Стою посреди своей квартиры в окружении трёх орущих детей и чувствую, как внутри что-то медленно ломается.
Младший размазывает кетчуп по дивану.
Средняя рыдает, потому что я не дала ей третью шоколадку.
Старший играет на планшете с громкостью на максимум — и орёт на весь дом: «Тётя Лина, отстань!»
А мне тридцать шесть.
Я работаю на удалёнке.
И я не рожала детей именно потому, что знала — не хочу.
Но моя сестра Катя об этом не помнит.
Для неё я — «та, что дома сидит».
Звонок был в понедельник утром.
Я как раз доделывала макет для клиента, кофе остыл в кружке, глаза слипались от экрана.
— Лина! — голос Кати был бодрым, весёлым. — Слушай, у меня к тебе просьба!
Я насторожилась.
«Просьба» у Кати обычно означала: «сейчас ты будешь делать то, что мне нужно».
— Какая?
— Ну ты же помнишь, я тебе говорила — мы с Андреем хотели в отпуск? На Мальдивы! Ну вот наконец взяли путёвки! Улетаем в пятницу!
Я молчала.
Ждала продолжения.
— И вот думаю — а с детьми кто?
— Бабушка? — предположила я.
— Лин, ну ты чего! У неё давление, ей нельзя с детьми! Она устанет!
— Няню наймите.
— Так дорого же! А ты всё равно дома! Ты же фрилансер, тебе гибкий график! Подумаешь, неделька!
«Неделька».
«Ты же дома».
«Всё равно».
Я сжала кружку так, что костяшки побелели.
— Катя, у меня дедлайн. Три проекта одновременно.
— Ну Лина, ну пожалуйста! — голос стал ноющим. — Дети тебя обожают! Они даже не заметят, что нас нет! Ты же тётя! Ты же любишь их!
Вина. Тяжёлая, липкая, знакомая с детства.
— Хорошо, — услышала я свой голос. — Но только на неделю. Ни днём больше.
— Ура! Лина, ты лучшая! Я тебя так люблю!
Она повесила трубку раньше, чем я успела что-то добавить.
Пятница, шесть вечера.
Катя привезла детей.
Трое: Миша — девять лет, Вика — шесть, Дима — четыре.
— Вот вам тётя Лина! — объявила Катя, целуя каждого в макушку. — Слушайтесь её! Мама скоро вернётся!
Дети уже разбежались по квартире — открывали шкафы, трогали вещи, включали телевизор.
— Катя, а где их вещи? — спросила я.
— А, вот! — она ткнула в один пакет. — Тут всё! Ну, почти. Если что — купишь, да?
— Что значит «купишь»?
— Ну мало ли, памперсы Димке кончатся или ещё что. У тебя же карта есть!
Я открыла рот, но она уже выбегала за дверь.
— Ой, всё, Андрей внизу ждёт! Пока, детки! Люблю вас! Лина, ты супер!
Дверь хлопнула.
Я осталась одна.
С тремя чужими детьми в своей квартире.
Первый вечер был хаосом.
Дима отказывался ложиться спать без мамы, орал час подряд.
Вика разлила сок на ковёр.
Миша требовал пиццу, хотя я приготовила ужин.
— Я не ем это! — заявил он, отодвигая тарелку. — Мама заказывает пиццу!
— Миша, я не буду заказывать пиццу, ешь, что есть.
— Ты плохая тётя! — рявкнул он и убежал в комнату, хлопнув дверью.
Я сидела на кухне, смотрела на три нетронутые тарелки и плакала от бессилия.
К полуночи дети наконец уснули.
Я открыла ноутбук.
Три непрочитанных письма от клиентов: «Алина, где макеты?», «Мы ждём правки до завтра», «Вы ещё работаете с нами?»
Я начала печатать ответ — и услышала плач.
Дима.
Он проснулся, звал маму.
Я пошла к нему, укладывала ещё час.
Работы — ноль.
Суббота.
Я встала в шесть утра — дети прыгали на мне.
— Тётя Лин, мы хотим мультики!
— Тётя Лин, я хочу есть!
— Тётя Лин, Дима описался!
Я варила кашу, переодевала Диму, включала мультики.
Потом пыталась поработать — но каждые пять минут:
— Тётя Лин, можно печенье?
— Тётя Лин, Миша меня толкнул!
— Тётя Лин, мне скучно!
К вечеру я не сделала ни строчки.
Клиент написал: «Если до понедельника не будет работы — расторгаем договор».
Это был мой главный заказчик.
Половина моего дохода.
Я позвонила Кате.
Сбросила.
Написала в WhatsApp: «Катя, мне срочно нужна твоя помощь. Позвони».
Прочитала.
Не ответила.
Через два часа прислала фото с пляжа: «Лина, тут так красиво! Спасибо, что взяла детей! Ты героиня!»
