— Митя, ты серьезно сейчас? — Яна медленно опустила сумку на пол и прислонилась к стене.
— Ну а что такого? Это правильно, — муж даже не поднял взгляд от телефона. — Мама сказала, что деньгами в доме должен распоряжаться мужчина, поэтому зарплату переводи мне.
— Вероника Витальевна, вы это всерьез? — Яна перевела взгляд на свекровь, которая сидела на диване с видом победительницы.
— Яночка, милая, ты же умная девочка. Неправильно, когда женщина командует в доме. У нас с покойным мужем всегда так было — он отвечал за финансы, я за быт. И ничего, прожили душа в душу тридцать два года.
Яна сбросила туфли и прошла на кухню. Нужно было хоть что-то сделать руками, чтобы не наговорить лишнего. Она открыла холодильник, достала бутылку воды, налила себе стакан. Руки слегка дрожали.
— Яна, ты меня слышишь? — Митя появился на пороге кухни. — Завтра переведешь мне зарплату. Заодно дашь пароль от карты, я настрою доступ.
— Митя, мы три года живем вместе. Три года каждый платит за что-то свое. Я плачу за коммуналку, ты — за продукты. Я оплатила ремонт в спальне, ты купил телевизор. И вдруг ты хочешь, чтобы я отдала тебе все свои деньги?
— Не все. Просто зарплату будешь переводить мне, а я буду решать, на что тратить.
— А я что, карманные деньги буду у тебя просить? — Яна невесело усмехнулась.
— Ну, скажешь, на что нужны деньги, я и дам. Не переживай, — Митя пожал плечами, как будто разговор был о какой-то ерунде.
— Митя, мне двадцать девять лет. Я работаю менеджером в строительной компании. Зарабатываю восемьдесят пять тысяч. Это больше, чем у тебя. И ты хочешь, чтобы я отчитывалась перед тобой за каждую потраченную копейку?
— При чем тут больше или меньше? Дело не в деньгах, а в принципе. Мужчина должен быть главой семьи.
Вероника Витальевна вплыла на кухню, оглядела все критическим взглядом и поморщилась:
— Яночка, а у вас тут как-то не очень чисто. Вон, за холодильником пыль. И на подоконнике тоже. Надо бы получше убирать.
Яна сжала зубы. Вероника Витальевна приехала три дня назад. Сказала, что на пару дней, по делам в городе. Три дня превратились в неделю, и конца этому не было видно.
— Вероника Витальевна, вы же собирались сегодня уезжать?
— Ну что ты, милая, я же вижу, что вам тут нужна помощь. Митя совсем запущенный, похудел весь. А ты на работе пропадаешь. Нет, я еще побуду, помогу вам наладить быт.
— Мам, спасибо, что остаешься, — Митя обнял мать за плечи. — Нам правда тяжеловато одним.
Яна выпила воды залпом и вышла из кухни. Ей нужно было побыть одной хотя бы пять минут. В спальне она закрыла дверь и села на кровать. Вот так просто. Пришла с работы после тяжелого дня, а тут такое. Муж требует зарплату отдавать ему, свекровь критикует уборку, и оба они выглядят так, будто это совершенно нормально.
Телефон завибрировал. Света, подруга с работы.
«Як дела? Как выходные?»
«Света, можно завтра поговорить? Живого голоса хочется.»
«Конечно. Обед вместе? В час у Маруси?»
«Договорились.»
Яна переоделась в домашнее и вышла в коридор. Из кухни доносился голос Вероники Витальевны:
— Митенька, а ты посмотри, какие у них счета за свет. Наверняка можно экономнее. У меня вот всего тысяча двести в месяц выходит, а у вас, небось, три тысячи. Зря свет жжете. И воду тоже лишнюю льете, я уверена.
Яна вздохнула и пошла в гостиную. Села в кресло, достала книгу. Читать не получалось, строчки расплывались перед глазами. Она вспомнила, как три года назад выходила замуж за Митю. Он был такой заботливый, внимательный. Правда, маму очень любил, но разве это плохо? Яна тогда думала, что это даже хорошо — значит, и к ней будет так же относиться.
