– Я ценю его качества, но не собираюсь расставаться со всем, что у меня есть, чтобы доказать свою любовь. Мне кажется, неуважительно к моему труду и моим достижения стремиться их присвоить.
– Да ты просто дура! – заорала она в трубку. – Никому ты не нужна будешь! Состаришься одна в своей квартире!
-----------------
Я суетилась на кухне, стараясь, чтобы каждая тарелка с розовым ободком встала идеально ровно. Бабушкин фарфор, он требовал особого внимания. Сегодня вечером было важно все, каждая деталь. Я принимала у себя дома Надежду Ильиничну, маму Леши, моего жениха. Год вместе – это не шутки, пора выходить на новый уровень. До этого наши встречи происходили в кафе, ресторанах, парках. Нейтральная территория. А теперь – мой дом. Моя крепость.
За квартиру я выплачивала шесть лет. Ипотека, знаете ли, не сахар. Зато теперь, в свои тридцать два, я чувствовала себя королевой. Своя двушка, пусть и небольшая, своя машина – подержанный "Фольксваген", но свой. Бухгалтер – профессия стабильная. И я научилась крутить финансами так, что могла себе позволить не экономить на мелочах.
Телефон завибрировал в кармане фартука. Сообщение от Леши: "Мы подъезжаем". Сердце екнуло и забилось чаще. Я дернула дверцу духовки, проверила курицу. Золотистая корочка, как надо. На плите шкворчала картошка с укропом. Все должно быть идеально.
Когда я расставляла на столе последний салат с креветками, раздался звонок в дверь. Я быстро разгладила складки на синем платье в горошек, сделала глубокий вдох и пошла открывать. Леша стоял на пороге с букетом роз в руках, улыбался своей фирменной улыбкой, от которой у меня всегда бабочки в животе порхали. А за его спиной… Надежда Ильинична. Элегантная, собранная, лет шестидесяти. Идеальная прическа, строгий темно-синий костюм. Мне показалось, что от неё пахнет дорогими духами и властью.
– Здравствуйте, Надежда Ильинична, – я попыталась улыбнуться как можно радушнее. – Проходите, пожалуйста.
Она скользнула по мне оценивающим взглядом и сдержанно кивнула. "Оценивающим" – это мягко сказано. Скорее, изучающим. Как энтомолог изучает бабочку под стеклом.
Леша, кажется, ничего не заметил. Прошел сразу на кухню, восхищаясь ароматами. Мой мальчик.
Надежда Ильинична, не торопясь, вошла в прихожую и начала осматриваться. Её взгляд задержался на книжной полке. Потом – на фотографиях моих родителей на комоде.
– У вас тут очень… уютно, – произнесла она, наконец. – Хорошо устроились. Квартира, машина под окном. И жених завидный. Повезло вам.
Мне стало неловко. Я промолчала. Будто я вытащила счастливый билет, а Леша тут ни при чем.
– Проходите в гостиную, Надежда Ильинична, – пригласила я, стараясь не показать, что её слова меня задели. – Ужин почти готов.
За столом царила натянутая атмосфера. Мы говорили о погоде, о работе Леши (он работает инженером), о мировых новостях. Надежда Ильинична ела медленно, словно боялась, что её отравят. Она внимательно разглядывала обстановку. Спросила, сама ли я делала ремонт. Я ответила утвердительно.
– Вы хозяйственная девушка, Евгения, – заметила она, отрезая кусочек курицы. – Хорошо. Только вот курица немного суховата.
Леша незаметно пнул мать под столом.
– Мам, ну что ты! Очень вкусно!
Надежда Ильинична проигнорировала сына.
– Вы хорошо зарабатываете, Евгения. Раз смогли себе позволить квартиру купить, да еще и без помощи родителей.
Опять этот намек. Будто я обязана оправдываться за то, что у меня есть.
Леша попытался перевести разговор в другое русло.
– Мам, а ты видела фотографии ресторана? Мы там свадьбу хотим осенью сыграть.
Я оживилась. Достала из комода папку с фотографиями.
– Вот, смотрите! Здесь очень красиво! И кухня отличная!
Надежда Ильинична взяла фотографии, начала их внимательно изучать. Потом переключилась на меня.
– Бюджет свадьбы вы просчитывали? Расходы распределили?
Я почувствовала себя как на допросе.
– Да, конечно, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие. – У меня тут все записано.
Я достала блокнот с расчетами. Надежда Ильинична прервала меня.
– Евгения, прежде чем мы будем обсуждать финансовые вопросы, мне нужно с вами кое-что прояснить. Очень важный момент.
В её голосе прозвучала сталь. Все бабочки в моем животе моментально умерли.
– У нас в семье есть такая традиция, – начала Надежда Ильинична, глядя на меня в упор. – Перед свадьбой невеста переоформляет все свое имущество на жениха. Это символ доверия.
Я опешила. Переоформить все свое имущество на Лешу?
Я посмотрела на Лешу. Он сидел, потупив взгляд, и молчал.
– Надежда Ильинична, я… Я не совсем понимаю, зачем это нужно. Переписывать имущество, которое я приобрела до знакомства с Лешей… Может, лучше заключить брачный договор?
Надежда Ильинична скривилась.
