Привет, друзья! Сегодня хочу рассказать о дне, который начался как обычное утро, а закончился настоящим приключением. Четверо взрослых «подростков» отправились исследовать древний город Термесос, несмотря на то, что вокруг хлестал ливень, а горный фронт висел прямо над нами.
Восхождение, которое никто не планировал
Мы ехали почти 200 километров — и, конечно, возвращаться назад никто не собирался. Скала стояла настоящей каменной стеной, уходя в густой туман, а где-то там, наверху, ждал Термесос — город, который не покорился Александру Македонскому.
Первое, что мы увидели после подъёма, — заброшенные цистерны, спрятанные буквально в толще скалы. Их было несколько, выстроенных в длинную галерею. Большие, засыпанные, но… удивительно сохранённые. Складывалось ощущение, что здесь никто не был десятилетиями.
Следы древних строителей
Когда мы заглянули внутрь одной из цистерн, сразу бросилась в глаза толстая штукатурка — сантиметров 4–5, причём местами она была почти нетронута временем. На полу — толстый слой перегнившей древесины. Откуда она здесь? Что хранили в этих помещениях? Ответов нет, только догадки.
И вдруг — находка, от которой мурашки по коже: следы какого-то инструмента на камне. Не природная эрозия, а именно ровные пропилы, словно кто-то работал древней каменной «болгаркой».
Да-да, звучит фантастически, но по форме и глубине пропилов это был настоящий след резки, а не выветривания. Создавалось впечатление, что инструмент разогревал или размягчал камень, позволяя делать идеальные линии.
Саркофаг, вырезанный прямо в скале
Следующая точка — ниша, в которой мы нашли заготовку под саркофаг. Сначала скалу размечали, затем вырезали внешние стенки, а уже после — углублялись внутрь, делая стенки тоньше и аккуратнее.
А рядом — крышка. Настоящая каменная крышка от саркофага, отделанная эстетично и ровно. Не музейный экспонат — а просто лежит на земле, в глуши, под кустами.
Поилка, надписи и… христианский символ
Ещё немного выше нас ждала странная композиция: плита с вырезанной веточкой и древним символом, напоминающим христианский крест.
Но по официальным данным, Термесос был покинут во II веке нашей эры. И выходит, что даты не сходятся — символ явно поздней.
Здесь становится понятно главное: местность практически нетронута туристами. Многие вещи мы просто поднимали руками — они лежали там веками.
Тайные водоводы и узкие галереи
Прорываясь через кусты и мокрые камни, мы обнаружили странное строение — две стены, между которыми шёл длинный, местами сорокасантиметровый проход.
Сначала мы подумали, что это просто щель между зданиями, но позже заметили:
- на стенах сохранилась та же штукатурка, что в цистернах,
- вдоль всего прохода были дренажные отверстия,
- в глубине тоннель делал поворот на 90°.
Это был древний водовод, упрятанный глубоко в структуру города.
Один из нас пролез внутрь почти на 30 метров, пока щель окончательно не сузилась. Места там — как в фильмах про спелеологов: темно, сыро, и стены дышат историей.
Затерянная дорога к амфитеатру
Когда мы выбрались к свету, перед нами появилась тропа. По карте амфитеатр должен был быть всего в 150 метрах. Но на деле мы трижды терялись и дважды находили себя снова.
Термесос — это не туристический маршрут с табличками. Это город, который забирает время, силы и внимание. Здесь можно ходить часами, и всё равно кажется, что ты только прикоснулся к его окраинам.
Почему это место так цепляет?
Потому что здесь всё настоящее.
Каждый след, каждый камень, каждая странная конструкция — не реконструкция, а работа рук тех, кто жил здесь тысячи лет назад.
И именно отсутствие туристов делает находки особенно ценными — каждая деталь как будто ждала своего часа, чтобы кто-то снова её увидел.
Когда мы наконец вышли на древнюю дорогу, ведущую к амфитеатру, ливень будто решил дать нам шанс. Облака разорвались, и на пару минут показался свет. Камни вокруг блеснули, как будто кто-то их только что вымыл для нашего прихода.
Мы остановились, чтобы перевести дух. Термесос всегда славился своим огромным, почти идеально сохранившимся амфитеатром, но сейчас мы были так далеко от цивилизации, что сомневались, идём ли в правильном направлении.