Первый год был нормальным. Вероника Витальевна приезжала раз в месяц на выходные, они ходили куда-нибудь втроем, все было спокойно. Потом стала приезжать чаще. Потом начала давать советы. А потом советы превратились в указания.
— Яна, а ужинать когда будем? — Митя заглянул в гостиную.
— Не знаю. Я думала, вы уже поели.
— Мама говорит, что ей нельзя после шести. А я хотел подождать тебя.
— Митя, сейчас восемь вечера. Ты с шести голодный сидишь?
— Ну, можно и потерпеть. Ты же пришла, теперь приготовишь что-нибудь.
Яна закрыла книгу и поднялась. Ладно. Поужинают, потом она попробует поговорить с Митей нормально. Наедине, без Вероники Витальевны.
На кухне она достала сковороду, яйца, помидоры. Омлет — быстро и просто. Вероника Витальевна тут же материализовалась рядом:
— Ты яйца на масле жарить будешь? Это вредно. Надо на сухой сковороде. И помидоры лучше не добавлять, от них изжога.
— Вероника Витальевна, я всегда так готовлю.
— Вот поэтому у Мити и желудок побаливает. Неправильно ты его кормишь.
Яна отложила нож и повернулась к свекрови:
— У Мити желудок болит?
— Ну, он мне жаловался. Говорит, иногда тяжесть чувствует.
— Митя! — позвала Яна. — Иди сюда!
Муж появился моментально:
— Что случилось?
— У тебя желудок болит?
— А? Нет, все нормально.
— Митенька, ну как же нет, ты же мне говорил, — Вероника Витальевна укоризненно посмотрела на сына.
— Мам, ну я просто один раз сказал, что после шашлыка тяжесть была. Это же нормально.
Яна молча вернулась к сковороде. Все ясно. Свекровь просто ищет повод, чтобы показать, что она лучше разбирается в том, как заботиться о Мите.
Ужин прошел в натянутой тишине. Вероника Витальевна рассказывала о своих знакомых, Митя поддакивал, Яна молча ела. Когда свекровь наконец ушла в комнату отдохнуть, Яна подошла к мужу:
— Митя, нам надо поговорить.
— О чем?
— Обо всем этом. О деньгах. О твоей маме. О том, как мы живем.
— Яна, давай не сейчас. Я устал. Завтра поговорим.
— Завтра ты снова найдешь причину отложить разговор. Митя, это важно.
— Я понял, что важно. Но сейчас правда не хочу обсуждать. Давай лучше фильм какой-нибудь посмотрим.
Яна прикусила губу. Ладно. Завтра она поговорит со Светой, соберется с мыслями. А потом уже будет решать, что делать дальше.
***
— Представляешь, он сидел и ждал меня с шести вечера, потому что мама сказала, что после шести ей нельзя, — Яна помешивала ложкой в чашке, хотя сахар там давно растворился.
Света сидела напротив и внимательно слушала. Они встретились в кафе недалеко от работы, заказали бизнес-ланчи и теперь разговаривали.
— Погоди, ему тридцать один год. Он не может сам себе яичницу пожарить?
— Может, конечно. Но зачем, если жена придет и приготовит? А еще лучше — мама скажет, что надо ждать жену, и он будет ждать. Света, мне кажется, я выхожу из себя.
— А по поводу денег что? Ты согласилась?
— Нет, конечно. Но он не отстает. Утром снова начал. Говорит, что я не уважаю его как мужчину. Что если я не доверяю ему деньги, значит, не доверяю вообще.
— Яна, это называется манипуляция. Классическая. У нас с Борисом все деньги общие, но каждый отвечает за свою часть расходов. Я плачу за квартиру и детский сад, он — за продукты и машину. И никто никому не отчитывается. Мы взрослые люди.
— Вот именно, взрослые. А Митя... Света, мне иногда кажется, что я живу не с мужем, а с подростком, которому мама все решает.
