Дома её ждал Андрей, нервно курящий на балконе, хотя он обещал бросить эту привычку много раз.
«Где ты была? — спросил он, когда Марина вошла в квартиру. — Я звонил тебе раз десять».
«Ходила к юристу», — солгала Марина спокойно, снимая пальто. — «Хотела уточнить некоторые моменты по документам Вероники».
Лицо Андрея дёрнулось, и он поспешно затушил сигарету.
«И что он сказал?» — спросил Андрей, пока Марина доставала из холодильника остатки вчерашнего ужина.
«Посоветовал внести одну поправку в договор».
Андрей замер, и Марина видела, как в его глазах мелькнула тревога.
«Какую поправку?»
«Хочу, чтобы в документах было указано, что при любой сделке с компанией — продаже, залоге или реорганизации — я должна быть уведомлена письменно за 30 дней», — Марина говорила будничным тоном, разогревая еду в микроволновке. — «Юрист сказал, что это стандартная практика защиты интересов второго супруга».
Андрей молчал слишком долго, и в этом молчании Марина читала панику, смятение, попытку найти контраргументы.
«Но зачем? — выдавил он наконец. — Я же сказал, что ничего не собираюсь продавать».
«Тогда эта поправка тебе не помешает, правда?» — Марина повернулась к нему, и взгляд её был испытующим. — «Просто для моего спокойствия, Андрей. Неужели это слишком большая просьба?»
Он мялся, переминался с ноги на ногу, и Марина наблюдала за этой его нерешительностью с холодным удовлетворением.
«Хорошо», — сдался он наконец. — «Я скажу Веронике, пусть внесёт эту поправку».
«Отлично», — Марина села за стол с тарелкой разогретой еды. — «Тогда в понедельник я готова подписать все документы».
Андрей выдохнул с облегчением, и на лице его появилась улыбка — искренняя, радостная, почти детская в своей наивности.
«Правда? Мариночка, ты не представляешь, как я рад. Мы сделаем наш бизнес ещё успешнее, вот увидишь».
Она кивнула, но ничего не ответила, занятая едой, которая казалась ей безвкусной, словно всё вокруг потеряло краски и превратилось в серую, монотонную реальность, где важны только расчёт и холодная логика.
В выходные Марина встретилась с Кирой ещё раз, получила диктофон, замаскированный под изящную брошь с синим камнем, и они несколько часов тренировались: Кира учила её, как лучше вести разговор, какие вопросы задавать и как не выдать своих настоящих намерений.
Как незаметно включать запись, как направлять разговор в нужное русло, как задавать вопросы, которые заставят Веронику проговориться.
«Помни, главное, — инструктировала Кира. — Тебе нужно, чтобы она сама сказала о своих планах. Задавай наводящие вопросы, делай вид, что сомневаешься, что тебя беспокоят какие‑то детали. Люди часто проговариваются, когда пытаются убедить собеседника».
Марина слушала, запоминала, репетировала, и к понедельнику чувствовала себя готовой к решающей встрече.
Утром она надела строгий деловой костюм, приколола брошь с диктофоном к воротнику блузки и посмотрела на своё отражение в зеркале: женщина, которая смотрела на неё в ответ, была спокойной, собранной, с холодным блеском решимости в глазах.
Это была уже не прежняя Марина — покладистая и доверчивая; это была другая женщина, та, которая научилась играть по чужим правилам, чтобы выжить.
Вероника пришла вовремя, при полном параде: в новом костюме, с безупречным макияжем и всё с той же брошкой‑Павлином, которая теперь казалась Марине символом её самоуверенности и алчности.
«Марина, как приятно, что вы всё обдумали, — щебетала Вероника, устраиваясь за столом в гостиной. — Уверена, вы не пожалеете о своём решении».
Марина включила диктофон одним лёгким нажатием на брошь и улыбнулась.
«Надеюсь, — произнесла она тихо. — Но прежде чем мы подпишем документы, хочу уточнить один момент. А что будет с компанией после переоформления? Андрей упоминал что‑то о возможной продаже через год‑два».
Вероника замерла на секунду, но быстро взяла себя в руки.
«Продажа?» — переспросила она с наигранным удивлением. — «Откуда такие мысли?»
Марина пожала плечами:
«Просто женская интуиция. Всё как‑то слишком спешно: эта переоценка активов, сроки… Вы уверены, что не планируете ничего большего?»
И тут Вероника сделала ошибку: она улыбнулась той улыбкой, которая выдавала хищника, учуявшего добычу.
«Марина, я понимаю ваше беспокойство, — заговорила Вероника, и голос её стал мягче, доверительнее, словно она делилась секретом с подругой. — Но давайте говорить откровенно, между нами, женщинами. Да, есть один очень выгодный вариант для Андрея. У меня есть знакомый инвестор, который готов вложиться в ваш бизнес, но только при условии, что собственник один. Это просто особенность его работы: он не любит раздробленность в управлении».
Марина наклонилась ближе, изображая заинтересованность, и чувствовала, как диктофон под брошью фиксирует каждое слово.
«И что это за инвестор?» — спросила она тихо.
«Игорь Петрович Малахов, очень серьёзный человек, — Вероника явно входила в раж, довольная тем, что ей удалось заинтересовать Марину. — Он специализируется на быстром выкупе перспективных компаний. Предлагает очень достойную цену, выше рыночной. Андрей мог бы получить хорошие деньги и потом открыть новое дело, уже без налоговых проблем».
«То есть вы всё‑таки планируете продать нашу компанию?» — Марина сделала вид, что растеряна. — «Но Андрей говорил мне, что речь только об оптимизации налогов».
