В прошлом номере газеты наш земляк, художник-постановщик Эдуард Галкин, рассказал о своём участии в съёмках сериала 'Хроники русской революции'. Сегодня беседа с ним посвящена положению дел в отечественном кинематографе. — Эдуард Юрьевич, 'Хроники русской революции' вызвали неоднозначную реакцию в обществе. Возникает ли желание вступить с критиками в диалог? — Это зависит от того, кто и как критикует. Когда человек в сети анонимно пишет гадости ради того, чтобы выплеснуть свою злобу, глупо обращать на это внимание. Другое дело, если это профессиональный журналист или кинокритик, отвечающий за свои слова. Это мне интересно. Или, например, когда профессиональные историки искренне хотят понять, почему в фильме с историческим сюжетом разные события отражены иначе, чем это известно науке. Я в меру своей компетенции всегда готов к диалогу. — Как вы оцениваете сегодняшнее состояние российской киноиндустрии, что в ней изменилось за последние годы? — Российскому кино скоро будет 130 лет. У нас есть государственная политика в этой сфере и её бюджетное финансирование. Выпускается примерно 120 − 130 фильмов в год, очень разных. Меня часто спрашивают, когда же, мол, вы, киношники, начнёте делать нормальные фильмы, как 'Белое солнце пустыни', 'Бриллиантовая рука', 'В бой идут одни старики'. Я отвечаю на это прямо и откровенно: никогда. Время сейчас другое. Когда я начинал работать в индустрии, кино снималось только на плёнку. Потом появилась компьютерная графика, цифровое изображение, развивалась реклама, музыкальное видео, видеоигры, теперь в нашу жизнь пришли нейросети. Всё это влияет на кинематограф, меняет его эстетику, усложняет форму и содержание. Благодаря стремительному развитию ИИ в обозримом будущем каждый зритель получит возможность сгенерировать фильм на свой вкус. Вызовы времени — С какими вызовами сталкивается художник-постановщик в России? — Многие исполнительные продюсеры посредственно разбираются в вопросах художественного-декорационного ремесла, а потому не умеют грамотно выстроить стратегию производства. Поверхностная культурная подготовленность большинства режиссёров и операторов, их неразвитый, банальный визуальный вкус, сакрализация заезженных референсов и усреднённое, скудное воображение. Нехватка выразительного реквизита и эстетичных объектов для съёмок. Все эти факторы осложняют работу художников. Кроме того, нам хотелось бы получать авторские отчисления с картин, сериалов и иметь адекватную социальную защиту в пенсионном возрасте. — Как развитие компьютерной графики (CGI) изменило вашу профессию? И как принимается решение — строить ли натуральную декорацию или создать мир в цифре? — Всё надо сначала считать и сравнивать. Сейчас у меня проект про 1812 год: французские войска входят в Москву, Наполеон тоскует в Кремле. Сразу проблема с объектами. Кремля в том виде, какой он был в начале XIX века, нет, Москвы той нет, телег, бочек таких нет. Интерьер по той эпохе остался, условно, один — в Кусково. Конечно, без CGI такое снять невозможно. Хотя и декорации строятся, и много реквизита изготовили, и костюмы шили специально для этого проекта. Другой пример — у меня был недавно полнометражный фильм, где 90 % действия происходит в одной квартире. Построили, конечно, декорацию в павильоне, и в ней снимали. Но объём CGI там будет большой, потому что много сцен происходят на экране ноутбука главного героя, такое кино внутри кино. Весь фильм мы снимали с экраном, на котором была включена зелёная заставка. А дальше всё будет нарисовано и подставлено в постпродакшне. Разные проекты, разные задачи. Далеко не всегда очевидно, что будет дешевле: построить декорацию или нарисовать всё в посте. — Как кинохудожнику удаётся отстаивать авторский, визуальный язык в условиях, возможно, ограниченного бюджета и жёсткого графика? — Это происходит путём диалога. Бывает, что для общего блага, чтобы найти оптимальное решение, приходится потратить много нервных клеток. Работа художника в кино — это высокие риски, потому что мы зависим от результата работы