— Может, ему с ней поговорить? Борис же дружит с Митей. Попросишь?
— Попробуй. Хуже точно не будет.
Яна вернулась в офис чуть спокойнее. Света права, нужно попытаться решить проблему, а не просто страдать. Вечером она попробует еще раз поговорить с Митей. Серьезно, без эмоций.
Олег Викторович, начальник, вызвал ее в кабинет ближе к пяти:
— Яна, у нас проблема. Вы ошиблись в договоре с Михайловым. Там неправильно указана площадь участка. Он только что звонил, недоволен очень.
Яна почувствовала, как к щекам приливает жар. Договор с Михайловым. Крупный клиент. Она проверяла этот документ позавчера, но была рассеянной, думала о ситуации дома.
— Олег Викторович, я исправлю. Сейчас же позвоню Михайлову, извинюсь, подготовлю новый договор.
— Яна, это не первая ваша ошибка за последние две недели. Что происходит? У вас всегда была идеальная работа.
— У меня дома... сложный период. Но я возьму себя в руки, обещаю.
— Я понимаю, что у каждого бывают трудности. Но работа есть работа. Если не справляетесь, скажите заранее, я перераспределю нагрузку. Но вот так нельзя.
Яна вышла из кабинета с ощущением, будто ее окунули в холодную воду. Она никогда не допускала таких ошибок. Никогда. А теперь из-за домашних проблем страдает карьера. Это было последней каплей.
Домой она ехала и репетировала разговор. Спокойно, по делу, без истерик. Она скажет Мите, что так жить невозможно. Что нужно что-то менять. Что Вероника Витальевна должна уехать, а они — научиться быть просто парой, без постороннего влияния.
Но дома ее ждал сюрприз. На диване сидели Митя и его мать, и оба смотрели на нее выжидающе.
— Яна, садись, пожалуйста. Нам нужно серьезно поговорить, — Митя указал на кресло.
Она села, не снимая куртки. Что-то в атмосфере было тревожное.
— Мы с мамой все обсудили. И придумали компромисс, — начал Митя. — Ты отдаешь мне половину зарплаты. Половину оставляешь себе. Так будет справедливо.
— Митя, при чем тут справедливо? Я зарабатываю больше тебя. Я плачу за коммуналку — это восемь тысяч. Я недавно купила новую стиральную машину — двадцать пять тысяч. Я оплатила ремонт — сорок тысяч. И ты хочешь, чтобы я еще и половину зарплаты тебе отдавала?
— Яночка, это же нормально, — вмешалась Вероника Витальевна. — Мужчина должен чувствовать себя главой семьи. А как он себя будет чувствовать, если жена зарабатывает больше и еще и деньгами распоряжается?
— Вероника Витальевна, с каких это пор чувства мужчины зависят от того, сколько зарабатывает его жена? Нормальный человек радуется, что в семье хороший доход.
— Ты меня не понимаешь. Я же добра тебе желаю. Хочу, чтобы у вас с Митей все было хорошо.
— Знаете, что мне поможет, чтобы у нас с Митей все было хорошо? Если мы останемся наедине. Вдвоем. Без посторонних советов.
Воцарилась тишина. Вероника Витальевна побледнела, Митя напрягся.
— Яна, ты о чем? — тихо спросил муж.
— Я о том, что твоя мама гостит у нас уже неделю. И не собирается уезжать. И лезет во все наши дела. И ты ее во всем поддерживаешь.
— Как ты можешь так говорить? Это моя мама!
— Митя, я не против твоей мамы. Я против того, что она живет с нами постоянно и командует тут всем. У нас двухкомнатная квартира. Нам нужно свое пространство.
— Яна, успокойся. Мама скоро уедет. А насчет денег... ну пожалуйста, просто попробуй. Отдай половину мне. Если не понравится, вернемся к тому, как было.
Яна посмотрела на мужа долгим взглядом. На его умоляющее лицо, на довольное лицо свекрови. И вдруг поняла, что разговор бесполезен. Митя не слышит ее. Совсем.
