Галина стояла у порога и смотрела, как муж собирается на работу. Привычная картина: Виктор надевал костюм, застёгивал ботинки, поправлял галстук перед зеркалом. Всё как всегда. Двадцать лет брака научили её не обращать внимания на эти утренние ритуалы.
— Я сегодня поздно вернусь, — сказал он, не оборачиваясь. — У нас совещание с клиентами. Может, до девяти задержусь.
— Хорошо, — Галина кивнула. — Ужин оставлю в холодильнике.
Виктор чмокнул её в щёку и вышел. Дверь закрылась, и Галина осталась одна в пустой квартире. Дети давно выросли, разъехались по своим семьям. Теперь они жили вдвоём с мужем, и дом казался слишком большим и тихим.
Галина прибралась на кухне, помыла посуду. Потом решила сделать генеральную уборку. Давно откладывала, но сегодня появилось настроение. Начала с прихожей, вытерла пыль, пропылесосила. И тут заметила, что под обувной полкой валяется один ботинок Виктора. Старый, который он давно не носил.
Она подняла его, собираясь убрать в коробку. И почувствовала, что внутри что-то есть. Засунула руку в ботинок и нащупала бумажку. Достала её, развернула.
Это была записка. Написанная женским почерком на листке из блокнота.
"Витя, вчера было прекрасно. Не могу дождаться следующей встречи. Целую. Твоя К."
Галина перечитала эти строки несколько раз. Потом ещё раз. Рука с запиской дрожала. Это не могла быть шутка. Почерк был чужой, аккуратный, с завитушками. Явно женский.
Она опустилась на пуф в прихожей, прижав записку к груди. В голове крутились мысли, одна страшнее другой. Виктор изменяет. У него кто-то есть. Женщина по имени на букву "К".
Ксения? Кристина? Катя?
Галина достала телефон, позвонила мужу. Тот ответил не сразу.
— Да, Галь?
— Ты где?
— На работе, где же ещё. Что-то случилось?
— Нет, просто хотела узнать.
— Хорошо. Я занят, перезвоню позже.
Он повесил трубку. Галина сидела, глядя в пустоту. Что делать? Устроить скандал? Потребовать объяснений? Или промолчать, сделать вид, что ничего не знает?
Она решила позвонить дочери Оле. Та была на работе, но взяла трубку.
— Мам, что-то срочное?
— Оля, мне нужен твой совет.
— Слушаю.
Галина рассказала про записку. Дочь молчала, слушая.
— Мам, а может, это старое? Может, это было давно, и уже всё кончилось?
— Ботинок он носил месяц назад. Помню, надевал на корпоратив.
— Тогда это недавнее. Что ты собираешься делать?
— Не знаю. Боюсь с ним разговаривать.
— А ты не бойся. Ты же имеешь право знать правду.
Оля права, подумала Галина. Она имеет право. Двадцать лет они вместе. Родили двоих детей. Прошли через всё. И теперь он ей изменяет?
Вечером Виктор вернулся домой около девяти, как и обещал. Усталый, с папкой документов под мышкой. Сбросил ботинки в прихожей, прошёл на кухню.
— Есть что-нибудь?
— В холодильнике борщ.
Он разогрел еду, сел за стол. Галина стояла у плиты, спиной к нему, и набиралась смелости.
— Витя, мне нужно с тобой поговорить.
— О чём? — он не поднял головы от тарелки.
— О нас.
— Что о нас?
Галина развернулась, положила записку на стол перед ним.
— Объясни мне это.
Виктор поднял голову, посмотрел на бумажку. Лицо его побледнело.
— Где ты это нашла?
— В твоём ботинке. Случайно. Кто такая К.?
Он молчал, глядя в тарелку.
— Витя, я спрашиваю. Кто она?
— Коллега по работе.
— Коллега, которая целует тебя и ждёт встречи?
Виктор отложил ложку, откинулся на спинку стула.
— Галя, это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю?
— Что я тебе изменяю.
— Разве нет?
Он помолчал, потом кивнул.
— Есть такое.
Галина почувствовала, как внутри всё похолодело. Одно дело подозревать, другое услышать признание.
— Как долго?
— Полгода.