Вероника поморщилась, словно поняла, что сказала лишнее, но было уже поздно отступать.
«Марина, поймите правильно, — начала она убедительно. — Это же в ваших интересах тоже. Вы получите свою долю от продажи, сможете вложить деньги во что‑то другое, более прибыльное. Зачем вам сидеть в этом бизнесе, который требует столько времени и нервов?»
«Но если я не подпишу отказ от своей доли, то продажа невозможна, верно?» — уточнила Марина, и сердце её билось так громко, что казалось, Вероника должна его услышать.
Вероника замялась, и в её глазах мелькнуло что‑то похожее на раздражение.
«Технически — да, — призналась она неохотно. — Но я уверена, мы найдём вариант, который устроит всех. Главное, чтобы вы сейчас подписали документы о переоформлении на Андрея, а дальше уже будем смотреть по ситуации».
Марина откинулась на спинку дивана, делая вид, что обдумывает услышанное, хотя внутри ликовала: Вероника попалась, призналась в своих планах, и всё это записано.
«Мне нужно ещё раз всё обдумать, — произнесла Марина медленно. — Это серьёзное решение, понимаете?»
Лицо Вероники потемнело, и теперь в её голосе прорвалась нотка угрозы, скрытой под маской профессиональной озабоченности.
«Марина, времени совсем не осталось, — сказала она жёстко. — До конца квартала три дня. Если мы не успеем провести переоформление сейчас, придётся ждать следующего квартала».
«А это значит — потерять все налоговые преференции. Вы же не хотите, чтобы ваш бизнес терял деньги из‑за вашей нерешительности. Мы не будем продавать сразу. Малахову понадобится дополнительное время для оценки ликвидности активов, так что, даже если продажа и будет, то существенно позже», — продолжала Вероника.
В этот момент из спальни вышел Андрей: он явно подслушивал их разговор и решил вмешаться, увидев, что Марина колеблется.
«Мариночка, ну пожалуйста, — заговорил он умоляюще, и в голосе его звучала настоящая паника. — Это же наше общее благо. Мы сэкономим кучу денег, сможем, наконец, позволить себе нормальный отдых, ремонт в квартире. Ты же этого хотела».
Марина посмотрела на него — на этого человека, с которым прожила восемь лет, разделила радости и трудности, строила общее будущее, — и вдруг поняла, что не чувствует к нему ничего, кроме презрения и жалости.
Он стоял перед ней жалкий, испуганный, готовый продать её доверие за призрачные обещания лёгких денег.
«Хорошо», — сказала Марина после долгой паузы, и оба, Андрей и Вероника, выдохнули с облегчением.
«Я подпишу, но только при одном условии».
«Каком?» — насторожилась Вероника.
«Я хочу, чтобы в договоре была прописана моя доля от продажи, если она вдруг состоится, — Марина смотрела Веронике прямо в глаза. — Пятьдесят процентов от всей суммы сделки. Если вы на это согласны, я подпишу прямо сейчас».
Вероника переглянулась с Андреем, и Марина видела, как они оба мысленно просчитывают варианты, ищут способ обойти это условие.
«Конечно, — кивнул Андрей поспешно. — Это справедливо, правда, Вероника?»
Вероника сжала губы, но согласилась:
«Да, мы можем это прописать. Дайте мне полчаса, я внесу поправку в документы».
Она достала ноутбук из сумки и принялась быстро печатать, а Марина наблюдала за её напряжёнными пальцами, за тем, как нервно дёргается её бровь, и понимала, что женщина злится, что план даёт сбой, но отступать уже поздно.
Через полчаса документы были готовы, и Марина внимательно их прочитала: Вероника действительно внесла пункт о её доле при продаже, но формулировка была такой расплывчатой, что опытный юрист легко мог бы найти в ней лазейки. Марина, однако, не подала вида: она расписалась на всех страницах, Андрей сделал то же самое, и сделка была завершена.
«Поздравляю вас!» — Вероника сияла, пряча документы в папку. — «Теперь ваш бизнес заработает гораздо эффективнее».
Андрей обнял Марину за плечи, и она позволила ему это, хотя прикосновение его руки вызывало отвращение.
«Спасибо, дорогая, — прошептал он ей на ухо. — Ты не пожалеешь».
Когда Вероника ушла, Марина прошла в ванную, заперлась и достала телефон, отправив Кире короткое сообщение: «Запись есть. Она созналась во всём». Ответ пришёл мгновенно: «Отлично. Жди моего звонка».
Марина посмотрела на своё отражение в зеркале: бледное лицо, тёмные круги под глазами, напряжённая линия губ. Она сделала ставку, и теперь оставалось только ждать, как разыграется партия, где она была одновременно игроком и фигурой на доске.
Вечером Андрей был необычайно ласков, словно почувствовал облегчение от того, что всё прошло гладко. Он заказал еду из их любимого ресторана, открыл бутылку вина, и они ужинали в молчании, которое было наполнено невысказанными мыслями и скрытыми намерениями.
«Знаешь, Марина, — заговорил он, отпив вина, — мне кажется, это новый этап в нашей жизни. Мы наконец‑то сможем жить спокойно, без этого вечного напряжения. И даже забудем мою минутную слабость, да? Ты же умная женщина. Зачем нам тянуть прошлое в наше общее будущее?»
Марина кивнула, не доверяя своему голосу, и думала о том, что для неё это действительно новый этап — этап, когда она больше не будет зависеть от чужих решений, когда научится защищать себя любой ценой.
продолжение