— Нет, — она встала. — Я не буду отдавать тебе свои деньги. Я не буду отчитываться за каждую покупку. И я не буду жить втроем, когда нас должно быть двое.
Она ушла в спальню и закрыла дверь. Достала телефон и написала Свете:
«Можно к тебе завтра после работы? Мне нужно выговориться.»
Ответ пришел мгновенно:
«Приезжай. И Борис с Митей завтра встретится, поговорят.»
«Спасибо.»
Яна легла на кровать и уставилась в потолок. Когда все это началось? Она пыталась вспомнить. После свадьбы Вероника Витальевна приезжала редко. Потом чаще. А потом... потом три года назад скончался Виктор, отец Мити. И с тех пор свекровь как будто прилипла к сыну.
Яна вспомнила, как сразу после похорон Вероника Витальевна переехала к ним на месяц. Тогда это было понятно — женщине нужна была поддержка. Но месяц превратился в полтора. Потом она уехала, но через неделю снова приехала. И так началось.
За дверью раздались голоса. Митя что-то говорил матери, та отвечала. Яна не вслушивалась в слова, но интонации были красноречивыми. Свекровь утешала сына, убеждала, что Яна просто устала, что все наладится.
***
Утром Яна проснулась от того, что Митя тихо собирался на работу. Он не разбудил ее, не поцеловал на прощание, как обычно. Просто оделся и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком.
Вероника Витальевна уже хозяйничала на кухне. Яна услышала звон посуды, шум воды. Она поднялась, умылась, оделась и вышла.
— Доброе утро, Яночка. Я тебе кашу сварила, — свекровь указала на тарелку на столе.
— Спасибо, но я не хочу. Опаздываю.
— Ну как же не хочешь? Завтрак — это важно. Митя вот поел и ушел довольный.
Яна взяла сумку и направилась к двери.
— Вероника Витальевна, когда вы планируете уезжать?
— Яночка, ну что ты? Я же вижу, что вы тут без меня совсем потерянные. Еще немного побуду, помогу.
— Мне не нужна помощь. Мне нужно, чтобы вы уехали.
Свекровь замерла с тряпкой в руках. Лицо ее вытянулось.
— Как ты со мной разговариваешь? Я же тебе не чужая!
— Вы не чужая. Но вы и не член нашей семьи. У вас есть своя квартира, своя жизнь. А у нас — своя.
— Митя! — закричала Вероника Витальевна, хотя сына дома не было. — Ты слышишь, как с твоей матерью разговаривают?
Яна вышла, не дожидаясь продолжения сцены. В лифте она прислонилась к стенке и закрыла глаза. Как же она устала. Как же невыносимо устала от всего этого.
На работе день тянулся медленно. Яна пыталась сосредоточиться на документах, но мысли разбегались. В обед Света заглянула к ней в кабинет:
— Борис сегодня после работы встретится с Митей. Поговорят по-мужски.
— Не знаю, поможет ли.
— Яна, а ты не думала просто уйти? Ну, на время. Пожить отдельно, дать Мите подумать.
— Света, я об этом думаю постоянно. Но это же мой муж. Я три года с ним прожила. Как так просто взять и уйти?
— А как просто взять и терпеть? Послушай, у тебя из-за этого работа страдает. Ты становишься какой-то... не собой. Может, действительно стоит сделать паузу?
Яна задумалась. Пауза. Звучит разумно. Может, если она уедет на несколько дней, Митя поймет, что происходит. Что он теряет.
— Света, можно я к тебе приеду? Дня на три?
— Конечно! Приезжай сегодня же. У нас диван раскладной есть, нормальный.
Вечером Яна собрала небольшую сумку. Самое необходимое — одежда, косметика, документы. Митя пришел домой около семи и застыл в дверях спальни, увидев ее с сумкой.
— Ты куда?
— К Свете. На несколько дней.
