— Лен, ты чего такая злая? Мама просто попросила немного помочь с ремонтом у Серёги!
Я оторвалась от плиты, где жарились котлеты для всей этой оравы, и посмотрела на мужа так, что он отступил к холодильнику.
— Немного? — Половник в моей руке задрожал. — Витя, я вчера посчитала. За последние полгода мы отдали твоей семье триста двадцать тысяч! Триста двадцать! А я всё на одних и тех же джинсах хожу третий год!
— Ну, знаешь ли, не кричи так. Дети услышат.
— Пусть услышат! — Я швырнула половник в раковину. — Пусть знают, что их летний лагерь отменился, потому что папа решил оплатить ремонт дяде Серёге! Который, между прочим, зарабатывает больше нас!
Витя покраснел, открыл рот, но тут на кухню ввалилась его мать с пакетами.
— Ленуська, милая, я тут купила Серёжке плитку для ванной. Красивущая, испанская! Правда, дороговата вышла, но зато племяннику приятно будет. Ты не против, если Витя завтра съездит, поможет положить?
Я медленно вытерла руки о фартук.
— А вы, Тамара Ивановна, не против, если я вам скажу, что Витя завтра едет со мной в турагентство? Покупать путёвки на море. Для нас с ним. На две недели.
Свекровь захлопала глазами, словно её по голове стукнули.
— Какое море? У Серёги ремонт!
— Вот пусть ваш Серёжа и делает свой ремонт. Сам. На свои деньги.
— Ты что, Ленка, с ума сошла?! — Витя схватился за голову. — Мы же копим на машину!
— Копили, — я развязала фартук и аккуратно повесила на крючок. — А теперь я еду отдыхать. Одна. Вы тут прекрасно справитесь и без меня. У вас же мама есть.
Тамара Ивановна побагровела.
— Неблагодарная! Мы тебе помогали! Когда Сонечка родилась, кто к вам переехал на два месяца?!
— Переехал и до сих пор не выехал, — я взяла со стола свой телефон. — Это было девять лет назад, Тамара Ивановна. Девять. Может, хватит мне это припоминать
— Ты вообще понимаешь, что говоришь?! — Витя схватил меня за руку. — Куда ты поедешь? У нас дети, работа, обязательства!
— У тебя обязательства перед твоей мамой и братом, — я высвободила руку. — А у меня теперь обязательство перед собой.
— Лена, ну не дури! — Свекровь плюхнулась на стул. — Какой курорт? Ты что, совсем того? Нормальные женщины о семье думают, а не о себе!
— Нормальные женщины, Тамара Ивановна, иногда устают быть дойными коровами.
Я прошла в комнату, достала из шкафа чемодан. Руки дрожали, но я заставила себя действовать спокойно. Летние платья, купальник, который купила три года назад и ни разу не надела, туфли на каблуках...
Витя ворвался следом.
— Ты серьёзно? Лена, послушай, ну давай поговорим нормально! Мы же семья!
— Семья, — я сложила в чемодан косметичку, — это когда все друг о друге заботятся. А у нас что? Я кручусь как белка в колесе: работа, дом, дети, готовка на всю вашу родню по выходным. А ты? Ты последний раз когда меня спросил, как у меня дела? Когда в последний раз мы с тобой куда-то вдвоём ходили?
Он молчал, открывая и закрывая рот, как рыба.
— Вот именно, — я захлопнула чемодан. — Не помнишь. Потому что тебе удобно, что я всё тяну. Удобно, что я молчу, когда твоя мама третий раз за неделю приходит со списком, кому сколько нужно денег. Удобно.
— Лена, ну хорошо, я понял! — Он попытался обнять меня. — Давай завтра поговорим, когда успокоишься.
— Я спокойна, — я отстранилась. — Впервые за много лет я абсолютно спокойна. Знаешь, что я вчера поняла? Что если я завтра исчезну, вас это расстроит ровно на три дня. Потом твоя мама найдёт тебе другую дуру, которая будет всех обслуживать.
— Ты несправедлива!
— Несправедлива? — Я рассмеялась. — Витя, я девять лет живу в этом доме на вторых ролях! Даже дети уже привыкли, что бабушка тут главная, а я так, приложение к кухне!
Из коридора донёсся возмущённый голос Тамары Ивановны:
— Витенька, ты слышишь, как она со мной разговаривает?! Я тебя растила, в институт отправила, а она мне указывает!
— Вот и растите дальше, — я выкатила чемодан в коридор. — Готовьте ему, стирайте, решайте, кому сколько денег дать. А я устала.
Свекровь вскочила, загораживая дверь.
— Ты никуда не поедешь! Это мой дом!
— Ваш дом, Тамара Ивановна, находится на улице Мира, квартира восемьдесят три. Вот туда вы и поезжайте. Сегодня.
— Витя!!!
Но муж стоял посреди коридора, бледный, растерянный, и молчал.
Я взяла сумочку, надела туфли.
— Детям скажете, что мама уехала отдыхать. Через две недели вернусь. Если, конечно, захочу возвращаться.
Турецкий отель встретил меня запахом моря и жасмина. Я стояла на балконе, держа в руках бокал холодного белого вина, и смотрела на закат.
Телефон разрывался от звонков первые три дня. Витя, свекровь, даже Серёга умудрился позвонить и назвать меня эгоисткой. Я прочитала все сообщения и заблокировала номера.
Здесь, за тысячи километров от вечно недовольной свекрови и мужа, который разучился видеть во мне женщину, я впервые за девять лет почувствовала себя живой.
Загорала, читала книги, которые откладывала годами. Ходила на экскурсии. Познакомилась с женщиной из Москвы, Ириной, которая тоже сбежала от семейного болота. Мы смеялись до слёз, сидя в кафе у моря, делясь историями.
— А ты вернёшься? — спросила она как-то вечером.
Я задумалась, глядя на волны.
— Не знаю. Но если вернусь, то это будет другая Лена. Та, которая не будет молчать и тянуть на себе чужие проблемы.
На одиннадцатый день Витя прислал сообщение. Короткое.
«Мама уехала к Серёге. Дети скучают. Я тоже. Прости. Давай начнём всё сначала?»
Я посмотрела на экран телефона, потом на море. Официант принёс свежевыжатый апельсиновый сок и улыбнулся.
— Прекрасный день, синьора!
— Да, — я отложила телефон, — прекрасный.
Отвечать мужу я буду. Но не сегодня. Сегодня я просто буду наслаждаться тем, что наконец-то живу для себя.
А что будет дальше — покажет время. Но одно я знала точно: старая, удобная для всех Лена осталась в той душной квартире вместе со стопками немытой посуды и вечными просьбами о деньгах.
Здесь, под тёплым солнцем, родилась новая. И ей это нравилось.