Первым вперёд пошёл Миха.
— Смотрите, — бросил он через плечо, — тут выемка в скале… Похоже на дорогу, но будто её делали не для людей.
И правда: следы под ногами были глубокими, словно по ним веками ходили нагруженные повозки или же… что-то тяжёлое, о чём истоки истории предпочли умолчать.
Через пару десятков метров дорога резко оборвалась, и перед нами открылся вид, который казался нереальным.
Каменный город в тумане
Амфитеатр возник внезапно — словно вырастая из белой дымки. Его верхние ряды были скрыты облаками, а нижние терялись в обрыве скалы.
Мы стояли напротив сооружения, которое не просто пережило время — оно его победило.
— Да ну его, — шепнул Антон, у которого внезапно пропал весь прежний задор. — Как они это построили здесь, в горах?!
Ответа не было. Величие древности не нуждается в комментариях.
Мы начали медленно подниматься по каменным ступеням. Они были скользкие от дождя, но удивительно ровные. Природа не делает такие углы — их делали руки.
На одной из ступеней я заметил едва различимую линию — не трещину, а след резки, такой же, как мы видели в цистернах.
Его глубина была одинаковой на всём протяжении.
Кто мог так работать с камнем две тысячи лет назад?
Надпись, которую никто не должен был видеть
Пока мы исследовали нижний ярус, сверху раздался возглас Михи:
— Ребята! Идите сюда… быстро!
Мы поднялись к нему и увидели на стене что-то, что поставило нас в тупик.
Это была надпись. Почти не стёртая. Не латиница, не греческий — символы будто нарисованы кем-то, кто видел будущее. Кривые, но уверенные линии, и рядом небольшой знак — тот же крест, что мы нашли у цистерн.
— Этого тут быть не может, — прошептал Антон. — Город заброшен во II веке… это позже.
Но надпись была свежа. Не новая — нет. Но она принадлежала времени, которое никак не стыковалось с официальной историей.
Звук, которого не должно быть в заброшенном городе
Пока мы обсуждали, где могли ошибиться археологи, с противоположной стороны амфитеатра донёсся глухой металлический звук.
Не камень.
Не птица.
Не ветер.
Металл о камень. Дважды.
Мы замерли.
Термесос был абсолютно пуст. Ни одного туриста, никто не знает этих троп. Ливень, холод, туман — сюда не поднимаются даже местные.
Антон первым нарушил тишину:
— Может… камень упал?
— Камни так не звенят, — ответил Миха.
Мы переглянулись. И пошли в ту сторону.
Тайный проход
В правой части амфитеатра, под обрушенной стеной, мы нашли узкий лаз. Скала выглядела словно срезанной огромным ножом.
Мы включили фонари.
— Ничего себе… — выдохнул я.
Внутри начинался длинный коридор, прямой, идеально гладкий, будто его прорезали современным инструментом.
Стены были не естественными — их формировали, слой за слоем.
На потолке мы заметили круглые углубления, похожие на технологические точки креплений.
Коридор уходил во тьму.
И именно оттуда снова донёсся тот самый металлический звук.
Мы замерли у входа.
И впервые за весь день мне стало по-настоящему не по себе.
— Ну что, идём? — спросил Миха, и его голос дрогнул.
И мы сделали шаг вперёд.
Мы двинулись внутрь коридора, стараясь не издавать лишних звуков. Каждый шаг отдавался гулким эхом, будто стены отвечали нам собственным дыханием. Туман, который висел снаружи, сюда не проникал — воздух внутри был сухим, пахнул старой пылью и чем-то металлическим.
Металлический звук больше не повторялся.
И это напрягало сильнее, чем если бы он раздавался снова.
Коридор, который не должен существовать
Через метров двадцать стены начали менять структуру. Если в начале это была обычная каменная кладка, то теперь появился гладкий слой, похожий на шлифованную породу. Словно её не просто вытесывали — а чем-то плавили, создавая плавные, идеально ровные поверхности.
— Ребята… — тихо сказал я. — Мы вообще понимаем, куда идём?
Антон засмеялся нервно:
— Ну, учитывая, как сегодня всё идёт… думаю, скоро мы найдём портал в другой мир. Или, что хуже, выход в канализацию.
