В жизни каждого из нас случаются переломные моменты, которые меняют привычный уклад. Год назад в нашей семье произошло несколько таких событий, переплетенных между собой грустью и надеждой. Все началось с того, что моя дочь Анна захотела собаку.
Я был против. Мои аргументы казались мне железными: хлопоты, ответственность, а главное – дома был наш заболевший кот Ясик, старый и мудрый друг, нуждавшийся в покое и заботе. Но в семье, как известно, демократия, и мой голос оказался в меньшинстве. Решение было принято.
Щенка Аня нашла по объявлению. Вечером мы поехали смотреть. Из трех малышей жене и дочери приглянулся один – тот, что сразил их наповал своим жалостливым взглядом. Дав себе сутки на раздумья, на следующий день мы вернулись за ним.
Его история начиналась с потери: щенки росли сиротами, их мама умерла, едва успев их произвести на свет. Малышей выкормили из соски добрые руки хозяев. Глядя на нашего нового члена семьи, я скептически размышлял о его породе – на чихуахуа, за которого его выдавали, он был похож мало. «Ну да ладно», – решил я про себя.
И тут началось самое удивительное. Ясик, наш больной кот, встретил щенка по имени Бим не шипением и не агрессией, а с поразительным спокойствием и достоинством старшего. Он воспринял его как данность. Когда непоседливый Бим пытался втянуть его в свои игры, Ясик мудро удалялся, запрыгивал на диван или подоконник и оттуда, свысока, наблюдал за новым жильцом. Казалось, в его глазах была не злоба, а снисхождение.
Но болезнь, коварная и неизлечимая, делала свое дело. Мы понимали, что время Ясика на исходе. В то ноябрьское утро он пришел полежать у меня в ногах, как бы прося последней ласки. Потом спрыгнул на пол и медленно ушел в комнату детей. Вслед за этим оттуда примчался испуганный Бим, скуля и жалуясь. Вошедший в комнату, я застал последнее – предсмертные судороги. Он ушел сам, тихо и гордо, забрав с собой нашу боль и избавив нас от принятия мучительного решения об эвтаназии, которое мы должны были принять в тот вечер.
В этой тихой жертве был какой-то высший смысл. Казалось, он не просто ушел, а передал нас, нашу любовь и наш опустевший дом, на попечение этому юному, нелепому Биму. Как бы говоря: «Теперь твоя очередь сторожить их сердца».
Мы, конечно, очень горевали. Но жизнь, как ей и положено, шла дальше. И в этой жизни у меня появился другой четвероногий приятель. Тот самый Бим. Так какой он породы? Не знаю. Со стороны в нем видят черты джек-рассел-терьера. А я в шутку называю его «Решен-хоум-терьер» – ведь он был решенным (принятым) в наш дом по большинству голосов.
Но вообще-то, какая теперь разница? Паспортов и родословных у любви не бывает.
Главное – это верный друг, который пришел в нужный момент, чтобы принять эстафету заботы и заполнить пустоту, которую не смогла бы заполнить ни одна самая чистокровная собака в мире. Он – живое напоминание о тех, кого мы любили, и доказательство того, что сердце способно расширяться, чтобы любить снова.