контрагентов и отвечаем за потраченные деньги перед продюсерами. Общение — это тоже сфера моей профессии. Я работаю в таких коллективах, где надо иметь определённый авторитет, чтобы что-то говорить. А если художник не умеет убеждать, он в производстве тонет. — Какие проекты с вашим участием особенно запомнились и почему? — 'Какраки', 'Садовое кольцо', 'Ваш репетитор', 'Топи'. Это те фильмы, которые мне лично близки по своим кинематографическим качествам, по интонации, по стилю. В них есть глубокое содержание, мне нравится в них моя работа тоже. Я могу смотреть их ещё раз. Потому что именно таким в моём понимании должно быть кино. Сейчас к этим фильмам прибавились 'Хроники русской революции'. Я уже сейчас заново пересматриваю многие сцены. — На кого из современных художников-постановщиков вы равняетесь? Чьи работы в фильмах или сериалах последних лет считаете эталонными? — Ещё раз отмечу Ирину Очину и Сергея Австриевских, с которыми я работал над 'Хрониками'. И хочу рассказать о других художниках нашего поколения. Владимир Гудилин, который начал сейчас проект 'Война и мир'. Григорий Пушкин заканчивает гигантскую декорацию проекта 'Трудно быть Богом'. Фёдору Савельеву известность принёс проект 'Финист. Первый богатырь'. Сергей Тырин, Сергей Агин, Сергей Февралёв, Евгений Качанов, Андрей Панкратов, Жанна Пахомова, Мария Турская, Артём Кузмин, Денис Бауэр — есть ещё замечательные художники. А всего около 150 человек в нашей индустрии. Их работы — это результат таланта, опыта и профессиональной культуры. Русские художники кино — одни из лучших в мире. Этому способствует наше академическое художественное образование, которое сохранило свои традиции. Профессия в фокусе — Как вы оцениваете возможности современной российской киноинфраструктуры — от павильонов и служб по изготовлению реквизита до костюмерных баз? Чего не хватает? — Есть глобальная проблема — в нашей стране плохо накапливается материальная культура. Рушатся здания, сносятся памятники, выбрасывается на помойку антиквариат. Дело не в том, что в России не хватает денег на бережное хранение ценностей. Нет понимания, что такое культурная ценность. Беречь своё наследие — это прежде всего умение прощать и принимать свою историческую судьбу, а с этим у нас сложно. Так что найти для съёмок старый автомобиль, старое зеркало, перчатки, которым 150 лет, настольную лампу для кабинета — всё требует неадекватно больших усилий, потому что было растоптано когда-то. Готового с полки взять почти нечего. Материальная база для работы художников в российском кино намного беднее, чем на больших зарубежных студиях. — Ваш совет для молодых людей, которые только мечтают стать художниками-постановщиками. С чего начать свой путь в профессию, где искать возможности для стажировок и первого опыта? — Сначала надо получить качественное образование. Я рекомендую учиться во ВГИК, на художественном факультете СПбГУ, СПбГАТИ и в Московской школе кино. Обучение в этих заведениях даст профессию и станет трамплином для работы в индустрии.
В прошлом номере газеты наш земляк, художник-постановщик Эдуард Галкин, рассказал о своём участии в съёмках сериала 'Хроники русской революции'. Сегодня беседа с ним посвящена положению дел в отечественном кинематографе. — Эдуард Юрьевич, 'Хроники русской революции' вызвали неоднозначную реакцию в обществе. Возникает ли желание вступить с критиками в диалог? — Это зависит от того, кто и как критикует. Когда человек в сети анонимно пишет гадости ради того, чтобы выплеснуть свою злобу, глупо обращать на это внимание. Другое дело, если это профессиональный журналист или кинокритик, отвечающий за свои слова. Это мне интересно. Или, например, когда профессиональные историки искренне хотят понять, почему в фильме с историческим сюжетом разные события отражены иначе, чем это известно науке. Я в меру своей компетенции всегда готов к диалогу. — Как вы оцениваете сегодняшнее состояние российской киноиндустрии, что в ней изменилось за последние годы? — Российскому кино скоро будет 130 лет. У нас