— Полгода, — повторила она. — И я ничего не замечала.
— Я не хотел, чтобы ты узнала.
— Естественно. Никто не хочет, чтобы узнали. Кто она?
— Новая сотрудница. Её перевели из другого филиала.
— Ей сколько лет?
— Тридцать два.
Галина усмехнулась. Конечно. Молодая, красивая, полная сил. А ей пятьдесят три. Она постарела, растолстела, стала неинтересной.
— Ты любишь её?
Виктор не ответил сразу. Смотрел в окно, будто там был написан ответ.
— Не знаю. Она другая. С ней легко.
— Легко, — повторила Галина. — А со мной тяжело?
— Ты же понимаешь. Мы столько лет вместе. Всё привычное, скучное. А с ней как будто заново молодым стал.
Галина села напротив него.
— И что теперь? Ты хочешь развестись?
— Я не думал об этом.
— То есть ты хочешь и нас, и её? Две семьи?
— Галя, я не знаю, чего хочу! — он повысил голос. — Я запутался. Я люблю тебя, ценю всё, что между нами было. Но с ней я чувствую себя живым.
— А со мной мёртвым?
Он промолчал. И это молчание сказало больше, чем любые слова.
Галина встала.
— Хорошо. Я поняла. Собирай вещи и уезжай к ней.
— Что?
— Ты слышал. Я не собираюсь жить с человеком, который считает меня обузой. Уезжай.
— Галя, подожди...
— Нет. Уезжай сейчас. Или я уеду сама.
Виктор сидел, растерянно глядя на жену. Потом встал, прошёл в спальню. Галина слышала, как он достаёт сумку, складывает вещи. Через полчаса он вышел с дорожной сумкой в руках.
— Я позвоню тебе завтра. Поговорим спокойно.
Галина не ответила. Просто стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как муж выходит из дома.
Дверь закрылась. Она осталась одна.
Первую ночь Галина не спала. Лежала в кровати и смотрела в потолок. Двадцать лет. Они прожили вместе двадцать лет. Растили детей, строили дом, переживали трудности. И теперь всё рухнуло из-за одной записки.
Утром позвонила Оля.
— Мам, как ты?
— Я выгнала его.
— Правда? Молодец.
— Не знаю, молодец ли. Страшно.
— Мам, ты поступила правильно. Нельзя терпеть предательство.
Галина вздохнула. Легко говорить, когда тебе тридцать. А когда за пятьдесят, и ты остаёшься одна, это совсем другое.
Виктор звонил каждый день. Просил встретиться, поговорить. Галина отказывалась. Ей нужно было время подумать. Понять, что она чувствует.
Прошла неделя. Галина привыкала жить одна. Готовила только на себя, смотрела сериалы, гуляла в парке. Странно, но одиночество не пугало её так, как она думала. Наоборот, было что-то освобождающее в этом.
Оля приезжала каждый день, помогала, поддерживала. Сын Максим тоже звонил, интересовался, как дела.
— Мам, если хочешь, можешь переехать к нам, — предложила Оля. — У нас комната свободная.
— Спасибо, доченька. Но я хочу побыть одна. Мне нужно разобраться в себе.
Оля кивнула, понимающе.
— Главное, знай: мы всегда рядом.
Виктор приехал через две недели. Позвонил в дверь, стоял на пороге с виноватым видом.
— Можно войти?
Галина пропустила его. Они прошли на кухню, сели за стол.
— Как ты? — спросил он.
— Нормально. А ты?
— Галя, я хочу вернуться.
Она посмотрела на него удивлённо.
— Почему?
— Потому что понял, что совершил ошибку. Я живу сейчас у Кристины. И понял, что это не то. Она не ты. С ней не так, как с тобой.
— А что не так?
— Всё. Мы разные. У нас нет общего прошлого, общих детей, общей жизни. С ней скучно.
Галина усмехнулась.
— Значит, со мной было тяжело, с ней скучно. Тебе вообще хоть с кем-то хорошо?
Виктор опустил голову.
— Галя, прости меня. Я дурак. Я потерял голову, как мальчишка. Но теперь понял, что настоящее счастье было с тобой.
— Было?
— Есть. Галь, давай начнём всё заново. Я порву с ней, мы забудем это кошмар.
