День пролетел стремительно и незаметно,
как порыв летнего ветерка. Папа, словно неутомимый труженик-муравей, постоянно был занят: то что-то мастерил или чинил в доме, то подправлял во дворе, то пропалывал грядки в огороде, то подвязывал кусты в саду. Бабушка тем временем размеренно и с любовью показывала Миранальде, что изменилось на усадьбе за год. Но самым главным, самым волнительным сюрпризом стала новая спальня для внучки.
В прошлые годы Миранальда спала в одной комнате с мамой, но теперь, когда она оставалась на всё лето, бабушка торжественно и с особой гордостью отвела ей отдельную, светлую комнату на втором этаже. Комната была уютной, с резной деревянной кроватью, покрытой лоскутным одеялом ручной работы, и — что самое замечательное — с большим, панорамным окном, из которого открывался завораживающий, бескрайний вид на серебристую ленту Оби. Миранальда пришла в полнейший, искренний восторг от своего нового убежища и подолгу стояла у окна, зачарованно наблюдая за проплывающими вдалеке облаками. Позже она с радостным усердием помогала бабушке готовить ужин, внимательно слушая семейные рецепты и с любопытством вдыхая аппетитные ароматы, наполнявшие кухню.
Солнце, усталое и багровое, неуклонно клонилось к горизонту, окрашивая небо в нежные, персиково-розовые тона. Бабушка, накрыв стол в просторной, ажурной беседке, ждала своих дорогих гостей. Первой, подпрыгивая от нетерпения, примчалась Миранальда.
— Я нашла папу! Он моет руки и уже идёт! А я уже помыла! — затараторила она на бегу.
— Он хочет все дела переделать за один день, — тихо и с пониманием произнесла баба Катя, глядя в сторону сада. — Я его прекрасно понимаю. Ему завтра на работу, утром придётся уезжать рано. А в своём доме, милая, дела никогда не заканчиваются. Они появляются каждый день, и все их наперёд не переделаешь.
Она поправила салфетку на столе и взглянула на небо.
— Что-то к вечеру стало свежо, — заметила она. — Давай-ка камин разожжём, он нас немного согреет. Я так люблю, когда он тихонько потрескивает — сразу становится так по-домашнему уютно.
Бабушка повернулась к внучке, и в её глазах заплясали весёлые, озорные искорки.
— Солнышко, поможешь мне его разжечь? — спросила она притворно. — Я что-то сегодня немного приустала.
Миранальда с любопытством посмотрела на низкий, сложенный из грубых огнеупорных камней камин, похожий на небольшой, но основательный очаг древнего волшебника.
— А чем его разжигать?.. Спичками? — неуверенно предположила она.
— Ой, какие спички! — рассмеялась баба Катя. — Их на усадьбе и в помине нет много лет, да и зачем они, когда есть кое-что получше? Просто чистейшим воображением, моя радость. Создаёшь стойкий, ясный образ — и всё готово. В прошлом году тебе ещё рановато было практиковаться, а через пару лет уже будет поздновато. Сейчас — самое время начинать. Ты же моя копия, тебе всё по силам.
— Ты о чём, бабушка? — окончательно сбитая с толку, прошептала Миранальда.
— Неужели ты ни разу не пробовала? — притворно удивилась баба Катя, подмигивая.
— Ой... — замялась девочка. — Пробовала... Цветы, бабочек, фантазиков делала... И ещё кое-что, но не совсем получалось.
— Вот видишь, опыт уже есть! — обрадовалась бабушка. — А сейчас я тебе подскажу, как делать это правильно, чтобы получалось лучше и вернее.
Она присела на скамейку рядом с внучкой, и её голос стал тихим, наставительным и полным тайны.
— Первое и самое главное: что бы ты ни задумала, это не должно никому мешать или причинять вред. Об этом нужно позаботиться в самом начале, как о фундаменте.
Второе: никаких наморщенных лобиков от напряжения! — она ласково провела пальцем по гладкому лбу Миранальды. — Любые натужные мысли только мешают волшебству. Создание образа должно быть лёгким, как дуновение ветерка, и происходить только силой воображения. Это творчество, оно должно приносить тебе радость и воодушевление! Так что всякая печаль и напряжение должны улетучиться, а на их месте появиться радостная улыбка и одухотворённый порыв к творчеству.
Третье: образ должен быть ясным и законченным, как отточенный алмаз. Любая неясность, размытость или противоречие могут привести к непредвиденным и порой капризным сюрпризам.
В нашем случае, — кивнула она в сторону камина, — пламя должно быть небольшим, аккуратным и жить только в камине. Оно должно согревать, но не обжигать. Ласкать взгляд, а не полыхать яростью.
И последнее: никаких, даже самых крошечных, сомнений. Ни до, ни во время, ни после создания образа. Ни капельки! Всё, что ты создаёшь, — это правда, единственная и непоколебимая правда до самого последнего штриха.
Бабушка внимательно посмотрела на Миранальду.
— Поняла, солнышко?
— Да, — тихо и задумчиво ответила девочка. — Я вроде бы уже немного поняла это на своих прошлых опытах.
— И ни о чём не беспокойся, — нежно обняла её баба Катя. — Если что-то пойдёт не так, я всё мгновенно исправлю.
Миранальда глубоко вздохнула, закрыла на секунду глаза, а когда открыла, её лицо преобразилось. Оно озарилось изнутри лучистой, спокойной улыбкой, а глаза засияли чистым, сосредоточенным светом. От неё исходила та самая невидимая волна счастья, что бывает, когда человек создаёт что-то прекрасное своими руками и с упоением наблюдает за рождением чуда.
Она посмотрела на камин. Сначала в воздухе над очагом заплясали один-два робких, золотистых искорки. Потом они слились в небольшой, но уверенный язычок пламени, который стал плавно и грациозно колыхаться, словно подчиняясь ритму невидимой музыки. Вскоре в камине уже весело потрескивал и переливался оранжево-красными отблесками небольшой, но вполне настоящий огонь.
Бабушка ласково улыбнулась, глядя на успех внучки, и мягко произнесла:
— А вот и папа наш идёт. Давайте ужинать.
Папа подошёл к столу усталый, но с выражением глубокого удовлетворения на лице. Он с удовольствием опустился на скамью.
Камин тихо пощелкивал, а нежные, танцующие язычки пламени отбрасывали на землю и стены беседки тёплые, мерцающие блики, которые казались особенно волшебными в наступающих бархатных сумерках.
— Как же я хочу пожить здесь вместе с вами, — с лёгкой грустью произнёс папа, оглядывая уютный круг света. — Но в этом году у нас с мамой отпуск только осенью. А завтра рано утром мне придётся уехать в город.
— Не переживай, папа, — свойским, утешительным тоном сказала Миранальда, дотрагиваясь до его руки. — Ты будешь с мамочкой, и вам вдвоём будет хорошо. А у нас с бабушкой тут всё будет просто замечательно.
И в тишине летнего вечера, под убаюкивающий треск камина, эти слова звучали как самое настоящее заклинание, обещающее долгие, счастливые дни.
автор Сергей Кузьмин