Дом Марины и Алексея, просторный и светлый, с утра наполнялся особым оживлением.
Это означало, что у Марины и Алексея начались "каникулы". Не школьные, а те, что случались дважды в год, когда к ним приезжала Лиза, дочь мужчины от первого брака.
Двенадцатилетняя Лиза жила в другом городе с матерью, и ее приезды были для Алексея событием, к которому он готовился за неделю.
Марина, стоя у плиты, слышала, как муж ходит по комнате Лизы, проверяя, все ли на месте, не нуждается ли что-то в починке.
Комната девочки была большой, светлой, с окном в сад. Когда-то, три года назад, переезжая сюда с одиннадцатилетним сыном Сережей, Марина с восторгом рассматривала этот дом.
Комната для гостей, где теперь жил Сережа, была меньше, но тогда это казалось временным и логичным: свой ребенок всегда под боком, а гостевая — для гостей.
Но шло время, а "временное" становилось постоянным. Сережа, тихий и рассудительный мальчик, никогда не жаловался.
Однако Марина видела, как он иногда украдкой смотрит на дверь комнаты Лизы, на ее большие полки для книг и игрушек, на просторный письменный стол, и в сердце женщины закипала обида.
Однажды вечером, после того как Лиза уехала обратно к матери, Марина, убирая в ее пустой комнате, решилась поднять этот вопрос. Алексей сидел в гостиной, просматривал рабочую электронную почту.
— Лёш, — начала она, садясь рядом на диван. — Я хочу поговорить с тобой о комнатах.
Он оторвался от ноутбука, устало потер переносицу.
— О чем?
— О комнатах Лизы и Сережи. Понимаешь, Лиза бывает здесь лишь на каникулах. А Сережа живет тут постоянно. Его комната значительно меньше. Может, стоит им поменяться? Сереже нужно больше места для его занятий, да и просто… он здесь живет.
Алексей медленно закрыл ноутбук. Его лицо стало непроницаемым, каким оно всегда становилось, когда речь заходила о его дочери.
— Нет, Марина. Это комната Лизы. Она к ней привыкла. Это ее уголок в моем доме с самого детства. Она должна знать, что у нее есть свое место, которое всегда ее ждет.
— Но у Сережи тоже должно быть свое место! — не выдержала Марина. — И оно есть, но оно хуже. Он тоже ребенок в этом доме. Твой пасынок, да, но он живет здесь постоянно!
— Привычка — серьезная штука, — голос Алексея стал тверже. — Я не хочу, чтобы Лиза чувствовала себя здесь гостьей. Это ее комната.
— А Сережа что? Гость? — прошептала Марина, чувствуя, как комок подкатывает к горлу.
— Не выдумывай, — отрезал Алексей и снова открыл ноутбук, явно давая понять, что разговор окончен. — У Сережи хорошая комната, и он не жалуется.
Обида нахлынула на Марину. Дело было не в метражах и не в мебели, а в принципе.
В этом жестком, непоколебимом разделении на "свою" кровь и "чужого" ребенка.
Сережа был для Алексея "сыном жены", обязанностью, которую он добросовестно исполнял, но не более.
Любовь и трепетное, почти жертвенное отношение, доставались только одной Лизе.
Эта же история повторялась с отпусками. Два раза в год они летали за границу, и всегда, без исключений, с ними летела Лиза.
Марина не могла вспомнить ни одной поездки, где бы они были втроем — она, Алексей и Сережа, они всегда были вчетвером — она, Алексей, Сережа и Лиза.
И вот, наблюдая, как Алексей с нежностью выбирает на карте развлечения, которые понравятся Лизе, Марина решилась на отчаянный шаг. Она предложила то, о чем давно мечтала.
— Лёш, — сказала она как-то вечером, когда они пили чай на кухне. — А давай в следующий отпуск махнем только своей семьей? Без Лизы?
Алексей поднял на нее удивленный взгляд.
— Без Лизы? Почему?
— Ну, просто, чтобы побыть одним. Я, ты и Сережа, как обычная семья. Мы ни разу не путешествовали втроем.
Алексей задумался, потом медленно кивнул.
— Хорошо. Ты права, мы редко бываем вместе. Давай поедем только вдвоем.
Марина обрадовалась его согласию, но фраза "только вдвоем2 резанула слух. Она имела в виду втроем, но, видимо, выразилась неясно.
Решила, что уточнит позже, главное — принципиальное согласие. Прошла неделя.