Смех его прозвучал слишком громко. Коридор будто проглотил его и вернул нам жалкое, искажённое эхо.
Необычные символы
Первым символы заметил Миха.
— Смотрите сюда.
На стене, чуть выше уровня глаз, была выбита странная серия линий. Не надпись, не орнамент — скорее какой-то техничный знак или метка. Символы повторялись каждые пять метров.
Похожи они были на грубую руну, пересечённую кругом — но круг этот был выточен идеально, будто циркулем. Такой геометрией древний инструмент вряд ли мог похвастаться.
— Это не греческое, — сказал Миха. — И не хеттское, и не римское.
— Может быть, что-то местное? — предположил Антон.
— Местное? — фыркнул Миха. — Местные так ровно круги не вырезали.
Я поймал себя на мысли, что мысленно сравниваю метки с логотипами современных приборов. И от этого по коже пробежала дрожь.
Первое ответвление
Через несколько минут мы подошли к развилке — второй коридор уходил вправо, резко вниз. Свет фонаря не доставал до конца, будто там что-то поглощало луч.
— Не нравится мне это, — пробормотал Антон. — Совсем не нравится.
Но идти обратно было поздно — слишком далеко зашли, слишком много странного уже увидели. Любой человек с нормальными нервами давно бы развернулся, но нас тянула не только жажда приключений. Было ощущение, что Термесос не просто город. Он — как будто хранит в себе то, что долгое время пыталось остаться забытым.
— Идём прямо, — решил Миха. — Там наверняка главный зал.
И мы пошли.
Звук, который вернулся
Мы прошли ещё метров пятьдесят, и вдруг…
Металл.
Глухой, но уже ближе.
Три удара подряд.
Теперь звук был в конце коридора. Там, где тьма казалась плотнее самого камня.
Мы остановились. Никто не говорил, но в глазах у всех читалось одно: «Мы не одни».
— Может быть, какой-то зверь? — прошептал Антон.
— Зверь? — переспросил Миха. — Со стальным клювом?
Он пытался шутить, но голос подводил его.
Я сделал шаг вперёд, затем ещё один.
Коридор расширялся. С потолка свисали крупные блоки, будто когда-то здесь был проход шире, но со временем всё просело.
И вдруг фонарь высветил что-то, что заставило нас втроём одновременно остановиться.
Огромная каменная круглая дверь
Перед нами была круглая стена, почти идеально ровная, но с заметными следами разметки. По краю круга шли те самые символы, повторялись через равные промежутки.
Но главное —по центру был вырезан треугольный проём, похожий на технологическое углубление под некий механизм.
— Это… дверь? — спросил Антон.
— Похоже, — сказал я.
Миха подошёл ближе, провёл пальцами по краю треугольника.
— Она двигается. Слышите?
И действительно — изнутри шёл едва различимый гул. Не природный. Не ветер.
Гул механизма.
И именно в этот момент раздался звук, который заставил кровь застыть:
скрежет, будто что-то тяжёлое начало поворачиваться с внутренней стороны этой круглой стены.
— Она открывается, — прошептал Миха.
И мы — три взрослых человека, привыкших ко всему — сделали шаг назад.
Мы стояли, не отрывая взгляда от круглой стены, которая медленно — слишком медленно — начинала поворачиваться. Скрежет камня о камень усиливался, словно кто-то с той стороны толкал механизм вручную, вкладывая в это немалые усилия.
Свет фонарей дрожал — то ли от наших рук, то ли от вибрации, которая будто прошла по полу.
— Это не может быть естественным, — произнёс Миха почти шёпотом.
— Да что сегодня вообще может быть естественным? — пробормотал Антон.
Каменная круглая дверь повернулась ещё примерно на десять градусов — и вдруг остановилась.
Наступила тишина. Такая плотная, что казалось — слышно, как бьётся собственное сердце.
Шаг в проём
Когда скрежет прекратился, в центре круга образовалась узкая щель. Там, где раньше был ровный круг, теперь виднелась тёмная щёлочка — похожая на глаз, приоткрытый изнутри.
— Так, кто первый? — спросил Антон, явно надеясь, что первым будет не он.
