В конце 1981 года на торжествах, посвященных юбилею советского цирка, в ложе блистали три дамы, чьи украшения по стоимости могли бы соперничать с экспонатами Алмазного фонда.
Супруга главы МВД Светлана Щёлокова гордо демонстрировала бриллианты чистейшей воды.
Рядом с ней была дочь генерального секретаря Галина Брежнева, которая сияла в драгоценностях из закрытых частных коллекций.
Ну и третьей дамой, выставляющей напоказ старинные фамильные камни, была легендарная укротительница львов Ирина Бугримова. Ей исполнился семьдесят один год.
Череда роковых событий запустилась буквально через несколько дней.
Квартиру Бугримовой обчистили, спустя три недели под стражу взяли фаворита Галины Брежневой, а еще через несколько дней первый заместитель председателя КГБ, генерал армии Семён Цвигун был обнаружен мертвым на дорожке своей дачи.
Официальные сводки сухо сообщили об «острой сердечной недостаточности», однако на церемонии прощания вдова заметила то, что пытались скрыть гримеры, а именно, след от пули.
Бориска и советская принцесса
Биография Бориса Буряце вполне могла бы лечь в основу авантюрного романа.
Родившись в семье цыганского барона, он начал свой жизненный путь с судимости за кражу. Впрочем, это пятно в биографии не помешало ему построить блестящую сценическую карьеру. Сначала он стал солистом театра «Ромэн», а позже был принят в труппу Большого театра.
В начале восьмидесятых Буряце был одной из самых колоритных фигур столичной богемы.
Его невозможно было не заметить. Мужчина носил пиджаки кричащих расцветок, шёлковые сорочки с пышным жабо и массивные перстни с крупными камнями, украшавшие почти каждый его палец.
Жизнь артиста напоминала сказку. У Буряце имелись роскошные апартаменты на улице Чехова и новенький «Мерседес» во дворе. А ещё он просто обожал проводить щедрые застолья для гостей, где черную икру подавали огромными банками, а шампанское лилось рекой.
Спонсором всего этого великолепия выступала Галина Брежнева.
Об их романе говорили по всей Москве. «Советской принцессе» уже перевалило за пятьдесят, тогда как её избраннику едва исполнилось тридцать пять.
Галина буквально осыпала молодого фаворита дорогими подарками и обеспечила ему протекцию в Большом театре. Буряце же, используя высокие связи и старые контакты в криминальном мире, развернул бурную деятельность по скупке и перепродаже бриллиантов, за что в узких кругах получил прозвище «Борис Бриллиантович».
Ходили легенды, что по вечерам он любил высыпать свои сокровища в хрустальную вазу и под светом разноцветных ламп любоваться игрой граней.
Ограбление века и арест любовника
Тридцатого декабря 1981 года к знаменитой высотке на Котельнической набережной подкатил фургон.
Из него вышли трое импозантных мужчин, которые с трудом несли огромную пушистую ель. Консьержу они уверенно заявили, что доставляют новогодний сюрприз для народной артистки Бугримовой, и тот, не заподозрив неладного, пропустил их.
Хозяйки дома не оказалось, но это не остановило «курьеров». Проникнув в квартиру, они не спеша отыскали на кухне запеченную индейку, съели её, запивая дорогим вином из хозяйских запасов, и лишь затем забрали уникальную коллекцию бриллиантов, которая числилась в международных каталогах как одна из лучших в мире.
Развязка наступила быстро.
Через несколько дней в Шереметьево таможенники задержали пассажира, в пальто которого были зашиты три камня из похищенной коллекции.
На допросе курьер сдал заказчика. В январе Буряце вызвали на Лубянку. Он прибыл туда в норковой шубе, норковых сапогах, с дымящейся сигаретой и любимой болонкой на руках.
Но спесь слетела с него в одно мгновение, когда следователь объявил об аресте. Барон кинулся звонить Галине, но та, не оправившись после затяжных новогодних празднеств, просто повесила трубку, бросив возлюбленного на произвол судьбы и советского правосудия.
