Это случилось в конце сентября, в тот приятный сезон, когда лето уже сдало позиции, но осень еще не вступила в полноправное владение. Воздух был прохладен и прозрачен, а запах прелых листьев и дымка от костров стоял над городом. Самый обычный будний день. Самый обычный путь домой, мимо железнодорожных путей, где все всегда идут наперерез, экономя эти несчастные пять минут.
Я стояла и ждала, пока пронесется электричка. Ветер от состава рвал волосы и швырял в глаза пыль. И вот он, этот парень. Лет пятнадцати, в наушниках, как и все сейчас, с телефоном в руке, и рюкзаком за спиной. Электричка просвистела, и он, не глядя по сторонам, уверенно шагнул на рельсы. Четкий, решительный шаг человека, который знает, куда идет и ценит свое время.
Кто-то крикнул: «Куда прёшь!». Но было поздно. С противоположной стороны, быстро, как метеор, уже неслась другая электричка. Он ее не видел. Не почувствовал. Не услышал.
Столкновение было негромким. Глухой, влажный удар. Я до сих пор слышу этот звук. Он не кричал. Один миг, и он лежит на земле.
Потом была суета, чужие испуганные лица, кто-то звонил в скорую, кто-то отвернулся. А я, завороженная ужасом, смотрела на его кроссовок, лежавший в стороне. Новенький, белый, с синей полоской. Совершенно чистый. Абсурдная, яркая деталь на фоне этой трагедии.
Врач «скорой», молодой парень с уставшими глаза, уже в машине, пока они пытались хоть как-то стабилизировать подростка, сказал фразу, от которой у меня до сих пор стынет кровь. Он сказал это своему напарнику, тихо, без эмоций, констатируя факт: «Полголовы нет. Но сердце бьется. Везут в институт Бурденко».
Его спасли. Технически — спасли. Сердце бьется, легкие дышат с помощью аппарата. Он жив. Но того веселого, неугомонного, спортивного парня больше нет. Он теперь — пребывает в вегетативном состоянии. Наверно, его мать, сидит теперь у койки и гладит его руку, рассказывает, как дела в школе у его младшей сестры. А он не слышит. Он никуда не спешит. У него теперь вечность. И пролежни - вечный спутник неподвижности.
И вот я думаю об этом. О том, как мы все куда-то бежим, срезаем углы, пренебрегаем этими дурацкими, кажущимися нам ненужными правилами. «Я успею», — говорим мы себе, глядя на красный свет светофора у путей. «Со мной такого не случится». Мы все время пытаемся обогнать время, выиграть эти пять минут, не понимая, что можем проиграть всё. Своё будущее. Своё «завтра». Своё «потом».
Эта история — не про ужасы железной дороги. Она про нашу невнимательность. Про то, как яркий экран телефона, новый модный трек, заставляет нас забыть о реальном мире, который может быть очень опасным. Мы живем в странное время, где виртуальная жизнь стала важнее реальной, и цена этому — непоправима. Такие вот Околомедицинские истории — это не истории о болезнях. Это истории о наших роковых ошибках, последствия которых врачи потом месяцами пытаются разгрести в реанимации, уже понимая, что главное — уже не исправить.
И теперь каждый раз, подходя к путям, смотрю по сторонам. И не один раз. И вижу тот белый кроссовок. И тот уверенный шаг в инвалидность.
А вы переходите железную дорогу в неположенном месте?