говорил. Он только падал откуда-нибудь и разбивался в кровь. Сухая и педантичная фрау Маннергейм поставила перед собой цель приучить сына к абсолютно спартанскому образу жизни. Брусья, знаете ли, жёсткие матрасы, обливание холодной водой, вот это вот всё.
И добилась своего. От аскетического образа жизни Маннергейм не отказывался до самой глубокой старости, прослыв сухим педантом, как и его матушка.
Однако в свои семь он практически сразу же вылетел из лицея, в который поступил. Взял и подговорил часть своих однокашников забросать окна школы камнями. Стараниями матери его всё-таки восстановили, но через несколько лет Маннергейм перевёлся в Финляндский кадетский корпус.
В это время он как раз потерял отца. Ну, как потерял… Тот, увязнув по уши в карточных долгах, укатил во Францию с какой-то генеральской дочкой. Все связи со своей семьёй оборвал. На письма не отвечал, не говоря уже ,чтобы помочь как-то финансово своим родным.
Матушка Густава очень переживала по этому поводу. «Мой муж временно убыл в Париж, чтобы продать там своё открытие в области консервирования продуктов», — холодно отвечала она на вопросы своих знакомых. А тем временем она чахла, чахла и чахла, отдав вскорости свою душу Богу.
Учёба в кадетском корпусе была уныла, скудна и беспросветна. К тому же, оставшись без поддержки родителей, юный Густав был вынужден задуматься о будущем. Что-то подсказывало ему, что шансы сделать военную карьеру в Финляндии довольно-таки мизерные, и нужно было стремиться в Россию.
Перевод Густава Финского кадетского корпуса в Николаевское кавалерийское училище казался почти невозможным. Строго говоря, никаких прав на это у горячего финского парня не было. А также ни отличного поведения, ни знания русского языка.
Родным его покойной матери пришлось задействовать все свои связи в русской столице. А для того, чтобы подтянуть русский, нашего героя отправили в Курскую губернию. В селе Лукяновка у его крёстной, которая вышла замуж за русского дворянина, там было имение. Густав задержался аж на месяц.
До этого Маннергейм бывал в Петербурге и в русских военных лагерях. Но вот такой русской жизни он ещё не видел. Имение крёстной предстало перед ним настоящим дворцом, да ещё и полным, к тому же образованных молодых людей, которые развлекались, что-то обсуждали. На фоне унылой финской казармы всё это выглядело очень даже ничего.
Если бы не русская жена, не видать бы финнам Маннергейма
В Николаевском кавалерийском училище Маннергейм быстро выбился в пятёрку лучших учеников. В главном же предмете, верховой езде, ему вообще не было равных.
Сомневаюсь я, однако. Дело в том, что высокие люди, как правило, не очень хорошо держатся в седле. А Маннергейм был где-то под 190 см. и физические законы никто не отменял, так что стоило лошади резко остановиться, как тут же долговязый Густав вылетал из седла и обязательно что-нибудь себе ломал. В 1943 году он, получив очередной перелом, объяснял медикам в госпитале, что это четырнадцатый перелом за его жизнь. Четырнадцатый, Карл!
После окончания училища перед ним стал выбор: можно было пойти служить в гвардию или в обычную армию. Второй вариант был интересен тем, что молодые талантливые офицеры с хорошим образованием и опытом армейской службы могли попасть в академию Генштаба, что сулило в перспективе генеральские погоны. Гвардейцев же в армии считали паркетными войсками, не сильно их уважали и в академию не зачисляли.
Да и дядя нашего героя, который спонсировал его учёбу, советовал ему идти в армию, а уже оттуда пробиться в академию. Хотя бы потому, что служба в гвардии стоит очень дорого, а перспектив никаких не сулит.
Но Маннергейм к тому времени разбирался в русской жизни намного лучше своего дяди и знал, что связи и положения для карьеры в России значат больше, нежели трудолюбие и старательность. В гвардии можно было завести много полезных знакомств из числа знати. Так что он пошёл служить в Кавалергардский полк, заявив дяде, что тот должен в него инвестировать, если хочет обзавестись будущим влиятельным родственником.