Человек Брежнева в КГБ
Связь Семёна Кузьмича Цвигуна с Леонидом Брежневым тянулась еще с начала пятидесятых годов, со времен их совместной работы в Молдавии.
Тогда Брежнев занимал пост первого секретаря ЦК Компартии республики, а Цвигун был заместителем министра госбезопасности. Эта старая дружба сыграла ключевую роль в карьере генерала.
Когда в 1967 году Брежнев окончательно укрепил свои позиции в Кремле, он назначил проверенного соратника первым заместителем председателя КГБ.
Цвигун стал «глазами и ушами» генсека в могущественном ведомстве, призванным присматривать за лояльностью комитета и его шефа Юрия Андропова.
Долгое время ходили упорные слухи, что их жены были родными сестрами, однако вдова генерала впоследствии опровергла эти домыслы в интервью. Главная миссия, возложенная Брежневым на друга, звучала предельно конкретно:
«Позаботься, чтобы не трепали имя детей».
Генерал должен был стать щитом, оберегающим семью генсека от скандалов.
Но «бриллиантовое дело» развивалось по своей неумолимой логике.
Следствие шаг за шагом распутывало клубок. От ограбленной квартиры нити вели к Буряце, а от него шли прямиком к Галине Брежневой. Цвигун оказался в западне, потому что остановить запущенный маховик он был не в силах.
Курьер давал показания, Буряце сидел в Лефортово, а столица полнилась слухами о «бриллиантовой мафии» под крылом генсека.
Роковой разговор с Сусловым
В середине января 1982 года Цвигуна вызвали «на ковер» к Михаилу Суслову.
Формально секретарь ЦК, а на деле Суслов был вторым человеком в государстве и главным хранителем идеологической чистоты.
О чем именно говорили эти двое за закрытыми дверями, доподлинно неизвестно, но все источники согласны в том, что беседа была тяжелой, неприятной и безрезультатной.
Суслов, который летом 1981 года готовил жесткое постановление о борьбе с коррупцией, тем не менее, категорически запрещал бросать тень на имя Брежнева.
Генерал Филипп Бобков, возглавлявший в то время знаменитое Пятое управление КГБ, в своих мемуарах прямо указывал на этот конфликт как на причину трагедии.
По его словам, самой распространенной версией стала ссора с Сусловым. Идеолог не разделял решимости Цвигуна в борьбе с коррупцией, когда дело касалось элиты.
«Понимая, что силы неравны и Суслова ему не одолеть, Цвигун как человек принципиальный не нашёл иного выхода», — писал Бобков.
На двадцать второе января у Суслова была назначена встреча с самим Брежневым для обсуждения «бриллиантового дела», но этот разговор так и не состоялся.
Выстрел на дачной дорожке
Девятнадцатого января 1982 года Семён Цвигун находился на отдыхе и лечении в санатории «Барвиха» вместе с супругой Розой.
День шел своим чередом, пока после обеда к генералу не приехал его секретарь Волков. Он привез жалованье и пакет документов. Разговор проходил тет-а-тет.
Когда Волков уехал, состояние генерала резко изменилось. Он стал заметно нервничать и вдруг заявил о необходимости срочно ехать на дачу в поселок Усово, якобы проверить, как продвигается ремонт, хотя супруги посещали дом всего пару дней назад.
Роза планировала поездку в город к парикмахеру, но муж настоял, чтобы она поехала с ним, пообещав, что это не займет много времени.
По прибытии на дачу жена ушла в дом, а сторож Николай отправился по хозяйственным делам посыпать дорожки песком. Цвигун остался у автомобиля наедине со своим водителем Павлом Черновым.
Генерал попросил у шофера его служебное оружие, якобы чтобы осмотреть его. Чернов успел лишь предупредить:
«Осторожно, он заряжен».
В следующую секунду раздался выстрел, оборвавший жизнь первого заместителя председателя КГБ.
Прибывшая бригада врачей была бессильна.
В протоколе скорой помощи сухим медицинским языком зафиксировали:
«Усово, дача 43. 19 января 1982 г. 16.55. Констатирована смерть».