— Из-за вчерашнего? Яна, ну это глупо. Мы же просто поговорить хотели.
— Митя, вы с мамой требовали, чтобы я отдала тебе половину зарплаты. Это не разговор, это ультиматум.
— Ну хорошо, забудь про деньги. Оставь все как есть. Только не уходи.
— Я не ухожу. Я уезжаю на несколько дней. Мне нужно подумать.
— О чем думать? Яна, мы муж и жена!
— Вот именно. Муж и жена. Не муж, жена и его мама. А у нас получается именно так.
Вероника Витальевна появилась в коридоре:
— Яночка, ты что, правда уезжаешь? Митенька, что происходит?
— Мама, не вмешивайся, пожалуйста, — Митя провел рукой по лицу.
— Как это не вмешиваться? Она бросает тебя, а я должна молчать?
— Я не бросаю. Я просто хочу побыть одна несколько дней.
— А как же Митя? Он же без тебя пропадет!
Яна посмотрела на свекровь, потом на мужа:
— Вероника Витальевна, Мите тридцать один год. Он прораб на стройке. Он управляет бригадой из двадцати человек. Но почему-то дома он не может сам себе ужин приготовить и без мамы решение принять. Вы не находите это странным?
— Митя у меня единственный сын. Я о нем забочусь.
— Вы о нем не заботитесь. Вы его душите. И не даете ему быть взрослым.
Митя шагнул вперед:
— Яна, хватит. Не смей так говорить о моей матери.
— Или что? Ты что сделаешь?
— Я... я не знаю. Но это неправильно. Мама добра нам желает.
— Митя, твоя мама хочет, чтобы ты был под ее контролем. Всегда. И она не остановится, пока ты сам ей не скажешь "хватит".
Яна подняла сумку и вышла из квартиры. За спиной остался голос Вероники Витальевны: "Митенька, не переживай, она вернется, куда она денется..."
У Светы Яна расслабилась впервые за много дней. Подруга не задавала лишних вопросов, просто налила чай, достала печенье, и они сидели на кухне и разговаривали.
— Борис встретился с Митей. Говорит, разговор был тяжелый.
— И что?
— Митя не понимает, в чем проблема. Он искренне считает, что мать должна быть частью вашей жизни. Что так правильно.
— То есть он не услышал ничего.
— Яна, я не хочу расстраивать тебя. Но Борис сказал, что Митя как будто... как будто он не хочет взрослеть. Ему удобно, что мама все решает. Ему так спокойнее.
Яна отпила чай и кивнула. Она уже поняла это. Просто не хотела себе признаться.
На следующий день Митя звонил пять раз. Яна не брала трубку. Потом пришло сообщение: "Яна, вернись, пожалуйста. Мы все обсудим. Мама уедет, обещаю."
Она ответила коротко: "Когда она уедет, напиши."
Прошло два дня. Митя молчал. Яна работала, вечерами сидела у Светы, они смотрели фильмы, разговаривали, смеялись. Яна будто оттаяла. И одновременно внутри росла тревога — что будет дальше?
На третий день позвонила Вероника Витальевна. Яна долго смотрела на экран телефона, потом все-таки ответила.
— Яночка, милая, что ты творишь? Митя совсем извелся. Не ест, не спит.
— Вероника Витальевна, я уезжала не от Мити. Я уезжала от ситуации.
— Какая ситуация? Мы же нормально жили!
— Нет, не нормально. Вы вмешиваетесь в нашу жизнь. Постоянно. Во все. И Митя вас поддерживает.
— Я его мать! Я имею право!
— Нет, не имеете. У Мити есть жена. Его жизнь — это я и он. А вы — отдельно.
— Да как ты смеешь! Я тебя в невестки взяла, все тебе прощала, а ты!
— Прощали? Что именно прощали?
— Ну... что ты не очень хозяйственная. Что готовишь неправильно. Что работаешь много, а на Митю времени не хватает.
Яна усмехнулась:
— Вероника Витальевна, у вас одна проблема. Вы не понимаете, что Митя — взрослый мужчина. И я — взрослая женщина. Нам не нужна нянька.