Я смотрела на это фото и чувствовала, как внутри поднимается ярость.
Воскресенье.
Дети разнесли квартиру.
Игрушки, фантики, пролитый чай, размазанная еда.
Я не узнавала своё жильё.
Я не узнавала себя — орала на детей, плакала в ванной, пила валерьянку.
Вечером позвонила мама.
— Ну как? Справляешься? — голос был бодрым.
— Мам, мне тяжело. Я не могу работать. Катя даже не отвечает на звонки.
— Лина, ну потерпи! Всего неделька! Катя так устала, ей нужен отдых! А ты что, не можешь помочь сестре?
— А кто мне поможет? У меня дедлайны горят!
— Лина, не говори глупости. У тебя же гибкий график! Ты дома сидишь!
«Дома сидишь».
Эта фраза звучала как приговор.
Я работала по двенадцать часов в день.
Вела пять проектов одновременно.
Снимала квартиру сама, зарабатывала сама.
Но для всех я — «дома сижу».
— Мам, я не сижу дома. Я работаю.
— Ну всё равно, помоги сестре. Семья — это важно.
Она повесила трубку.
Я стояла посреди разгромленной квартиры и понимала: никто не видит моей жизни.
Для всех я — удобный вариант.
«Лина дома».
«Лина поможет».
«Лина же свободная».
Понедельник.
Клиент разорвал договор.
Я потеряла половину дохода.
Позвонила Кате.
Опять сброс.
Написала: «Катя, мне нужно работать. Забери детей раньше или найди кого-то ещё».
Ответ пришёл через три часа: «Лин, ты чего? Мы же договорились на неделю! Не порть мне отдых! Потерпи ещё три дня!»
Что-то внутри щёлкнуло.
Я открыла контакты.
Нашла номер мамы.
Позвонила.
— Мам, я привезу детей к тебе. Прямо сейчас.
— Лина, что ты говоришь! У меня давление!
— А у меня нервный срыв и потерянная работа. Я не могу больше. Я не обязана жертвовать своей жизнью ради Катиного отпуска.
— Лина, как ты можешь! Это же племянники!
— Которых я не рожала. Которых мне подкинули без спроса. Мама, я люблю их. Но это не мои дети. И я не бесплатная няня.
— Ты эгоистка! — голос мамы дрожал. — Катя так устала!
— А я, значит, не устаю? Почему моя работа не считается? Почему моё время ничего не стоит?
Мама молчала.
— Я привезу детей через час, — сказала я. — Если не откроешь дверь — я вызову Кате такси и отправлю их домой. Пусть возвращается с Мальдив.
Я повесила трубку.
Руки тряслись.
Но я собрала детские вещи, вызвала такси, погрузила всех троих.
Мама открыла дверь с каменным лицом.
Я передала ей детей.
— Прости, — сказала я. — Но я не могу.
Она не ответила.
Дверь закрылась.
Я стояла на лестничной площадке и плакала.
От облегчения. И от боли.
Вечером позвонила Катя.
Орала в трубку.
— Ты бросила моих детей?! Как ты могла?!
— Я не бросила. Я отвезла их к маме.
— Ты обещала!
— А ты обещала неделю. Ни месяц, ни вечность. Неделю. И я сделала четыре дня. Этого достаточно.
— Ты разрушила мой отпуск!
— А ты разрушила мою работу. Я потеряла главного клиента. Из-за тебя.
— Лина, у меня дети! Мне нужен отдых!
— У меня тоже есть жизнь. И работа. И право сказать «нет».
— Ты плохая тётя! Плохая сестра!
— Возможно. Но я больше не буду удобной.
Я повесила трубку.
Заблокировала её номер.
Села на пол посреди квартиры и выла от боли и свободы одновременно.
Прошло два месяца.
Катя не разговаривает.
Мама звонит редко, холодно.
Родственники шепчутся: «Эгоистка, не помогла сестре».
Но я нашла нового клиента. Восстановила график.
Живу в своей квартире — тихо, спокойно, по своим правилам.
И знаю одно: любовь к семье — это не жертва собой до самоуничтожения. Это уважение. К ним. И к себе.
Когда тебе говорят «ты же дома», «ты же свободна», «ты же поможешь» — это не просьба. Это обесценивание твоей жизни. И право сказать «нет» — это не эгоизм. Это самосохранение.
Я больше не буду бесплатной няней. Не буду удобной. Не буду жертвовать собой ради чужого комфорта.
Даже если это семья. Особенно если это семья. Потому что настоящая семья не требует жертв. Она уважает границы.
А как у вас? Приходилось ли становиться «бесплатной няней» для родственников? Получается ли говорить «нет» без чувства вины?
Делитесь в комментариях — иногда просто выговориться уже помогает.
Подписывайтесь на канал — здесь мы говорим про семью, границы и право жить свою жизнь, а не обслуживать чужие ожидания.