Вскоре на место происшествия прибыл Юрий Андропов. Выслушав сбивчивый рассказ водителя, он произнес:
«Цвигуна я им никогда не прощу!»
Некролог без подписи
Двадцать первого января главная газета страны «Правда» напечатала некролог Семёну Цвигуну.
Официальной причиной ухода назвали «тяжёлую и продолжительную болезнь».
Однако внимательные читатели, привыкшие в СССР читать между строк, сразу заметили, что под текстом некролога отсутствовали подписи высших лиц - Брежнева, Суслова и Кириленко.
Для чиновника такого ранга и личного друга генсека это было неслыханно. Это могло означать только то, что обстоятельства смерти генерала вызывают вопросы в верхах.
Подпись поставил лишь Юрий Андропов как прямой начальник. Семья Брежневых проигнорировала похороны, несмотря на пятнадцатилетнюю дружбу и близкое соседство.
А мистика продолжилась...Всего через шесть дней после гибели Цвигуна скончался и сам Михаил Суслов.
Незадолго до этого он лег в Кунцевскую больницу на плановое обследование, хотя всю жизнь славился тем, что избегал врачей. Вечером 21 января, приняв лекарство, он смотрел телепередачу о Ленине и внезапно потерял сознание, чтобы больше никогда не прийти в себя.
Официальный диагноз - инсульт, но по Москве тут же поползли слухи, что здоровье «серого кардинала» подорвал именно тот тяжелый разговор с Цвигуном о судьбе Галины Брежневой.
Три версии
Официальную версию позже озвучивал бывший глава КГБ Владимир Крючков.
Согласно ей, Цвигун мучился от рака головного мозга и в момент просветления принял решение уйти из жизни, чтобы прекратить страдания. Этой же точки зрения придерживался академик Чазов.
Однако эта версия рассыпается о свидетельства лечащего врача Цвигуна, хирурга Михаила Перельмана (оперировавшего генерала еще в 1971 году).
В своих мемуарах «Гражданин Доктор» Перельман утверждал, что в декабре 1981 года, всего за три недели до трагедии, консилиум врачей не обнаружил у Цвигуна ни рецидива рака, ни каких-либо других опухолей.
Политическая версия произошедшего связывает с давлением Суслова, мол, Цвигун оказался между молотом и наковальней, пытаясь расследовать дело, нити которого вели в семью его покровителя.
Третья версия, которой придерживаются родственники генерала, предполагает убийство. Внучка Цвигуна, Виолетта Ничкова, снявшая документальный фильм-расследование, обращала внимание на странности. На непонятную милицейскую машину, замеченную по дороге к даче, на попытку вскрытия сейфа генерала еще при жизни и ту самую фразу Андропова о «них». Кто такие «они», так и осталось загадкой.
Что стало с участниками
Судьба остальных участников этой драмы сложилась печально.
Борис Буряце был осужден на пять лет за спекуляцию. Он вышел на свободу в 1986 году, но насладиться волей не успел, потому что через год скончался при невыясненных обстоятельствах в возрасте сорока одного года.
Галина Брежнева после смерти могущественного отца покатилась по наклонной.
Она начала много пить, периодически оказывалась в клиниках. Финал «кремлёвской принцессы» был трагичен. В 1994 году дочь оформила над ней опекунство и отправила в психиатрическую лечебницу в деревне Добрыниха. Там Галина и умерла от инсульта 30 июня 1998 года, в полном одиночестве и нищете, не имея денег даже на сигареты.
Зять Брежнева (муж Галины) Юрий Чурбанов в январе 1987 года был арестован и получил двенадцать лет строгого режима по громкому «узбекскому делу» (хотя следствие смогло доказать лишь малую часть инкриминируемых взяток).
Материалы расследования смерти Семёна Цвигуна остаются под грифом «секретно». Семья генерала так и не получила доступа к архивам ФСБ, получая стандартные отписки.
В истории болезни и свидетельстве о смерти по-прежнему значится диагноз, в который мало кто верит: «острая сердечная недостаточность».