Миха поднял фонарь:
— Я пойду. Если что — назад бегу быстрее всех.
Он осторожно подошёл к щели и наклонился.
Мы с Антоном подошли следом.
За дверью была… комната.
Большая, круглая, с идеально ровным полом и стенами, уходящими в высоту метров на шесть. На полу не было ни пыли, ни мусора — будто помещение не стояло заброшенным веками.
Но главное — в центре этой комнаты что-то лежало.
— Что это…? — выдохнул я.
Каменная платформа
В центре стояла платформа, прямоугольная, с закруглёнными углами. Похожа на саркофаг, но без крышки. Внутри — углубление, идеально гладкое, словно отполированное.
— Тут кто-то должен был лежать, — сказал Миха. — Или… что-то.
Антон нервно улыбнулся:
— Ну всё, классика пошла. Сейчас найдём мумию инопланетянина — и домой.
Мы вошли в комнату. Пол слегка вибрировал — будто под нами работали скрытые механизмы. Но чем дольше мы стояли, тем отчётливее чувствовали: лёгкая вибрация — это эхо недавнего движения двери.
— Смотрите сюда! — крикнул вдруг Миха.
Следы на полу
На полу, прямо у платформы, были две параллельные полосы, уходящие от углубления к стене. Причём полосы были чёткие, будто их оставили что-то тяжёлое — объект, который вынимали из платформы и волокли по полу.
— Значит, здесь что-то было, — сказал я.
— И это что-то вытащили, — добавил Антон.
— Или оно само вышло, — произнёс Миха.
Мы переглянулись. Никто не хотел произносить эту мысль вслух.
Но следы были свежими. Не новыми — но свежими не на две тысячи лет. Пыль, оседающая веками, должна была скрыть их полностью. Но следы выглядели так, будто их оставили много позже.
Неестественная влажность
Антон приклонился к полу и провёл пальцем.
— А почему тут влажно?
И правда — пол слегка блестел, будто в комнату недавно попала вода. Но не было ни труб, ни трещин, ни следов дождя — коридор сухой.
— Это… конденсат? — предположил я.
— Или тепло, — сказал Антон. — Мне кажется, тут теплее, чем снаружи.
И в этот момент фонарь Михи высветил кое-что, от чего у меня мурашки пошли по спине.
Механизм в стене
В стене напротив входа был вырезан небольшой прямоугольный отсек — внутри которого стоял металлический предмет. Да, металл — хоть и потемневший, но явно металл.
— Какой ещё металл в городе, который брошен две тысячи лет назад? — спросил Антон.
Миха осторожно коснулся поверхности.
— Холодный.
Внутри отсека лежал диск, похожий на ржавый круглый инструмент, но без зубцов. По краю шли всё те же символы — круги, линии, и руна, похожая на букву, которую никто из нас не узнал.
И тут — как будто в ответ на прикосновение — где-то в глубине стены раздался короткий щелчок.
Потом второй.
И оттуда же пришёл тот самый звук, который преследовал нас весь путь:
металл о камень. Один раз. Второй. Третий.
Но теперь звук был не снаружи, а изнутри комнаты.
— Ребята… нам тут делать нечего, — сказал Антон.
Но было уже поздно.
Тень
На дальнюю стену упала тень.
Она двигалась.
Не как человек.
Не как зверь.
Больше похожа на силуэт — вытянутый, высокий, с неровными краями, будто собранный из кусочков света и тумана.
Мы замерли. Тень остановилась в центре комнаты. И медленно повернулась к нам.
Тень стояла посреди круглой комнаты, будто слушая вибрации пространства.
Не человек. Не животное.
Скорее… контур, силуэт, возникший там, где ему быть не должно.
Мы втроём стояли неподвижно, пытаясь понять, что происходит. Фонарики дрожали в руках, но лучи света почти не задевали фигуру — она будто пропускала свет сквозь себя, оставляя лишь расплывчатые очертания.
— Это отражение? — прошептал Антон.
Но отражению неоткуда было взяться: стена была матовая, покрытая древними микротрещинами. Никакой влаги, никакого блеска, никаких условий для игры света.
Тень двигалась. Медленно. Ровно настолько, чтобы мы знали — она осознаёт наше присутствие.