Служба в гвардии вообще была ещё та. Первые 3 месяца жалования не платили вовсе, а потом оно составляло 40-50 рублей в месяц. При этом экипировка стоила 3500 рублей, да ещё 200-300 рублей нужно было сдавать в общую кассу ежемесячно на поздравления начальства и царских особ, на пенсии ветеранам и инвалидам. Дядя Густава нашего Карловича таких инвестиций уже не вывозил.
Маннергейм нашёл выход. Удачно женился на дочери московского обер-полицмейстера Анастасии Араповой. Приданое составило 800 тысяч рублей. На минуточку, по тем временам это где-то 616 кг золота.
И когда у Густава появились средства он тут же занялся перепродажей лошадей. Когда его полк стоял в Польше, ретивый гвардеец выбирал перспективных лошадок, перегонял их в столицу и продавал с большой наценкой. Ну или он брал буйных жеребцов, объезжал их и опять же продавал с наценкой.
Вообще, неважная репутация гвардии среди военных возникла не на пустом месте. Многие гвардейцы действительно занимались в основном придворными политическими игрищами, пьянством и игрой в карты. Но Густав наш Карлович был исключением. Он служил честно и добросовестно. Среди сослуживцев он славился честностью и ему даже доверяли хранение полковой кассы. Такого необычного гвардейца быстро заметили и вскоре перевели из Польши в Петербург.
Закат империи и возвращение на родину
В Петербурге Маннергейм, сохраняя гвардейское звание, он занимался закупками царских лошадей. Объезжал, следил за их уходом. Совмещал всё это, естественно, со своими коммерческими делишками.
Что касается брака, то он рассыпался в 1902 году. Даже несмотря на рождение в семье дочери. Оба супруга были друг другу не верны. Госпожа Анастасия, прихватив дочь, укатила в Париж.
И вот 34-летний Маннергейм подошёл к кризису среднего возраста. Карьера так себе, брак развалился, денег мало, а долгов куча. Он даже попытался выращивать зеркальных карпов в своём пруду для петербургских ресторанов. Бизнес-план казался супернадёжным, пока он однажды не проснулся и не увидел, что все его карпы сдохли.
А ещё он играл на бирже и в карты, но неудачно. В общем нашему герою требовалась перезагрузка. И вскоре она подвернулась в виде небольшой победоносной, казалось бы, войны с Японией.
Но не тут-то было. Царская армия, мягко говоря, показала себя на этой войне не в лучшем виде. На этой войне с Маннергеймом случились тяжёлый бронхит, гнойные нарывы и приступы ревматизма. Тем не менее он получил чин полковника, потому что воевал как следует.
Вернувшись с Дальнего Востока в 1906 году, Маннергейм был удостоен аудиенции у Николая II. Царь назначил его главой проекта разведывательного путешествия по Западному Китаю. Ему предстояло составить карты, изучить местность, ресурсы и понять, готовы ли местные потенциально сотрудничать с русской армией. Всё это мероприятие проходило под прикрытием французской научной экспедиции.
И если на войне с японцами ему перегрузиться так и не удалось, то вот в этом путешествии он оторвался по полной. Восточный Туркестан, страшная пустыня Такла-Макан, Пекин, затем Япония. Из экспедиции он привёз 150 страничный отчёт, по сути, готовый план по завоеванию Синдзяне. К нему прилагались карты 3000 км дорог, расстояние которых он мерил, считая шаги лошади. Помимо разведывательной информации, Маннергейм привёз и много научного материала. Например, он первым нашёл образцы монгольского квадратного письма, введённого когда-то внуком Чингисхана — ханом Хубилай.
После ещё одной аудиенции у Николая II Маннергейм получил чин бригадного генерала и место командира гвардейской кавалерийской бригады. На этой должности он и встретил начало Первой мировой войны. Началась она для него традиционно. За несколько дней до объявления войны его сбросил конь и генерал подвернул ногу.
На этой войне артиллерия и пулемёты уже изменили условия боя. Но не все это поняли и всё ещё пытались прорывать вражескую оборону кавалерийскими наскоками. Естественно, что каждая такая атака заканчивалась бойней.
