Карина ставила чайник, когда услышала сигнал на домофоне.
Она знала кто это. Не потому что хотела знать — просто свекровь Людмила Борисовна приезжала достаточно часто, чтобы Карина успела выучить звук её шагов на лестнице, манеру звонить в дверь (два коротких, один длинный, как телеграмма с плохими новостями) и характерное «ну, как вы тут» с интонацией санитарного инспектора, прибывшего на внеплановую проверку.
Они с Игорем жили в новой квартире полгода. Своей. Купленной на их деньги, с их ипотекой, с обоями, которые Карина выбирала сама три вечера подряд, пока Игорь засыпал над каталогами. Трёшка в хорошем районе, с большой кухней — почти пятнадцать метров, Карина мечтала о такой с тех пор, как в детстве ютилась с родителями в хрущёвке, где кухня была размером с приличный чемодан.
Людмила Борисовна, женщина шестидесяти одного года, бодрая, с перманентной завивкой и мнением на каждый случай жизни, вошла в прихожую, огляделась, поджала губы и сказала:
— Ну, проходные комнаты — это неудобно. Я же говорила.
Карина улыбнулась. За полгода она научилась улыбаться так, чтобы лицо участвовало, а нервная система — нет.
— Здравствуйте, Людмила Борисовна. Чай?
— Потом, — свекровь уже шла по коридору с видом человека, который пришёл не в гости, а на осмотр объекта. — Покажи, что вы тут сделали с кухней. Игорь говорил, вы остров поставили.
Кухня была Каринина гордость. Остров из светлого дерева, открытые полки с банками специй, большое окно с подоконником, на котором жили базилик, петрушка и один упрямый кактус, переехавший с ней ещё со съёмной квартиры.
Людмила Борисовна встала посреди кухни, повернулась кругом и хмыкнула.
— Зачем тебе такая большая кухня? Всё равно готовить не умеешь.
Кактус на подоконнике, кажется, слегка напрягся.
Карина аккуратно поставила кружку на остров. Дзынь.
— Людмила Борисовна, а откуда вы знаете?
— Что — откуда? — не поняла свекровь.
— Что я не умею готовить.
Людмила Борисовна повела рукой в воздухе — жест, означавший «ну, это же очевидно, зачем объяснять».
— Игорь рассказывал. Что у вас в основном доставка.
— Игорь, — задумчиво повторила Карина, — тот самый Игорь, который поел мою солянку в воскресенье, попросил добавки и сказал «лучше, чем в ресторане»?
— Ну, он вежливый мальчик, — нашлась свекровь. — Не хотел обидеть.
— Он просил добавку ещё дважды. Я считала.
Людмила Борисовна поджала губы и переключилась на осмотр полок.
— Специи зачем столько? Это лишнее. Я всю жизнь готовила с солью и лавровым листом, и ничего, семья была сытая.
— Это прекрасно, — сказала Карина. — У меня паприка, зира, сумах и куркума. Это не лишнее, это кухня.
— Сумах, — повторила свекровь с раздражённой интонацией. — Это что вообще?
— Кисловатая специя. Хороша с бараниной. Хотите, приготовлю как-нибудь?
Людмила Борисовна посмотрела на неё с подозрением: не смеётся ли. Карина не смеялась. Карина улыбалась ровно и спокойно.
В прихожей хлопнула дверь. Пришёл Игорь.
— О, мам! — он появился в дверях кухни, потянул носом. — А это что? Пахнет как в том грузинском ресторане, куда мы ходили на годовщину!
— Чахохбили, — сказала Карина. — Полчаса ещё.
— Серьёзно? — Игорь немедленно полез смотреть в кастрюлю.
— Руки, — сказала Карина.
— Да, да. — Он послушно пошёл к раковине, по дороге чмокнув жену в макушку.
Людмила Борисовна наблюдала за этой сценой с обидой.
— Ну, чахохбили, — сказала она, несколько сбавив обороты. — Это курица?
— Курица, — подтвердила Карина.
— Я тоже умею курицу.
— Я знаю, — согласилась невестка. — Игорь говорил, вы делаете изумительную курицу с картошкой в духовке. Он скучает по ней. Может, как-нибудь приедем к вам — приготовите?
Людмила Борисовна не ожидала этого манёвра. Она привыкла к позиционной борьбе, а ей предложили совместный ужин.
— Ну... можно и приготовить, — сказала она немного растерянно.
— Отлично. — Карина достала из шкафа третью тарелку. — А пока садитесь, Людмила Борисовна. Кухня у нас большая, места хватит.
Свекровь села. Оглядела ещё раз кухню — остров, специи, кактус, базилик на окне.
— Подоконник широкий, — сказала она после паузы. Что, по пятибалльной шкале Людмилы Борисовны, было примерно как «неплохо».
— Я и выбирала за подоконник, — кивнула Карина, накрывая на стол.
Игорь подмигнул жене из-за маминой спины. Карина сделала вид, что не заметила.
Чахохбили томилось, кактус стоял с достоинством, и в большой кухне, которая была куплена на честно заработанные деньги и обставлена по собственному вкусу, пахло так, что никаких вопросов больше не возникало.
Людмила Борисовна съела две тарелки. Рецепт не попросила — из принципа.
Но, уходя, задержалась в дверях.
— Сумах-то свой, — произнесла она, не оборачиваясь, — в следующий раз дашь попробовать. С бараниной, говоришь?
— С бараниной, — подтвердила Карина.
Дверь закрылась.
Кактус на подоконнике стоял невозмутимо. Он пережил три съёмных квартиры, один переезд и полгода Людмилы Борисовны.
Ему было не привыкать.