Попытка объяснения
Миха попытался рационализировать:
— Может, дым? Или пар… какой-то преломление воздуха… ребята, ну это физика. Это должно быть физикой.
Но слова его звучали слабее той вибрации, что нарастала из глубины стены.
Я поднял фонарь выше. Луч коснулся стены позади тени — и в этот момент она дрогнула, словно реагируя на освещение. На мгновение контур стал чётче.
И это было самое страшное: силуэт повторял форму человеческой фигуры, но вытянутой, непропорциональной — будто человек, растянутый вверх на полметра.
Антон не выдержал:
— Всё, уходим. Сейчас же.
Мы начали отступать к круглой двери. Но тут произошло то, от чего внутри всё похолодело.
Механизм проснулся
Дверь, которая так тяжело открывалась, вдруг взвыла, словно кто-то внутри активировал механизм принудительного закрытия.
И начала поворачиваться обратно.
— Быстрее! — крикнул Миха. — Она сейчас нас тут закроет!
Мы кинулись к выходу. Тень не двигалась, но воздух вокруг неё начал искривляться — словно пространство слегка сгибалось, как горячий воздух над раскалённым металлом.
Я успел проскочить первым, потом Антон. Миха практически выпрыгнул через сужающийся проём, и в этот же миг дверь ударила камнем о камень и захлопнулась.
Комната исчезла за многотонным кругом.
Тень — исчезла вместе с ней.
Коридор, который стал другим
Мы стояли в коридоре и тяжело дышали. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу. Но самое странное было впереди.
Коридор… изменился.
Или это нам так показалось.
Стены стали влажнее, потолок — ниже. Лёгкая вибрация исчезла.
И самое главное — символы, которые мы видели раньше, словно стали бледнее, будто кто-то только что стёр их.
— Нам нужно выбраться отсюда, — сказал Миха. — И побыстрее.
И впервые никто не стал спорить.
Путь наверх
Мы шли почти бегом. Коридор вывел нас к развилке, мы свернули налево — туда, откуда пришли. Надежда на то, что маршрут не изменился, была слабой, но другого выхода не было.
Через несколько минут впереди появился слабый свет.
Настоящий, дневной.
И когда мы выбрались обратно к амфитеатру, казалось, что прошло не больше получаса. Но когда я посмотрел на часы, меня прошило холодом:
Мы пробыли под скалой почти три часа.
Хотя ощущения были совсем другими.
Последний взгляд на амфитеатр
Амфитеатр стоял в тумане так же величественно и спокойно, как и раньше. Казалось, он даже не заметил нашего отсутствия. Но теперь, зная, что скрыто под его каменными сиденьями, я видел его иначе.
Не как древний театр.
А как крышку гигантского механизма, созданного неизвестно кем.
Обратная дорога
Спускаясь вниз по скользким камням, никто из нас не говорил. Ливень уже почти стих, облака ушли выше в горы. Тропа казалась знакомее, чем раньше, но всё равно на каждом шагу мы ловили себя на мысли: а не изменилось ли здесь что-то тоже?
У машины, промокшей до последнего болта, Миха наконец нарушил молчание:
— Слушайте… мы же никому об этом рассказывать не будем? Нас же засмеют.
— Засмеют, — кивнул Антон. — Но мне плевать.
Я посмотрел на дорогу, уходящую в туман, и сказал:
— Мы расскажем. Только не всё. И не так, как было.
Потому что есть вещи, которые лучше оставить внутри этих гор.
Мы сели в машину.
Двери хлопнули.
Двигатель вздохнул.
И когда мы отъезжали, мне показалось — всего на миг — что на верхнем ярусе амфитеатра стоит тёмная фигура.
Точно в том месте, где мы впервые услышали металлический звук.
Эпилог
Больше мы туда не возвращались.
Каждый из нас пытался забыть тот день — и в каком-то смысле удалось. Но иногда ночью, если прислушаться, я всё ещё слышу этот звук:
металл о камень. Один раз. Второй. Третий.
Как будто что-то внутри Термесоса всё ещё продолжает работать.
И ждёт, когда кто-то снова найдёт этот коридор.
И эту дверь.
И ту самую тень — которая, возможно, не исчезла.
А просто ждёт момента, чтобы открыть дверь с другой стороны.