Маннергейм вроде как отличался от других и не имел привычек к дерзким атакам. Многие считали, что он слишком бережёт своих людей. Впрочем, воевал он хорошо и даже участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве. Получил золотое георгиевское оружие.
Вся жизнь Маннергейма, считай, развалилась после крушения монархии. И если армия присягнула Временному правительству, он не стал этого делать. Густав считал бесчестием, присягать сегодня одному правительству, а завтра другому.
Дальше ещё хуже. В армии появились большевистские агитаторы. Солдаты выбирали себе какие-то советы, дисциплина упала. Там арестовывали и даже убивали своих офицеров. Но при этом Маннергейм вёл себя так, будто его всё это не касается, и продолжал свою службу в армии. Он совершал ежедневный объезд, солдаты отдавали ему честь, смотрели на него как на сумасшедшего, плевались ему в спину, а Густав Карлович делал вид, что всё в порядке.
Понятно, что долго такая служба продлиться не могла. Первая мировая закончилась для Маннергейма, так же, как и началась. Лошадь выбросила его из седла, и он сильно подвернул ногу. Травмированного генерала вскоре уволили из армии. В конце 17-го вернулся в Петроград и насмотревшийся на весь этот послеоктябрьский бардак, стал думать, как выбраться из уже Советской России. Тут и подвернулась шведу Карлу внезапно ставшая независимой — Финляндия.
Раздобыв где-то справку, что он из этой самой Финляндии, бывший русский генерал сел на поезд и помахал России, вернее, тому, что от неё осталось, ручкой.
Он преданно служил России, а стал её врагом
В Великое княжество Финляндское Маннергейм иногда ездил в отпуск, но, строго говоря, 30 лет подряд он был верным солдатом империи. Ко всему этому финскому внезапному патриотизму он относился, мягко говоря, с презрением.
Внезапно для себя он обнаружил, что в Финляндии было сильное коммунистическое движение. Около 100 тысяч человек входило в различные отряды Красной гвардии. Это насторожило бывшего генерала. И когда его пригласили в военный совет как одного из немногих в Финляндии военачальников генеральского уровня и с богатым боевым опытом, он согласился.
Вскоре он получил назначение на пост главнокомандующего. И вот тогда он принялся создавать финскую армию. У него был егерский батальон, подготовленный в Германии, слабые регулярные войска и довольно немногочисленное ополчение белофиннов.
Батальон егерей Маннергейм распределил по другим частям, чем сильно повысил их уровень профессионализма и дисциплины, так как егеря стали офицерами. Это было очень вовремя, потому что в стране началась гражданская война, недолгая, но ожесточённая.
Вскоре Маннергейму пришлось взяться всерьёз за террор, который он фактически сам и инициировал. В какой-то момент пропаганда стала представлять его как мудрого финского деда в валенках и полушубке, который разгоняет красные орды и спасает свою независимую родину.
Что самое интересное, Маннергейма, плохо говорившего по-фински, бывшего царского генерала, на тот момент Финляндия вообще мало интересовала. У него был свой план. Победив финских красных, он хотел идти на Петроград свергать большевиков.
«Ведь когда-то же в России должен закончится этот революционный угар. И вот там они вспомнят о своих финских землях. Любая западная помощь, на которую мы так надеемся, окажется недостаточной», — размышлял Густав Карлович.
Выход один: восстановить национальное правительство, прогнать большевиков и просить в качестве благодарности независимость для Финляндии. Однако финские власти посчитали, что на вещи нужно смотреть реально. Белые не признают независимость Финляндии, а большевики уже признали. Финнам лучше иметь дело с ними и запретили Маннергейму идти на Петроград, а также оказывать помощь белым.
После победы в гражданской войне весной восемнадцатого года Маннергейм подал в отставку. Сенат выдал ему пенсию в 30000 марок. Благодарный народ насобирал ему ещё 7 млн. В общем впервые в жизни Густав наш Карлович мог не думать о деньгах. Он свалил в Швецию, затем покатался по Европе, пытаясь сколотить антикоммунистический союз с целью пойти на Петроград, но у него ничего не вышло.