Галина налила себе чай, медленно размешала сахар.
— А знаешь, Витя, я тоже кое-что поняла за эти две недели.
— Что?
— Что мне хорошо одной. Я двадцать лет жила для семьи. Для тебя, для детей. А теперь живу для себя. И это прекрасно.
— Что ты хочешь сказать?
— Я не хочу, чтобы ты возвращался.
Виктор замер.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Я не хочу быть с человеком, который считает меня запасным аэродромом. Ты ушёл к ней, думая, что там лучше. Оказалось хуже. И теперь хочешь вернуться. А если ещё кто-то появится? Опять уйдёшь?
— Нет! Я понял свою ошибку!
— Поздно. Я тоже многое поняла. И главное поняла, что не хочу больше быть твоей женой.
Виктор встал, подошёл к ней, попытался взять за руку. Галина отстранилась.
— Уходи, Витя. И не приходи больше.
— Галя, пожалуйста...
— Уходи!
Он постоял ещё немного, потом развернулся и вышел. Галина осталась сидеть на кухне, глядя в окно. Внутри была пустота, но не горькая, а какая-то светлая.
Она встала, подошла к телефону, позвонила дочери.
— Оль, я решила. Буду подавать на развод.
— Мам, ты уверена?
— Более чем. Мне не нужен муж, который возвращается только потому, что ему негде больше быть.
— Я тебя понимаю. Поддерживаю.
Галина повесила трубку. Достала из ящика ту самую записку, которая всё изменила. Маленький листок бумаги, случайно найденный в ботинке. Кто бы мог подумать, что он перевернёт всю жизнь.
Но, может быть, это к лучшему. Может, она жила в иллюзии, думая, что у них всё хорошо. А на самом деле брак уже давно был мёртвым. Просто они оба не хотели признавать это.
Та записка открыла ей глаза. Показала правду. Жестокую, но необходимую.
Галина подошла к плите, зажгла конфорку. Поднесла записку к огню. Бумага вспыхнула, свернулась, превратилась в пепел. Галина смотрела, как догорают последние кусочки, и чувствовала облегчение.
Прощай, старая жизнь. Прощай, иллюзии. Здравствуй, новая я. Та, которая не боится быть одной. Та, которая знает себе цену. Та, которая не будет терпеть предательство ради призрачной стабильности.
Оля приехала вечером с документами.
— Вот, я посоветовалась с юристом. Это заявление на развод. Заполнишь, подашь в суд.
Галина взяла бумаги, начала заполнять. Рука не дрожала. Внутри была твёрдость, уверенность.
— Мам, а ты не жалеешь? — спросила Оля тихо.
— О чём?
— О том, что всё кончилось.
Галина задумалась.
— Знаешь, я жалею только об одном. Что не нашла эту записку раньше. Столько лет потратила на человека, который меня не ценил.
— Но вы же были счастливы когда-то?
— Были. Но то счастье было построено на лжи. А настоящее счастье не может быть таким.
Оля обняла мать.
— Ты молодец. Я горжусь тобой.
Галина улыбнулась. Да, она молодец. Нашла в себе силы начать всё заново в пятьдесят три года. Это не конец. Это новое начало.
А та записка в ботинке действительно изменила всё. Разрушила старую жизнь. Но открыла дверь в новую. И кто знает, может, эта новая жизнь будет гораздо лучше прежней.
Галина допила чай, посмотрела на заполненное заявление на развод. Завтра отнесёт в суд. Начнёт новую главу своей жизни. Главу, где она будет главной героиней. А не второстепенным персонажем в чужой истории.
И всё это благодаря одной маленькой записке, случайно найденной в старом ботинке. Странно, как иногда мелочи меняют всю жизнь. Одно слово, один взгляд, одна записка. И мир уже никогда не будет прежним.
Но может, так и должно быть. Может, иногда нужны потрясения, чтобы проснуться. Чтобы увидеть правду. Чтобы найти в себе силы изменить то, что давно пора было изменить.
Галина встала, выключила свет на кухне. Завтра будет новый день. Первый день её новой жизни. Жизни без лжи, без предательства, без иллюзий. Просто её жизнь. И это было прекрасно.