Отречение Василина ворвалась в подвал, и ее охватило физическое омерзение. Воздух был густым и сладковато-гнилостным, словно в склепе. Свет от Камня, пульсирующий багровыми всполохами, выхватывал из мрака кошмарную картину: выжженные в бетоне спирали, Лену, привязанную к стулу скотчем, и Егора, занесшего над ней длинный, изогнутый кинжал с черной рукоятью. Но самым ужасным был звук — низкое, гортанное бормотание, которое исходило от Егора. Оно не было человеческим. — СТОЙ! — крикнула Василина, но ее голос потерялся в гулком пространстве подвала. НАЧАЛО Егор медленно повернул к ней голову. Его глаза были двумя угольками, тлеющими в провалах глазниц, пустыми, словно у куклы. На его лице не было ни ярости, ни торжества, лишь холодная, отрешенная сосредоточенность жреца, выполняющего священный долг. — Не мешай, — его голос был похож на скрежет камня. — Идет преображение. Лена, увидев Василину, забилась на стуле, но не могла никак освободиться. Последние капли надежды смешались с отчаянием,
Публикация доступна с подпиской
Премиум