Свекровь помолчала, потом голос ее стал жестким:
— Ладно. Раз так, я уезжаю. Но запомни — если Мите станет плохо, это будет на твоей совести.
— До свидания, Вероника Витальевна.
Яна положила трубку и выдохнула. Руки дрожали. Света обняла ее за плечи:
— Молодец. Это было тяжело, да?
— Очень.
Вечером Митя написал: "Мама уехала. Вернись, пожалуйста."
Яна посмотрела на сообщение и задумалась. Вернуться? Но что изменилось? Вероника Витальевна уехала, потому что Яна поставила условие. Но Митя сам ее не выставил. Он просто ждал, когда проблема решится сама собой.
"Митя, нам надо встретиться и поговорить. Завтра, в семь вечера, в кафе на Садовой".
"Хорошо. Приду".
***
Митя пришел в кафе раньше. Сидел за столиком у окна, мял в руках салфетку. Когда Яна вошла, он вскочил:
— Яна, я так рад тебя видеть!
Она села напротив, сняла куртку. Официант принес меню, они заказали, и воцарилась неловкая тишина.
— Митя, расскажи, как ты?
— Плохо. Без тебя плохо. Мама уехала, в квартире пусто. Я понял, что был не прав. Прости меня.
— В чем именно ты был не прав?
— Ну... я не должен был требовать, чтобы ты отдавала мне зарплату. Это твои деньги, ты сама решаешь, куда их тратить.
— И все?
— Что "и все"?
— Митя, ты правда думаешь, что проблема только в деньгах?
Он растерянно посмотрел на нее:
— А в чем еще?
Яна вздохнула. Значит, он действительно не понимает.
— Митя, скажи честно. Если твоя мама завтра позвонит и попросит денег, ты откажешь?
Он замялся:
— Ну... если ей действительно нужно...
— Если она скажет, что ей нужно, но это окажется неправдой, ты проверишь?
— Яна, это же моя мама. Зачем ей врать?
— Если она через месяц снова приедет и захочет остаться у нас, ты скажешь "нет"?
— Если у нее будут причины...
— Если мы будем решать, куда поехать в отпуск, и у меня будет одно мнение, а у твоей матери — другое, чью сторону ты примешь?
Митя помолчал, потом тихо сказал:
— Надо будет найти компромисс. Учесть мнение обоих.
— То есть мнение матери для тебя так же важно, как мнение жены?
— Яна, ну она же моя мама!
— Митя, я твоя жена. Мы с тобой должны быть одним целым. Семьей. А твоя мама — это отдельно. Да, ты ее любишь, это нормально. Но решения о нашей жизни принимаем мы вдвоем. Не втроем.
— Я не могу просто отвернуться от нее.
— Я не прошу тебя отворачиваться. Я прошу тебя быть мужем. Взрослым, самостоятельным человеком. Который не спрашивает у мамы разрешения на каждый шаг.
— Ты преувеличиваешь. Я же не спрашиваю разрешения.
— Митя, ты три года женат. Но до сих пор боишься сказать матери "нет". До сих пор ставишь ее мнение выше моего. До сих пор считаешь, что она имеет право вмешиваться в нашу жизнь.
— Она имеет право интересоваться. Она переживает за меня.
— Интересоваться и командовать — разные вещи. Твоя мама не интересуется. Она указывает. И ты ей подчиняешься.
Митя отвернулся к окну. Яна видела, как напряжены его плечи, как он сжимает челюсти.
— Что ты хочешь от меня? — наконец спросил он.
— Я хочу, чтобы ты стал мужем. Чтобы мы были парой, а не тремя разными людьми, которые живут под одной крышей. Я хочу, чтобы ты научился говорить матери "нет", когда она лезет в наши дела. Я хочу, чтобы ты принимал решения сам, а не ждал, что она тебе скажет, как правильно.
— А если я не могу?
Яна замерла. Вот оно. Он сам признался.
