– А давай еще «Хеннесси» закажем! И вот той рыбки красной, которая рулетиками, уж больно душевно пошла! – громогласный бас дяди Толи перекрывал даже живую музыку, игравшую в банкетном зале.
Нина сделала вид, что поправляет салфетку, хотя на самом деле ей хотелось сжать скатерть так, чтобы побелели костяшки пальцев. Она бросила быстрый взгляд на мужа. Вадим сидел во главе стола, раскрасневшийся, счастливый, с расстегнутым воротом рубашки, и благодушно кивал каждому тосту. Юбилей – сорок пять лет – удался на славу. Гости, а это была в основном родня Вадима, гуляли так, словно завтра наступит конец света.
– Вадик, – тихо произнесла Нина, наклоняясь к уху мужа. – Мы уже вышли за рамки бюджета на тридцать процентов. Дядя Толя заказывает третью бутылку коньяка, который не входил в оговоренное меню.
Вадим отмахнулся, не глядя на жену, и широким жестом наполнил свою рюмку.
– Нинуль, ну не начинай. Один раз живем! Юбилей же! Люди радуются, уважают. Не позорь меня перед родней, оплатим. У тебя же премия квартальная была, я помню.
Нина выпрямилась. Премия была. И она уже вся ушла на аренду этого зала, на оплату ведущего, который сейчас проводил очередной конкурс с переодеванием, и на основной стол. Но «уважение», о котором говорил Вадим, почему-то измерялось исключительно глубиной ее кошелька.
Свекровь, Тамара Ивановна, сидевшая по левую руку от сына, вдруг оживилась, словно услышала звон монет. Она постучала вилкой по бокалу, требуя внимания.
– Дорогие гости! – провозгласила она, когда музыка немного стихла. – Сегодня мы прекрасно сидим, спасибо нашему Вадимушке за такой стол! Но, как говорится, хорошего праздника должно быть много! Душа требует продолжения! Поэтому завтра, по нашей старой семейной традиции, всех приглашаем на дачу к молодым! На шашлыки, на уху! Отдохнем на природе, доедим, так сказать, и допьем!
За столом раздался одобрительный гул.
– Правильно! – гаркнула золовка Лариса, сестра Вадима, которая приехала на праздник с мужем и тремя детьми. – А то в ресторане все чинно, благородно, а хочется по-простому, с гитарой, да баньку бы еще! Нина, у вас же баня работает? Мы тогда с ночевкой останемся, не зря же из Самары ехали.
Нина застыла. Никакого «второго дня» они с Вадимом не обсуждали. Дача была подготовлена к зиме, холодильник там был пуст, а сама Нина планировала провести воскресенье в тишине, отмокая в ванной после шумного субботнего вечера.
– Вадим? – в голосе Нины зазвенела сталь. – Какой второй день? Какая дача?
Муж виновато улыбнулся, но глаза его бегали.
– Ну, Нин, мама предложила... Родня собралась, редко видимся. Неудобно отказывать. Купим мяса, огурцов-помидоров, посидим по-семейному. Без пафоса.
– Без пафоса? – переспросила Нина, глядя, как официант вносит очередное блюдо с осетриной, которое никто не заказывал заранее, но которое кто-то из гостей ловко вписал в счет. – Ты представляешь, во сколько это обойдется? И кто будет готовить, убирать, топить баню? Я?
– Ой, да что ты начинаешь! – вмешалась Тамара Ивановна, поджав губы. – «Кто, кто». Все вместе! Мы поможем. Ты, Ниночка, главное, организацию обеспечь. Продукты там, напитки. А мы уж нарежем, накроем. Не чужие люди.
Вечер закончился далеко за полночь. Когда официант принес счет, сумма в папке из кожзаменителя заставила Нину на секунду задержать дыхание. Это было на двадцать тысяч больше, чем она рассчитывала в самых пессимистичных прогнозах. Дядя Толя и Лариса заказывали «на посошок» элитный алкоголь с собой, а Тамара Ивановна попросила упаковать все нарезки, даже те, что простояли на столе пять часов.
Вадим в этот момент очень удачно вышел «покурить» с двоюродным братом, поэтому картой расплачивалась Нина. Молча.
По дороге домой в такси Вадим был весел и слегка пьян, он пытался обнять жену, но Нина отодвинулась к холодному стеклу.
– Ты чего бука такая? – удивился он. – Отлично же посидели! Мама довольна, Ларка в восторге.
