Чешуя (Баллада о Рептилоидах)

Парой слов перемолвиться по-советски,

При всём богатстве выбора, нынче не с кем.

Буржуинские говоры и порядки,

Что со смыслом и правдой играют в прятки.

Я не то чтоб печалюсь о коммунистах,

Там своих хватало, не в меру речистых,

И в своём глазу не видеть брёвна

Умели владетели страны огромной.

Но в России водится испокон так:

В коллегиях, думах или исполкомах

Кто б ни сидел на прогретом месте,

По-людски – ни бельмеса, хоть ты тресни.

Всё равно, под каким выступают флагом,

Из какой они фракции по бумагам,

И, согласно метрикам, какой породы –

Страшно далеки они от народа.

Было два Союза.

Есть две России.

У одних – всё правильно и красиво.

У других вроде те же земля и солнце,

Но жизнь так просто не вытанцовывается.

Дело тут не в талантах и круассанах.

В чём-то мы виноваты, конечно, сами,

Ведь начальства презрительное отношение –

Нашего к нам же и отражение.

Мы когда собираем свою команду,

Нос чертям из ада казать не надо,

Божьи ангелы крестятся – попусти, мол! –

И не нужен уже ни мотив, ни стимул.

Реки русла меняют и тают скалы,

Целину поднимем, моря расплескаем,

Наградим непричастных, возвысим нищих,

И чего даже не было в мире – сыщем.

А потом, кто сглазит ли, кто нашепчет,

Но, на зависть писателям и сумасшедшим,

Начинаем каяться и молиться,

Только вой от провинции до столицы.

Как уж там хорошо, как уж тут убого!

Всё-то ж там умеют, а тут не могут,

Что ж мы лаптем да шти, а не буйабесы –

И вот уже 

Снова 

Жируют

Бесы.

Они вечно ждут, за плечом и возле,

На жизнью обиженных воду возят,

На шею взлезают, едва пригни,

На вид будто мы, а внутри - Они.

По акценту змеиному в бюрократе

На любом языке опознают брата,

А нам, с архаичным нашим наречием,

Ловить и делить с ними обычно нечего.

И когда мы, попав под гипноз их шелеста,

Верим в магию образа их и веса,

Соглашаемся, что они вправду лучше нас -

Всё, пиши пропало, время упущено.

Расцветает эго во всей красе:

Я такой один, мол, а вы тут все,

Из другого печён, дорогого теста –

А зад уже тёплое ищет место.

Но сейчас я скажу тебе, друг, красивое.

Не превращайся в жертву насилия,

Своей вины не снимая с плеча,

Злу не протягивай кулича.

Каковы бы ни были корни твари,

Чем бы ни был он жизнью прежде ударен,

Как бы система внутри не крутила –

Мог не брать у судьбы хвоста рептильего.

На советском сегодня выражаться не модно,

Те, кто помнят – уже, брат, давно не молоды,

А у продвинутой молодёжи

Знание прошлого ненадёжно.

В языке том, ненавистью отравленном,

Всё же было немало сермяжной правды,

Пусть не все слова воплощались на деле,

Но люди как лучше для всех хотели.

Через кровь и гной больше полувека

Уважать учились мы человека,

Не по писанию, не по инструкции –

Сквозь пол различать фундамент конструкции.

Скажешь: врали советы? Отвечу: врали.

Только в зеркало глянь: кого видишь в раме?

Не хвоста ли кончик из-под пиджака,

Не в чешуе ли твоя рука?

Сколько было лжи там – Господь рассудит,

Но подспудным знанием чуют люди,

Что суконный, раздвоенный твой язык

Доведёт нас опять до большой грозы.

Я о чём тебе... Я понимаю: место!

Тут и не захочешь – а станешь мерзким,

Годик-другой поварившись здесь,

Привыкнешь: бумаги дороже людей.

Но сейчас, на минуту, будь человеком,

А не бюрмашины винтиком неким,

Пусть шёпотом, на ухо – но по-людски,

Ответь: каково оно, быть таким?

Ты глаза-то не прячь. Я же не со зла, брат,

Не собираюсь хватать за жабры,

Или чем вы там дышите. Просто скажи,

В чём благодать чешуистой лжи?

На простом языке, с "совковым" акцентом,

Не выходя на большую сцену

И на трибуну не громоздясь:

За что вы так любите дома грязь?

Ладно, молчи. Есть предположение:

Просто слякоть для вас – среда размножения,

На людях, в хляби вдавленных всуе,

Как раз и нарастают чешу́и.

Но тут ты ошибся, со мною – шиш.

Подпиши мне справочку, не мурыжь,

У меня, знаешь, тоже ведь чешуя,

Только я после ленточки – не змея.

Не гляди, что спокойно с тобой говорю.

Напалмом уже заливает трюм,

Подступает к глотке. Ещё три вдоха,

И всему гнезду твоему будет плохо.

Так что ты, друг, давай, ставь своё факсимиле,

И записаться повторно не проси меня.

Упаси вас Господь и помилуй Аллах,

Чтобы мы к вам при сбруе да на крылах.

Вспоминай, вспоминай! Я же вижу, ты можешь.

Бюрократский, буржуйский, набитый ложью

Либеральный двусмысленный лексикон 

На жжёных не действовал испокон.

Кто выплавлен из руды человечьей,

И войной прокован – тому ваши речи

Что дождь гороховый о чешую.

Не заводи шарманку свою.

Подписывай. И приготовься. Нас стало

Слишком много, крещённых огнём и сталью.

Слишком сухо внутри.

Слишком жар большой.

По-советски, друг.

И с душой.