Праздник, который не наступает: этиология новогоднего выгорания.
Есть нечто щемяще-парадоксальное в том, как первые гирлянды зажигаются в ещё теплом октябрьском воздухе. Они мигают нам с витрин, словно спешащие вестники из будущего, которое ещё не наступило, но уже навязчиво стучится в дверь. А ведь кажется, что только вчера, в начале марта, мы с лёгкой досадой сматывали эти же провода, убирая в коробки вместе с призраками прошедших праздников. Время не просто ускорилось — оно схлопнулось, превратилось в подобие ленты Мёбиуса, где конец сходится с началом, не оставляя пространства для самой жизни. Мы с грустной иронией участвуем в этом заигрывании с хроносом, покупая капучино с имбирем и корицей, когда за окном ещё желтеют листья. Мы торопим праздник, потому что боимся, что не успеем к нему дойти, и в этой спешке незаметно проскакиваем сам момент перехода, оставляя его за скобками, как опечатку в тексте года.
Эта тотальная спешка — симптом более глубокой болезни.
Мы разучились осуществлять главный, быть может, человеческий ритуал: переход из периода в период. Исторически любая культура наделяла такие рубежи сакральным смыслом. Это были моменты подведения итогов, благодарности, отпущения старого и освящения нового. Мы же, распыляясь на бесчисленные «срочные» и «важные» задачи, потеряли саму необходимость категоризировать время. Год перестал быть целостным повествованием с прологом, кульминацией и развязкой. Он превратился в бесконечный поток дедлайнов, уведомлений, мелких и крупных побед, которые, складываясь в гору, не образуют стройную системную архитектуру.
В суматохе мы не успеваем сделать самого главного — остановиться и подвести личные итоги. Опыт, который следовало бы освоить и проанализировать, остается грузом неразобранных чемоданов на чердаке памяти. Мы совершаем поступки, ошибаемся, страдаем и радуемся, но не извлекаем из этого урока, не замыкаем психологический гештальт. И вот он, корень выгорания: ты сделал за год невероятно много, ты физически и морально истощён, но при этом испытываешь не чувство завершенности, а смутную тоску. Тоску по тому, на что втайне надеялась душа, но что так и не случилось. Незакрытый гештальт — это незаживающая рана; она особенно ноет в канун праздника, когда все вокруг кричат о свершениях и новых началах, а ты понимаешь, что твое главное «начало» так и осталось в прошлом году.
Но если за прошлым — работа с опытом, то за будущим — работа с мечтой. Планы и мечты — это не детские грезы, а мощный экзистенциальный акт. Не проговорив их вслух, не обдумав обстоятельно, мы рискуем так и не осуществить важное. Мечта, оставшаяся в туманной области «хотелок», лишается энергии для воплощения. Она похожа на семя, которое не посадили в землю. Праздник, лишенный ритуалов осмысленного прощания и такого же осмысленного планирования, становится пустой формальностью, карнавалом, на котором веселятся все, кроме тебя.
Как же избежать этого выгорания? Ответ лежит не в сфере тайм-менеджмента, а в области экологии души. Необходимо сознательно создавать буферную зону между старым и новым годом.
Новый год тогда перестанет быть хронологической ловушкой, источником стресса и выгорания. Он вновь станет тем, чем и должен быть — ясным, глубоким и очень личным переходом. Мостом, который мы строим сами, чтобы с лёгким сердцем и ясным взором перейти из страны своего прошлого «я» в страну «я» будущего, унося с собой не груз незакрытых гештальтов, а чемодан с опытом и карту с намеченными маршрутами к своим настоящим мечтам.
Психолог Юлия Купрейкина