Марина уже начала втайне мечтать о том, как они с Сережей будут исследовать новые города, смеяться вместе, как они с мужем будут водить сына по музеям и делиться с ним впечатлениями.
Женщина представляла, как Сережа, наконец, почувствует себя не приложением, а центральной частью их семьи. Вечером Алексей, сидя с планшетом, позвал ее.
— Марин, смотри, какие отели я нашел. Только для взрослых. Взрослый бассейн, спа, никаких детских анимаций. Как тебе?
Марина подошла и заглянула в планшет. На экране были роскошные, ультрасовременные отели с подписью "Adults Only". Сердце у нее упало.
— Лёш, а где же будет Сережа? — тихо спросила она.
Алексей посмотрел на нее с искренним недоумением.
— Какой Сережа? Ты же сама предложила лететь без детей. Я думал, ты имела в виду именно это — только мы вдвоем.
В груди у Марины что-то оборвалось. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу.
— Я имела в виду без Лизы! — вырвалось у нее, и голос задрожал. — Я хотела поехать своей семьей, с моим сыном!
Алексей отложил планшет. Его лицо вытянулось, взгляд стал холодным и оценивающим.
— Поясни, пожалуйста. Что значит "своей семьей"? Лиза — не часть моей семьи?»
— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду! — Марина уже не сдерживалась. — Я хотела, чтобы мы поехали в отпуск, где центром внимания будет не только твоя дочь! Где мой сын сможет почувствовать и понять, что он не на вторых ролях! Мы ни разу не были с ним в нормальном отпуске втроем! Всегда только с Лизой!
Алексей встал, его фигура вдруг показалась Марине огромной и чужой.
— Давай расставим все по местам, — сказал он ледяным тоном. — Лиза — мой ребенок. Моя кровь. И она будет проводить со мной отпуск, когда я этого захочу. Сережа — твой сын. Я о нем забочусь, обеспечиваю его, он живет в моем доме. Но проводить границы между ними, делить их на "своих" и "твоих" — это низко и лицемерно.
— Это не лицемерие! — крикнула она, и слезы брызнули из глаз. — Это отчаяние! Я смотрю, как ты год за годом ставишь интересы своей дочери, которая бывает здесь шесть недель в году, выше интересов сына, который живет с тобой под одной крышей каждый день! Ты не видишь, как это больно? Ему одиннадцать лет, он все понимает! Он понимает, что его комната хуже. Он понимает, что все отпуски подстраиваются под Лизу!
— Так и будет продолжаться, — жестко парировал Алексей. — Потому что я ее отец, и я не намерен перед кем-то оправдываться за то, что люблю свою дочь и хочу проводить с ней время. Твой вариант "своей семьи" — это семья без Лизы. Мой вариант — это либо мы все вместе, с двумя детьми, либо только мы вдвоем. Третьего не дано. Выбирай.
Он прошел мимо нее, не глядя. Марина осталась стоять одна, прислонившись к столешнице и беззвучно рыдая.
Она слышала, как в комнате Сережи тихо играла музыка. Он ничего не слышал или делал вид, что не слышит.
Марина подошла к его двери и приоткрыла ее. Сережа сидел на кровати, собирая сложный конструктор. Он поднял на нее глаза.
— Мам, а мы в этом году поедем в Испанию, как папа вчера говорил? — спросил он с надеждой.
Его глаза, большие и светлые, были полны ожидания приключения, которое, он верил, должно было случиться и с ним.
Марина не нашла, что ответить. Как она могла объяснить сыну, что в представлении ее мужа "семья" — это понятие растяжимое?
Что для Алексея есть "я и моя дочь", а есть "мы с тобой", но никогда — "мы втроем".
— Не знаю, сынок, — прошептала она, сглатывая комок в горле. — Еще не решили.
Она закрыла дверь и, пошатываясь, вернулась на кухню. На экране планшета, который Алексей забыл на столе, все еще светилась картинка с роскошным отелем для взрослых.
Теперь он казался ей таким далеким и недостижимым, как и сама идея единой, настоящей семьи, о которой она так наивно мечтала, выходя замуж.
Она понимала теперь, что вышла замуж не просто за мужчину, а за отца, чье сердце было навсегда отдано дочери, а для ее сына в нем не было и никогда не будет места.
Марина размышляла всю ночь, а утром сообщила мужу о том, что они никуда не поедут.