Спектакль поставлен по пьесе Артура Миллера «Суровое испытание» (более известной в оригинале как «The Crucible») переводится с английского как «тигель», сосуд, в котором металлы плавятся и проходят проверку на прочность. Уверена, что это идеальное сравнение для всего, что происходит на сцене.
Маленький пуританский Сейлем конца становится таким тиглем, где в огне лжи и страха проверяются на прочность человеческие души, мораль и сама правда.
Книгу Миллера я прочитала когда-то давно, и была в ужасе от этой истории, на сцене же все эти воспоминания ожили и заиграли новыми красками! Тема эта вечна, отделаться от ощущения, что это не просто спектакль, а тревожное зеркало, которое отражает любую эпоху, возьмем даже современный мир, где коллективное безумие берет верх над разумом, сложно. Миллер написал ее в 1953 году, режиссер-постановщик Дмитрий Астрахан поставил в 2025 году, политический подтекст отошел на второй план, уступив место вечным вопросам.
Это история о том, как группа девушек во главе с коварной красоткой Эбигейл Уильямс (Мирослава Михайлова), опасаясь наказания за свои ночные пляски в лесу, запускает маховик обвинений в колдовстве. Ложь, как цепная реакция, поглощает весь город, чтобы спасти себя, нужно обвинить другого. Счета старым обидам сводятся под прикрытием «богоугодного» дела.
Очень интересным решением было ввести в спектакль ведущего (Алексей Франгулов), чтобы периодически вводить зрителей в суть событий, спектакль поставлен достаточно близко к тексту Миллера, а у него ремарки достаточно большие, занимают по 3-4 страницы.
Ее главный герой, Джон Проктор ( Алексей Суренский), не идеальный святой. Он грешник, изменял жене с юной служанкой Эбигейл. Именно эта его слабость становится тем рычагом, который пытается сломать система. И здесь режиссер задает нам один из ключевых вопросов, имеет ли право на правду тот, кто сам не безгрешен?
Испытание Проктора, как путь от чувства вины и стыда к страшному, но очищающему прозрению. Очень яркий момент спектакля, отчаянный крик Проктора: «Как могу я жить без имени? Я дал вам свою душу, оставьте мне мое имя!». Для Проктора честь и доброе имя оказываются важнее жизни, потому что они последнее, что связывает его с самим собой и с Богом.
Действие происходит в средневековой деревне, 17 век, деревянные дома, лавки, скрипучие половицы, сценография максимально приближена к той эпохе. В Театре на Трубной сцена отказывается от роли традиционного портала. Ее пространство расширяется в стороны, захватывая зрительный зал. Благодаря этой оригинальной сценографии, тюремная камера и колодец со стогом сена существуют не где-то там, в условной дали, а здесь, по бокам от нас, стирая привычную границу между действием и зрителем.
Парадокс всей истории в том, что система, созданная для утверждения «божественного порядка», на деле порождает абсолютный хаос, где единственным доказательством вины становится обвинение, а любая попытка защититься расценивается как козни Дьявола. Воплощает этот ужас Иван Мамонов в роли судьи Дэнфорта. Его игра завораживает и пугает. С таким леденящим натиском он выбивает признание у Мэри, что ты, сидя в первом ряду и чувствуя каждую эмоцию вблизи, по-настоящему понимаешь, хочется согласиться с любым его абсурдом, лишь бы этот человек отступил.
Особую трагическую роль играет преподобный Хейл (Александр Мохов), который в начале уверен, что может «изгнать нечисть» своим знанием, но к концу, осознав чудовищные последствия своих действий, пытается остановить машину, которую сам же и запустил. Его душевные метания - как голос разума, к сожалению, тонет в крике толпы.
Режиссер оставляет нас с тяжелым, но необходимым чувством, напоминая, что тигель испытаний раскаляется снова и снова в разных точках истории. И единственное, что может ему противостоять, непоколебимая человеческая совесть, какой бы высокой ценой за нее ни пришлось заплатить.