– Завтрашний банкет за чей счет, Вадим? – спросила Нина, глядя на мелькающие огни ночного города.
– Да какой там банкет! Так, пикник. Я же говорю – мясо, зелень, пиво. Копейки. У меня на карте тысячи три осталось, добавишь немного, и все. Ты же знаешь, мне зарплату только в пятницу дадут. Не оставлять же гостей голодными, люди издалека ехали.
– Три тысячи? – Нина усмехнулась. – На пятнадцать человек? Вадим, ты серьезно?
– Ну ты же у нас министр финансов, придумаешь что-нибудь, – зевнул муж, устраиваясь поудобнее. – Ты умеешь.
Утром Нину разбудил звонок свекрови. Часы показывали восемь утра.
– Ниночка, не спите? Мы уже собрались! – бодро прокричала Тамара Ивановна в трубку. – Сейчас заедем за вами, и сразу в гипермаркет. Ларка список набросала, чтобы ничего не забыть. А то на даче магазинов нет приличных. Выходите через полчаса.
Нина посмотрела на спящего мужа. Вадим храпел, раскинув руки, и явно не собирался вставать. Она встала, подошла к зеркалу. Лицо было уставшим, под глазами залегли тени. «Министр финансов», значит. «Придумаешь что-нибудь».
Она пошла на кухню, выпила стакан воды и приняла решение. Спокойное, холодное и окончательное.
Через сорок минут они стояли у входа в огромный гипермаркет. Делегация была внушительной: помятый, но старающийся держаться бодро Вадим, активная Тамара Ивановна, Лариса с мужем и детьми, и дядя Толя, которого мучила жажда.
– Так, берем две тележки! – командовала Лариса. – Одну под напитки, другую под еду. Вадик, кати!
Начался забег по рядам. Нина шла чуть позади, молча наблюдая за процессом. Родственники не стеснялись.
– О, шейка свиная, отличная! Берем килограмм... нет, давай пять, чтобы всем хватило! – Тамара Ивановна деловито швыряла вакуумные упаковки в тележку. – И ребра давай, Вадик любит ребра.
– А рыбу? Рыбу на решетке надо! – кричал дядя Толя. – Вон форель охлажденная, красавица! Штучек шесть возьмем, по стейку на каждого взрослого.
– Детям соки, йогурты, только хорошие бери, без химии! – наставляла Лариса мужа, сгружая в тележку дорогие упаковки. – И торт! Обязательно торт, вчера такой вкусный был, надо повторить.
– Уголь, розжиг, одноразовая посуда... – бормотал Вадим, послушно складывая все в гору.
В алкогольном отделе дядя Толя развернулся во всю ширь души.
– Пиво – это на разминку. Надо водочки хорошей, под уху. И коньячку для дам. Или вино? Лариса, ты что будешь?
– А давай мартини! – махнула рукой золовка. – Гулять так гулять! Нина же угощает, у нее вкус хороший.
Нина молчала. Она шла с маленькой корзинкой, в которую положила бутылку минеральной воды и пачку влажных салфеток.
– Нин, ты чего такая пассивная? – подскочила к ней свекровь, когда тележки уже с трудом проворачивали колеса под тяжестью деликатесов. – Посоветуй, какой сыр взять? Тот, с плесенью, или обычный?
– Берите оба, – ровно ответила Нина. – Если хотите.
– О, вот это разговор! – обрадовалась Тамара Ивановна и кинула в тележку две головки дорогого сыра. – И колбаски сырокопченой, палочки три. На завтрак останется.
Когда они подошли к кассам, гора продуктов возвышалась над краями тележек, как Эверест. Лента транспортера ползла бесконечно, поглощая килограммы мяса, рыбы, бутылки, коробки конфет, фрукты, овощи, упаковки с соками.
Кассирша, усталая женщина в синем жилете, монотонно пробивала товар.
– Пакет нужен? – спросила она.
– Десять пакетов! – скомандовала Лариса, уже начавшая фасовать продукты на том конце ленты.
Вадим стоял у терминала оплаты, переминаясь с ноги на ногу. Он оглянулся на Нину. Она стояла в двух шагах от него, изучая свою бутылку с водой.
– С вас двадцать восемь тысяч четыреста тридцать рублей, – озвучила сумму кассирша.
Повисла пауза. Вадим нервно хохотнул.
– Ого, набрали... Нинуль, давай карту. Или телефоном приложи.