— Не можешь или не хочешь?
— Не знаю. Она меня вырастила одна. Отец почти не занимался мной. Она все для меня сделала. Я не могу ее обидеть.
— Митя, ты можешь любить мать и быть ей благодарным. Но ты не можешь жить ее жизнью. У тебя своя жизнь. Своя семья. Я.
— Значит, ты хочешь, чтобы я выбирал между вами?
— Нет. Я хочу, чтобы ты понял разницу. Мать — это одно. Жена — другое. И приоритеты должны быть правильными.
Они замолчали. Принесли заказ, но ни один не притронулся к еде.
— Яна, я тебя люблю, — тихо сказал Митя. — Я не хочу тебя терять.
— Я тоже тебя люблю. Но любви недостаточно. Нужно еще и уважение. И понимание. А у нас этого нет.
— Давай попробуем еще раз. Я постараюсь. Правда.
Яна посмотрела на него долгим взглядом. На его умоляющие глаза, на знакомое лицо, которое она любила три года. И поняла — он не изменится. Он постарается, да. Неделю, может, две. А потом все вернется на круги своя. Потому что менять себя он не хочет. Ему удобно так, как есть.
— Митя, ответь мне честно. Прямо сейчас. Ты готов поставить границы с матерью?
— Какие границы?
— Чтобы она не приезжала без предупреждения. Чтобы не оставалась больше чем на три дня. Чтобы не лезла в наши финансы, в мои обязанности по дому, в наши планы. Чтобы мы с ней общались, но чтобы она не управляла нашей жизнью.
Митя покачал головой:
— Это жестоко. Она же одна. После отца ей тяжело.
— Митя, твой отец ушел три года назад. Три года. Твоя мама — здоровая женщина пятидесяти шести лет. У нее своя квартира, пенсия, она сдает эту квартиру и получает дополнительный доход. Ей не тяжело. Ей удобно управлять тобой.
— Откуда ты знаешь про сдачу квартиры?
— Соседка Тамара Ивановна рассказала. Случайно. Вот, кстати, интересный момент. Твоя мама говорила, что хочет продать квартиру и переехать к нам. Но она ее не продавала. Она ее сдает. И получает деньги. А тебе говорила, что ей не хватает на лекарства, и ты переводил ей по пятнадцать тысяч.
Митя побледнел:
— Это неправда.
— Митя, это правда. Проверь объявления в интернете. Ее квартира там сдается уже два года.
Он молчал. Яна видела, как в его глазах борются недоверие и понимание.
— Даже если это так... может, ей действительно нужны были деньги. На что-то другое.
— Митя, ты сейчас слышишь себя? Твоя мать соврала тебе. Она манипулирует тобой. Но ты все равно ищешь оправдания.
— Она моя мать!
— Я твоя жена!
Яна встала из-за стола. Дальше сидеть было бессмысленно.
— Митя, мне жаль. Но я не могу так жить. Я пыталась три года. Пыталась быть терпеливой, понимающей. Пыталась сделать из тебя взрослого человека. Но ты не хочешь взрослеть. Тебе удобно быть маминым сыном.
— Яна, постой!
— Нет. Я устала. Я устала бороться. Я устала быть второй в твоей жизни после матери. Я хочу жить со взрослым мужчиной, а не с мальчиком, который боится маму расстроить.
— То есть ты бросаешь меня? Из-за мамы?
— Нет, Митя. Я ухожу из-за тебя. Из-за того, что ты не хочешь меняться. Из-за того, что тебе важнее не обидеть мать, чем сохранить брак.
Она надела куртку и вышла из кафе. Митя не пошел за ней.
***
Неделю Яна жила у Светы. Потом сняла однокомнатную квартиру на другом конце города. Митя звонил первые три дня, потом перестал. Прислал одно сообщение: "Если передумаешь, я буду ждать."
Вероника Витальевна названивала каждый день. Яна сначала не брала трубку, потом все-таки ответила. Разговор был коротким.
— Яна, одумайся. Ты разрушаешь семью.
