Слева направо изображены: великий князь Александр Павлович (будущий император Александр 1) в мундире лейб-гвардии Семёновского полка. Он опирается на поедестал с бюстом Петра І. Рядом с ним стоит великий князь Константин Павлович в мундире лейб-гвардии Конного полка. Дальше к сидящей матери-императрице Марии Фёдоровне прислонился маленький великий князь Николай Павлович (будущий император Николай I). За императрицей стоит великая княгиня Екатерина Павловна (будущая королева-консорт Вюртембергская), а в центре композиции за арфой изображена великая княгиня Мария Павловна (будущая великая герцогиня Саксен-Веймар-Эйзенахская). За ней среди кустов находится колонна с бюстом умершей 6 младенчестве великой княгини Ольги Павловны. Далее, опершись на ногу императора Павла I, представленного в мундире Преображенского полка, стоит младшая дочь - великая княгиня Анна Павловна (будущая королева-консорт Нидерландов). Рядом с креслом на земле сидит великий князь Михаил Павлович.
В правой части картины с краю стоят великие княгини Александра Павловна (будущая палатина Венгерская) и Елена Павловна (будущая герцогиня Мекленбург-Шверинская)
Продолжу нашу интересную историю Романовых.
Павел I и его супруга Мария Федоровна с нетерпением ждали появления на свет первенца, мечтали о том, как будут его воспитывать, строили планы относительно его будущего.
Павел хотел дать своему сыну ту родительскую любовь, которой был лишен сам.
Между тем императрица Екатерина полагала, что мальчик, которому суждено со временем занять российский престол, должен воспитываться так, как будет угодно ей, а вовсе не родителям, давшим ему жизнь. Она публично заявила: она не верит, что мать и отец смогут дать ее внуку «разумное воспитание», и забрала его.
Молодые супруги получили тяжелый удар, вызвавший чувство горькой обиды, были унижены, раз давлены. К тому же всё, происходившее в императорском семействе, становилось достоянием общества, обсуждалось, комментировалось, обрастало сплетнями, и это добавляло отчаяния. Мария, которая всегда стремилась к дружеским отношениям со свекровью, теперь утвердилась в мысли, что императрица — настоящий деспот.
Рождения второго ребенка Павел и Мария ждали уже с другим настроением — к радости добавлялись тревога и страх.
Они уговаривали себя — Александр был первенцем, старшим сыном, которому, согласно родовой лестнице, суждено со временем занять престол, и поэтому Екатерина пожелала лично контролировать процесс воспитания будущего венценосца.
Не станет же она отнимать у родителей всех детей подряд? И всё же их беспокоил: ужасная мысль: а вдруг история повторится? И второго ребенка у них тоже заберут?
Увы, история повторилась...
Когда в апреле 1779 г. у великокняжеской четы родился второй сын, нареченный Константином Екатерина снова разлучила ребенка с родителями и перевезла его в свои покои - чтобы воспитывать и этого внука без их участия.
Молодая мать был в отчаянии.
У императрицы Екатерины были и на этого мальчика далеко идущие планы. Новорожденный малыш императорских кровей должен был ста главным звеном в так называемом Греческом проекте, чрезвычайно занимавшем Екатерину в конце
1770-х гг. Императрица мечтала нанести сокрушительный удар по Турции и восстановить под протекторатом России православную византийскую империю со столицей в Константинополе (современный Стамбул). И кто же должен был взойти на константинопольский престол, как не император Константин? Поэтому мальчику дали имя в честь знаменитого древнего императора, некогда сделавшего Константинополь (то есть город Константина) столицей своей великой империи.
К новорожденному великому князю специально пригласили нянек-гречанок, чтобы мальчик с первых же дней слышал греческую речь и этот язык стал бы для него родным. Родителей же, способных, как полагала Екатерина II, привить мальчику ненужный интерес к Пруссии, к Константину пускали столь же редко, как и к Александру.
Константин действительно всю жизнь прекрасно изъяснялся на греческом, письма писал преимущественно на этом языке и почитывал труды Софокла и Платона не в переводах, а в оригинале. Однако Константину не суждено было взойти на византийский престол, да и сама идея возрождения Византии оказалась утопи-ческой. Родителям оставалось лишь страдать...
А. М. Тургенев, тобольский губернатор и впоследствии директор медицинского департамента, в своих «Записках» писал об этом так: «Павел и супруга его Мария Фёдоровна в отношении к детям своим находились в таком же состоянии, как садовник к ананасу. С большим принужде-нием, да и то весьма редко, в течение года два-три раза, дозволяла Екатерина внучатам своим ехать к родителям повидаться. Назначала часы времени, сколько им дозволялось провести в Павловске или Гатчине — имениях Павла... Родители детей, дети родителей не дозволяли себе, может быть, не смели, прижать к сердцу друг друга, говорить со все откровенностью души, по чувствам сердца, забыть на минуту ненавистный, мучительный, противоестественный устав этикета двора.
Дочка, родившаяся у Павла и Марии в 1783 г., получила свое имя в честь старшего брата Александра. Этим подчеркивалось, что мальчики для царского рода предпочтительнее, а девочки всегда будут пребывать на вторых ролях.
Императрица Екатерина не пришла в восторг при известии, что на этот раз родилась внучка, ведь блестящие перспективы открывались наследникам: старшему, Александру, царский венец, для Константина, возможно, удастся возродить Византию; тем, кто родится позже, тоже гарантированы высокое положение при дворе и значительная роль в политике. А вот девчонки... Толку от них в государственных делах никакого, а подрастут, так начнется еще и суета с поиском женихов. Еще в 1778 г., через несколько дней после рождения первого внука, Александра, императрица пессимистично писала своему приятелю барону Гримму о дочерях Павла, которых еще не было на свете и которые лишь гипотетически могли появиться в будущем:
«Дочери будут все плохо выданы замуж, потому что ничего не может быть несчастнее русской великой княжны. Они не сумеют ни к чему примениться; всё им будет казаться мелким... Конечно, у них будут искатели [руки и сердца], но это приведет к бесконечным недоразумениям... При всём том может случиться, что женихов не оберешься».
В отличие от внуков, Екатерина не забрала Александру себе. Счастливые Павел и Мария могли наконец воспитывать ребенка так, как считали нужным. Они наслаждались родительскими обязанностями. Спустя год после рождения Александры на свет появилась еще одна дочь —Елена, через два года — Мария, еще через два Екатерина.
Бабушка только радовалась морщилась, узнавая, что на свет появилась новая внучка.
В 1792 г. у Павла и Марии родилась Ольга, а в 1795 г. — Анна. И лишь последними детьми снова были мальчики - Николай и Михаил. Родовое древо Романовых, совершенно оскудевшее было в XVIII столетии, вдруг мощно разветвилось, образовав большой родственный клан.