Все родственники, уже начавшие упаковывать продукты, замерли и повернули головы к Нине. Тамара Ивановна улыбалась поощрительно, дядя Толя уже предвкушал запотевшую бутылочку, Лариса деловито ждала, чтобы продолжить укладку.
Нина медленно подошла к кассе. Она поставила на свободное место свою бутылку воды и пачку салфеток.
– Эти товары пробейте отдельным чеком, пожалуйста, – вежливо попросила она кассира.
– Что? – не понял Вадим. – Нин, ты чего? Зачем отдельно? Все вместе давай.
– Нет, Вадим, – Нина посмотрела ему прямо в глаза. В ее взгляде не было ни злости, ни раздражения, только безграничная усталость и спокойствие. – Я оплачиваю только свою воду. А этот банкет, – она кивнула на гору пакетов, – оплачиваешь ты. Ну, или твоя мама. Или Лариса. Кто там заказывал мартини и пять килограммов шеи?
В очереди за ними кто-то нетерпеливо вздохнул. Кассирша замерла с рукой над терминалом.
– Нина, не шути так, – голос Вадима дрогнул. – У меня нет таких денег, ты же знаешь. Мы же договорились.
– Мы не договаривались, – четко произнесла Нина, так, чтобы слышали все. – Ты сказал, что у тебя есть три тысячи. Вот на три тысячи и купи. Курицу, хлеб, пару огурцов. А фуа-гра, форель и элитный алкоголь я спонсировать не буду. Вчерашний ресторан обошелся мне в сто пятьдесят тысяч. Мой лимит на благотворительность исчерпан.
– Ты что творишь?! – взвизгнула Тамара Ивановна, бросая пакет с сыром. – При людях! Позоришь нас! Для родной матери жалко? Для сестры?
– Это не для матери, Тамара Ивановна, – спокойно ответила Нина, прикладывая телефон к терминалу, чтобы оплатить свои шестьдесят рублей за воду. – Это для вашей прихоти. Вы же сказали: «Не чужие люди, поможем». Вот и помогайте сыну оплатить счет. Скиньтесь. Вас тут четверо взрослых работающих людей. По семь тысяч с человека – и праздник состоится.
Дядя Толя поперхнулся воздухом. Лариса покраснела пятнами.
– У нас денег нет, мы в отпуске! – крикнула золовка. – Вадик, скажи ей! Она же твоя жена! Она обязана!
– Никто никому ничего не обязан, кроме как по закону или по совести, – отрезала Нина. – По совести я вам вчера устроила шикарный праздник. Вы даже спасибо не сказали, только требовали добавки. Хватит. Лавочка закрыта.
Она забрала свою воду и отошла в сторону.
– Женщина, оплачивать будете? – голос кассира стал ледяным. – Очередь задерживаете.
Вадим стоял красный как рак. Пот катился по его виску. Он смотрел то на огромную кучу продуктов, уже упакованную в пакеты, то на разъяренную мать, то на невозмутимую Нину.
– У меня... у меня нет, – выдавил он. – Отмена. Делайте отмену.
– Всю покупку? – уточнила кассир, и в ее голосе прозвучало нескрываемое презрение.
– Всю, – прошептал Вадим.
– Галя! У нас возврат на двадцать восемь тысяч! Ключ неси! – заорала кассирша на весь зал.
Родственники стояли, словно оплеванные. Дядя Толя с тоской смотрел, как бутылки, которые он уже мысленно откупорил, отставляют в сторону. Тамара Ивановна хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
– Это... это хамство! – наконец выдавила свекровь. – Мы к тебе со всей душой, а ты... Жадная! Меркантильная! Ноги моей больше в твоем доме не будет!
– Вот и отлично, – кивнула Нина. – Ключи от дачи у меня, так что поездка, я так понимаю, тоже отменяется.
Она развернулась и пошла к выходу.
– Нина! Стой! А как же мы доедем? Мы же на такси не влезем все! – растерянно крикнул ей вслед Вадим.
– Вызовите грузовое, – бросила она через плечо, не останавливаясь. – Или автобус. Остановка за углом.
Она вышла на парковку, села в свою машину, которую предусмотрительно перегнала к магазину сама, и заблокировала двери. Через тонированное стекло она видела, как из автоматических дверей магазина вываливается пестрая толпа родни. Они махали руками, что-то кричали друг другу. Вадим выглядел как побитая собака.