— Вероника Витальевна, семью разрушили вы. Своим вмешательством.
— Я только добра желала!
— Возможно. Но добро с вашей стороны оказалось разрушительным. Я подаю на развод. Пожалуйста, больше мне не звоните.
Она отключила звук на звонках со свекровью. Через две недели подала документы. Митя не возражал.
Света как-то спросила:
— Не жалеешь?
Яна задумалась. Жалела ли она? О времени, потраченном на брак с человеком, который не хотел взрослеть? О попытках изменить того, кто не собирался меняться?
— Жалею только о том, что не сделала этого раньше. Я три года пыталась быть идеальной женой. Терпеливой, понимающей. Думала, что он изменится, что он увидит, что так нельзя. Но он не хотел видеть. Ему было удобно.
— Как ты сейчас?
— Спокойно. Впервые за долгое время — спокойно.
И это была правда. В новой квартире Яна чувствовала себя легко. Никто не критиковал, как она готовит или убирает. Никто не требовал зарплату. Никто не звонил матери по десять раз на дню.
Она приходила с работы, готовила себе ужин, смотрела фильм или читала книгу. Простые вещи, которые раньше казались невозможными.
Через месяц ей на почту пришло сообщение от Тамары Ивановны. Соседка каким-то образом узнала ее рабочий адрес:
"Яночка, не хочу лезть не в свое дело. Но Митя совсем скис. Ходит как потерянный. Вероника Витальевна, кстати, снова к нему переехала. Живет теперь там постоянно. Командует им, как прежде. Я вот подумала — может, он наконец поймет, что натворил. А может, так и будет всю жизнь маменькиным сынком. Ты правильно сделала, что ушла. Жизнь у тебя впереди."
Яна прочитала письмо и удалила его. Ей не было больно. Не было обидно. Было только облегчение от того, что она больше не часть этой истории.
Развод оформили через три месяца. Митя пришел на заседание один. Они расписались в документах молча, не глядя друг на друга. На выходе он окликнул ее:
— Яна.
Она обернулась.
— Может, еще не поздно? Может, попробуем?
Она покачала головой:
— Митя, ты изменился?
— Я... я стараюсь.
— Твоя мама живет с тобой?
Он отвел взгляд:
— Да. Но это временно.
— Она говорит тебе, что делать?
— Ну... иногда советует.
— Ты слушаешь эти советы?
— Она же опытнее.
Яна вздохнула:
— Вот видишь. Ничего не изменилось. И не изменится. Потому что ты не хочешь. Желаю тебе счастья, Митя. Правда желаю. Но без меня.
Она ушла, не оглядываясь.
Прошло еще два месяца. Яна привыкла к новой жизни. К тишине в квартире. К тому, что можно планировать выходные, не спрашивая ни у кого разрешения. К тому, что деньги в кошельке — ее деньги, и она сама решает, на что их тратить.
Света иногда спрашивала, не одиноко ли ей. Яна отвечала честно — нет. Одиночество — это когда ты один и тебе плохо. А ей было хорошо. Она была сама по себе, и это было правильно.
Однажды вечером она сидела на подоконнике своей квартиры с кружкой в руках и смотрела на город. Огни в окнах, машины внизу, люди, спешащие по своим делам. Где-то там жил Митя со своей матерью. Где-то там была ее прошлая жизнь, от которой она отказалась.
И ей не было жаль. Совсем.
Телефон завибрировал. Сообщение от Светы: "Как ты?"
"Хорошо. Правда хорошо."
"Рада за тебя."
Яна допила и поставила кружку на стол. Завтра будет новый день. Без Мити, без Вероники Витальевны, без попыток переделать кого-то под себя. Просто ее день. Ее жизнь. И это было лучшее, что с ней случалось за последние три года.
Она не пыталась сделать из Мити взрослого человека. Она просто поняла, что это невозможно, если он сам этого не хочет. И приняла решение. Жить дальше. Без него. Одна, но спокойно.
И это было правильно.