Если возвращаться к теме кружков и увлечений, то тут надо сказать огромное спасибо тебе за то, что ты позволяла мне самому выбирать занятия. Знакомство с Домом Пионеров открыло для меня новый мир. Всё, что можно было делать руками, — я перепробовал. В окружении, конечно, были предрассудки, что это совсем не мужское дело, но меня на старте, честно говоря, это не очень волновало, как и тебя.
После соломки была вышивка, потому что ты показала наволочки и плед, которые вышивал мой прадед по бабушкиной линии — Максим. Я научился вышивать и крестиком, и гладью. Я мог уверенно обсуждать с продавщицей в магазине оттенки мулине и с важным видом рассуждать, что изнанка работы должна быть безупречной. Потом было вязание крючком и спицами. У тебя было много журналов по этой тематике, ты же мне и выдала первый крючок. Но это осталось на любительском уровне, даже не помню, закончил я что-то в итоге или нет. Резьбу по дереву я уже упоминал. И всё это было параллельно с макраме.
Потом вы с отцом подарили мне модель самолёта, которую нужно было клеить из деталей, — и это стало моим новым увлечением. Я записался в кружок авиамоделирования, в моей комнате начали появляться модели самолётов, больших и малых. Мы с Сашкой сами их раскрашивали в реалистичные цвета, а не просто украшали наклейками из наборов. Самолеты стояли на всех поверхностях и свисали с люстры. В будущем их ждала незавидная судьба, но об этом чуть позже. Через год в соседнем доме открылся судостроительный клуб. С тем же Саней мы стали посещать и его. Про меня вполне можно было сказать словами из того анекдота: «Мальчик склеил модель в клубе». Я склеил даже не одну, а две модели, с одной из которых уехал на соревнования в Невинномысск, правда, занял последнее место. Тогда мне было почти двенадцать лет.
Помимо этого были плавание, которое осталось со мной надолго, и танцы, как ты говорила, — для общего развития, правда, общее развитие продолжалось месяца три.
На танцы нужно было ехать в курортную зону. Занятия проходили в театре «Современник», который находился в центральном парке Ессентуков. Добираться туда можно было двумя автобусами, которые ходили по разным улицам: маршрут №6 — по Пятигорской улице и №9 — по Октябрьской.
От остановки «шестёрки» идти было ближе, но «девятка» была привлекательна тем, что на одном из автобусов работал наш сосед из третьего подъезда — дядя Миша. Во-первых, если повезёт и приедет его автобус, можно было сэкономить на билете и оставить эти копейки на другие, крайне необходимые закупки (например, коробок спичек стоил всего одну копейку), — дядя Миша не брал с меня за проезд. А во-вторых, он пускал меня к себе в кабину. Передняя дверь «Икаруса» открывалась одной створкой для входа в кабину, а второй — в общий салон. Я становился на эту ступеньку спереди и открывал двери. Однажды даже объявил остановку: «Молзавод, следующая — Поликлиника». Сказка!
А вот к следующему увлечению ты была не готова. Новый год было принято отмечать шумно, с размахом, сигнальными ракетами и салютом. Но петард тогда не было. Зато были познания в химии и необходимая оснастка. Любой пацан во дворе знал, как и что смешать, чтобы получить нужный эффект. Марганец, входивший в состав смеси для «петард», мелкими кристалликами въедался в одежду. При стирке он выедал краску не хуже белизны, так что множество вещей были безнадёжно испорчены пятнами. Пару лет я точно «болел» химией и созданием всяких смесей к Новому году: что нужно добавлять для цвета и звука, какая пропорция нужна и лучше реагирует с другими смесями, как физически сделать так, чтобы «петарда» шарахнула в воздухе. Мой стол превратился в мини-лабораторию, на потолке была копоть от тестируемых составов. Не вдаваясь в подробности, скажу, что меня это увлекло настолько, что почти все модели самолетов мы с Сашкой пустили в расход. Хорошо, что это закончилось лет в пятнадцать без приключений и травм.
Конечно, это увлечение было тебе совсем чуждо, и мне периодически прилетало то за прожжённый стол, то за очередную не совсем полосатую рубашку. Тебе больше нравились созидательные процессы, а мой переходный возраст в голос хохотал над этой ерундой, но слава Богу гормоны взяли свое и меня стали интересовать совсем другие вещи.