Тем временем в Финляндии в конце 1918 года Маннергейма избрали регентом. Он узнал об этом, находясь во Франции. Вернувшись, он первым делом поехал к архиепископу Турку, встал перед ним на колени и попросил его благословить правление. Это был русский православный обычай. Протестантская Финляндия таких традиций прежде не знала.
Карл Густав Маннергейм правил меньше года, провёл конституционную реформу. Финляндия стала парламентской республикой. После этого он ушёл в отставку, став частным лицом. Путешествовал по Европе, Индии, Китаю, Африке.
Вернувшись в 1931 году в Финляндию и ста во главе Совета обороны, Маннергейм обнаружил, что об его рекомендациях об укреплении восточных рубежей все забыли. Укрепления, которые были построены в двадцатых, устарели, а на новые не выделялось бюджета.
Маннергейм тут же начал новое мощное строительство, причём на внебюджетные деньги. Тысячи финнов по его призыву ездили не в отпуск отдохнуть, а работали на стройке траншей и дотов. Кстати, до начала войны эти укрепления никто «линией Маннергейма» не называл. Это словосочетание появилось в первые дни Зимней войны и сразу вошло в учебники истории. Собственно, вообще большая часть мифов об этих укреплениях дело рук не столько финской, хотя и её тоже, а советской пропаганды.
Быстро вернув себе полноту власти при помощи возникшего в Финляндии фашистского движения, Маннергейм подружился с Герингом. Хотя отношение него было к Германии весьма сложное. Ещё во время гражданской войны он постоянно ссорился с правительством, которое заключило с Германией союзнический договор и настаивал на союзе с Францией и Англией. Накануне нападения СССР в очередной раз разругался с правительством из-за расходов на оборону и ушёл в отставку.
В отношении Маннергейма действовал интересный президентский указ. Если начнётся война, он автоматически становится главнокомандующим. И он стал им, когда Красная армия перешла финско-советскую границу в конце 1939 года. Почему-то финны вспоминают Зимнюю войну как очень успешную для них. Мол, мы разгромили неуклюжие сталинские орды.
Однако на самом деле всё не так. Для Финляндии это была очень тяжёлая война. Финны несли большие потери. Маннергейм потом говорил, что мир они заключили в самый последний момент, имея в виду, что ещё немного, и армия бы посыпалась. Мир был навязан Сталиным на очень тяжёлых условиях.
После советского нападения Финляндия очень сильно сблизилась с немцами. В июне 1941 года Финляндия вступила в войну на стороне Германии. Вскоре Маннергейм начал-таки свой долгожданный поход на Петербург или Петроград. Слово Ленинград для него уж точно не существовало. Однако, чем ближе финские войска приближались к городу, тем меньше ему эта идея нравилась.
Он начал считать, что пусть уж лучше Петербург никто не возьмёт, чем его будут брать немцы. Когда войска дошли до старой финско-советской границы, он приказал им остановиться и дальше не идти, объясняя свой приказ тем, что если бы финны пошли дальше, то получилось бы, что Сталин был в Зимней войне прав и Финляндия действительно угрожала Ленинграду.
Летом 44-го Красная армия перешла в наступление, оттесняя финнов и немцев. В августе Маннергейма избрали президентом страны, а уже в сентябре он заключил с СССР мир, приняв все советские условия.
После войны Маннергейм очень боялся попасть в число обвиняемых в военных преступлениях. Однако из советского посольства ему передали, что требовать его обвинения в их планы не входит. Более того, однажды Сталин прямо сказал финским дипломатам, что их страна существует только благодаря её старому маршалу и им следует быть ему признательными.
Карл Густав Эмиль Маннергейм скончался в 1951 году сразу после того, как окончил свои мемуары. Причиной послужили старость и очередная болезнь. На этот раз язва желудка. Ну хоть ни с коня упал. И на том, спасибо.
Спасибо за то, что читаете. Лайки и подписка помогают развитию канала.
А еще мы приглашаем вас в свою Группу в "ВКонтакте"! Там у нас исторические и просто интересные статьи, познавательные факты, цитаты известных людей и многое другое.