Нина завела двигатель. Впервые за долгое время она чувствовала себя не выжатым лимоном, а человеком, который держит руль своей жизни в собственных руках. Телефон пиликнул – пришло сообщение от Вадима: «Ты унизила мою семью. Мы едем к маме. Домой сегодня не приду».
Нина усмехнулась и набрала короткий ответ: «Хорошо. Как раз успею поменять замки. Шутка. Но отдохнуть друг от друга нам полезно. Ключи свои не потеряй».
Она выехала с парковки и направилась не домой, и не на дачу. Она ехала в спа-салон, в который давно хотела попасть, но все время жалела денег, откладывая то на ремонт машины Вадима, то на подарки его многочисленной родне.
Вечером, лежа на массажном столе и чувствуя, как опытные руки мастера разминают зажатые от вечного стресса плечи, Нина думала о том, что «банкет за свой счет» – это, оказывается, очень приятно. Если этот банкет устроен только для себя.
Домой она вернулась поздно. В квартире было тихо и темно. Вадим действительно не пришел – видимо, гордость (или, что вероятнее, накрутка мамы) не позволила ему вернуться к «жадной» жене в тот же день.
На кухонном столе Нина увидела забытый чек из вчерашнего ресторана, который Вадим вытащил из кармана пиджака. Длинная простыня с перечнем блюд и напитков. Она взяла маркер и жирно перечеркнула его крест-накрест. Потом подошла к холодильнику, достала бутылку хорошего вина, которое приберегала для особого случая, налила себе бокал и вышла на балкон.
Внизу шумел город, где-то люди ссорились из-за денег, мирились, накрывали столы для неблагодарных гостей. А Нина смотрела на звезды и понимала: продолжения банкета для чужих людей больше не будет. Касса закрыта. Учет переучета.
Через два дня Вадим вернулся. Тихо открыл дверь своим ключом, прошел на кухню, где Нина пила кофе перед работой. Он был хмур, небрит и явно ждал скандала.
– Мама до сих пор давление сбить не может, – буркнул он вместо приветствия, садясь за стол.
– Сочувствую, – спокойно ответила Нина, не отрываясь от планшета. – Лекарства нынче дорогие, надеюсь, пенсии ей хватило.
– Ты даже не извинишься?
Нина подняла на него взгляд.
– За что? За то, что не дала себя ограбить? Вадим, давай расставим все точки над «i». Я не против гостей. Я против того, чтобы меня использовали как бездонный кошелек. Хочешь праздника для мамы – заработай и оплати. Хочешь угощать дядю Толю коньяком – пожалуйста, но не за счет моего маникюра или отдыха. Я тебе жена, а не спонсор твоей родословной.
Вадим помолчал, крутя в руках пустую чашку.
– Они сказали, что ты меня не уважаешь. Что баба не должна указывать мужику.
– Мужику, который способен оплатить свои решения, никто не указывает, – парировала Нина. – А если мужик прячется за спину жены, когда кассир называет сумму, то слушать придется. Выбор за тобой, Вадим. Либо мы живем как партнеры, и ты умеришь аппетиты своей родни, либо ты возвращаешься к маме и ешь шашлыки там. За свой счет.
Вадим тяжело вздохнул. Он вспомнил два дня в тесной квартире матери, где Лариса пилила его за безденежье, дядя Толя ныл из-за отсутствия похмелья, а мать бесконечно причитала о плохой невестке, но при этом кормила пустыми макаронами, потому что «до пенсии еще неделя».
Он встал, подошел к чайнику и включил его.
– Ладно. Проехали. Есть что поесть? А то у мамы шаром покати.
– Сырники в холодильнике, – смягчилась Нина. – Но сметану купи сам. У меня наличных нет.
Вадим криво усмехнулся, но спорить не стал. Урок был усвоен. Жестко, но доходчиво.
Жизнь потекла своим чередом. Конечно, Тамара Ивановна еще долго демонстративно не брала трубку, когда Нина звонила поздравить с праздниками, а Лариса распускала сплетни по всей родне о «скупой мегере». Но Нину это больше не трогало. Главное, что теперь, когда речь заходила о гостях, Вадим первым делом спрашивал: «А какой у нас бюджет?», и если слышал сумму, то строго говорил матери по телефону: «Мам, никаких излишеств, только чай и торт. Мы экономим».
И это была самая лучшая музыка для ушей Нины.
Подписывайтесь на канал, ставьте лайк и пишите в комментариях, как вы поступаете с наглыми родственниками. Спасибо, что читаете