– Брачный договор – это проявление недоверия! – отрезала она. – У нас в семье так не принято. Вот моя сестра, например… Она перед свадьбой переписала на мужа квартиру, машину, дачу. И жили они душа в душу! А вы что предлагаете? Сразу брак по расчету?!
Я попыталась апеллировать к Леше.
– Леша, скажи ей что-нибудь! Это же абсурд!
Он поднял на меня глаза.
– Ну, мама права… Я не вижу в этом ничего страшного. Ты же меня любишь?
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– Леша… Я люблю тебя. Но это не имеет никакого отношения к моей квартире!
– Имеет прямое отношение! – возразила Надежда Ильинична. – Без доверия нет смысла в браке! Если ты не готова отдать все, значит, ты нас обманываешь!
– Но как моя квартира влияет на наши чувства? Я ведь не предлагаю Леше переписать что-либо на меня?
– У меня ничего нет! – воскликнул Леша.
– Вот именно! – поддержала его Надежда Ильинична. – А у вас уже есть база. Вы должны ее внести в семью!
– То есть, я должна расстаться со всем, что у меня есть, чтобы доказать свою любовь? Это как-то неправильно, - недоумевала я.
– Вы что, хотите остаться одна со своей квартирой?! – ехидно заметила Надежда Ильинична. – Подумайте о будущем! Одиночество в старости – страшная вещь!
Леша смутился.
– Мам, ну хватит… А то ты как-то… эгоистично получается.
– Да семья же важнее! - горячо ответила она.
– Семья строится на уважении, а не на переписывании собственности в обмен на любовь, - с не меньшей горячностью ответила я. - Надежда Ильинична, простите конечно, но ни один договор не заменит работы, вложенной мною в эту квартиру
Леша раздраженно забарабанил пальцами по столу. Все пошло не так, совершенно не так как они задумывали.
Я решила, что пора заканчивать этот фарс.
– Думаю, на сегодня достаточно, – произнесла я, стараясь сохранить спокойствие. – Мы все высказали свою точку зрения. Мне нужно время, чтобы все обдумать.
Надежда Ильинична возразила:
– Обдумывать тут нечего! Нужно либо полностью доверять, либо не морочить голову моему сыну! Я жду ответа прямо сейчас!
Прощание было напряженным. Леша попытался обнять меня, но я отстранилась, сославшись на головную боль. Надежда Ильинична ограничилась кивком.
Когда за ними закрылась дверь, я почувствовала, как внутри меня все рушится. Я прислонилась спиной к стене, закрыла глаза.
Что это было? Меня пытались купить? Сломать?
Я механически убрала со стола, запустила посудомоечную машину. Подошла к окну, открыла его. Холодный ноябрьский воздух немного привел меня в чувство.
Вспомнила своих родителей. Они всегда говорили, что главное – любовь и уважение. А материальные блага – это наживное.
Телефон запиликал. Сообщение от Леши: "Нам нужно встретиться и все обсудить. Давай найдем компромисс".
Я проигнорировала его. Слишком много эмоций. Слишком большая боль.
На следующее утро меня разбудил телефонный звонок. Номер незнакомый. Я взяла трубку.
– Евгения? Это Надежда Ильинична. Мне нужно с вами поговорить.
– Слушаю вас, Надежда Ильинична. - я была готова ко всему.
– Вы совершаете огромную глупость! – выпалила она, не здороваясь. – Упускаете такой шанс! Лёша – прекрасный парень! Он обеспечит вам безбедную старость!
– Я ценю его качества, но не собираюсь расставаться со всем, что у меня есть, чтобы доказать свою любовь. Мне кажется, неуважительно к моему труду и моим достижения стремиться их присвоить.
– Да ты просто дура! – заорала она в трубку. – Никому ты не нужна будешь! Состаришься одна в своей квартире!
Я прервала разговор и заблокировала её номер. Для меня все стало очевидно.
Леша продолжал звонить и писать. Я не отвечала.
А через неделю я узнала, что он начал встречаться с коллегой по работе. У нее, в отличие от меня, не было своей квартиры. И, как я понимаю, Надежда Ильинична была в восторге.
Прошло три месяца. Я сидела на балконе, смотрела на закат. Вспоминала тот вечер.
Знаете, несмотря на всю боль и разочарование, я почувствовала облегчение.
Представила себя на месте той девушки, которая согласилась на условия Леши и его матери.
Вмешательство в воспитание детей, в мои карьерные планы, постоянное давление и контроль…
Нет уж, спасибо. Я это уже проходила.
В тот же вечер я получила сообщение от Леши. "Как ты? Мне очень не хватает. Давай встретимся".
Я ответила: "Леша, спасибо за беспокойство. У меня все хорошо. Желаю тебе счастья".
И впервые за долгое время я почувствовала, что уважаю себя.
Что я не предала свои принципы. Не позволила себя сломать.
Что лучше быть одной, чем с человеком, который ценит только твою квартиру.
Я смотрю в будущее с надеждой. Верю, что встречу мужчину, который полюбит меня за то, какая я есть. А если не встречу, то проживу счастливую жизнь одна. Главное – чтобы рядом были верные друзья, интересная работа и любимый дом.
Завтра начнется новый день. И я встречу его с улыбкой. С уверенностью в своих силах. С решимостью никогда не отказываться от собственного достоинства. А самое главное - я знаю что мой дом за мой спиной будет всегда со мной.