— Ты серьезно? — пробормотала я.
— Абсолютно, — он достал телефон и принялся что-то набирать. — Уже созвонился с риелтором. Завтра придет делать оценку.
Вот так, без предупреждения. Двадцать лет назад мы с ним строили этот дом своими руками — вернее, его руками и моим постоянным "сделай вот здесь повыше" и "давай окно побольше". Каждый гвоздь забивали с любовью, каждую стену возводили со спорами о том, нужен ли нам камин (нужен!) и стоит ли делать застекленную веранду (не стоило, зимой там ледник).
— А можно узнать причину такого внезапного решения? — я скрестила руки на груди, принимая оборонительную позицию.
Сергей наконец оторвался от телефона и посмотрел на меня так, будто я спросила, зачем людям нужен воздух.
— Катя, нам уже пятьдесят. Дети разъехались. Дом огромный, расходы бешеные. Пора переезжать в квартиру поменьше.
Логика железная. Вот только сердце моё категорически отказывалось принимать эту логику.
— Сереж, но здесь же вся наша жизнь...
— Именно, — перебил он. — Вся прошлая жизнь. А я хочу начать что-то новое. Кстати, уже присмотрел квартиру в центре, двушка, ремонт свежий.
Я села на стул. Ноги подкашивались. Как это — продать дом? Тот самый дом, в котором Машка делала первые шаги по коридору, держась за стены. Где Антон разбил коленку, падая с яблони в саду. Где мы с мужем тысячу раз ругались и мирились, где плакали и смеялись до колик в животе.
— Я не согласна, — твердо сказала я.
Сергей вздохнул, как вздыхают, когда имеют дело с особо упрямым ребенком.
— Катюш, давай без истерик. Решение принято.
— Кем принято? — я вскочила. — Я тоже живу в этом доме, между прочим!
— И именно поэтому должна понимать, что содержать его становится накладно. Отопление одно чего стоит!
Мы поругались. Впервые за много лет по-настоящему поругались, с хлопаньем дверями и ночевкой на разных этажах. Утром Сергей уехал на работу, оставив на столе визитку риелтора. Я смяла её и швырнула в мусорное ведро. Потом достала и разгладила — вдруг пригодится.
Когда в дверь позвонили ровно в десять утра, я была готова к бою. Молодая девушка в деловом костюме протянула мне руку и улыбнулась.
— Елена, агентство "Твой дом". Ваш супруг договаривался об оценке.
— Проходите, — буркнула я.
Елена ходила по комнатам, что-то записывала в планшет, фотографировала углы, щупала стены. Я следовала за ней по пятам, как конвоир за заключенным.
— Дом в отличном состоянии, — констатировала она. — Правда, придется немного освежить фасад. И в гостиной обои устарели.
— Эти обои я сама клеила! — возмутилась я.
— Понимаю вашу привязанность, — Елена улыбнулась профессионально-сочувствующей улыбкой. — Но покупатели предпочитают нейтральные тона. Кстати, рыночная стоимость примерно пятнадцать миллионов.
Я чуть не подавилась. Пятнадцать миллионов за наше счастье? За воспоминания? За кусочек души?
— Начнем показы со следующей недели, — продолжала Елена. — Подготовьте документы: свидетельство о собственности, технический паспорт...
— Знаете что? — я осеклась на полуслове. План созрел в моей голове мгновенно, словно кто-то свыше нашептал подсказку. — Показы начнем. Обязательно.
Сергей был доволен моей покладистостью. Слишком доволен, если честно. Я же провела бессонную ночь, продумывая операцию "Спасение дома".
Первые потенциальные покупатели явились в субботу. Семейная пара лет тридцати, с маленькой дочкой. Муж сразу полез осматривать фундамент, жена восхищалась кухней. Девочка топала по коридору, радостно визжа.
— Мам, смотри, какая большая! — кричала она.
— Да, места много, — соглашалась мать, мечтательно разглядывая окна.
Все шло к тому, что дом продастся с первого показа. Я не могла этого допустить.
— Вы знаете, — доверительно сообщила я жене, пока мужчины обсуждали состояние крыши, — здесь иногда бывают проблемы с водой. То включишь кран, а оттуда... как бы это сказать... рыжая какая-то жидкость течет.
Женщина нахмурилась.
— Рыжая?
— Ну,ржавая, наверное, — я пожала плечами. — А еще прошлой зимой трубы замерзали. Две недели без воды сидели.
— Без воды?!
— Представляете? С ребенком зимой без воды. Кошмар же.
Через десять минут пара уехала. Сергей недоуменно смотрел им вслед.
— Что случилось? Они же были заинтересованы!
— Не знаю, милый, — я изобразила искреннее удивление. — Может, передумали.
Следующие покупатели пришли во вторник. Пожилая супружеская чета, собирающаяся переехать из города на природу. Идеальные кандидаты с точки зрения Сергея — платежеспособные и серьезно настроенные.
— Какая прелесть! — восклицала бабушка, разглядывая розы в саду. — Михаил, смотри, настоящий розарий!
— И яблони есть, — кивал дедушка. — Давно мечтал о своих яблоках.
Они уже обсуждали, где поставят лавочку, а где разобьют огород. Срочно требовалась контрмера.
— Вы случайно не боитесь сквозняков? — спросила я невинным тоном.
— Сквозняков? — переспросила бабушка.
— Да, тут такая особенность дома — окна старые, рамы рассохлись. Зимой дует так, что можно простудиться, если не закутаться в три одеяла. У меня вот радикулит начался от этих сквозняков.
Дедушка озабоченно потрогал поясницу.
— Михаил у меня тоже со спиной мучается, — сказала бабушка. — Нам, наверное, не подходит...
Я проводила их до калитки с выражением глубокого сожаления на лице.
— Екатерина! — рявкнул Сергей, когда мы остались одни. — Какие сквозняки? Мы же два года назад окна меняли!
— Меняли? А, точно, меняли, — я похлопала себя по лбу. — Совсем забыла!
— Ты специально срываешь продажу!
— Что ты такое говоришь?! — я состроила оскорбленную физиономию. — Просто люди сами отказываются.
Сергей смотрел на меня так, что я едва сдерживала смех. Но игра стоила свеч.
Елена звонила каждый день, недоумевая, почему такой хороший дом никто не покупает. Сергей хмурился все больше. А я продолжала отпугивать потенциальных покупателей с энтузиазмом партизана на оккупированной территории.
Одним рассказывала про соседского кота, который повадился метить территорию под нашими окнами ("Запах, знаете ли, стойкий такой..."). Другим сообщала о местной молодежи, которая якобы каждую пятницу устраивает гонки на мотоциклах по нашей улице ("До трех ночи рычат, уснуть невозможно!"). Третьим живописала картину весеннего половодья, когда подвал будто бы затапливает ("Крысы оттуда выплывают размером с котенка!").
Через месяц Сергей вызвал меня на серьезный разговор. Мы сидели на веранде — той самой застекленной, которую я когда-то не хотела делать, а теперь готова была защищать, как последний рубеж.
— Катя, хватит, — устало сказал он. — Я все понял.
— Что понял? — я напряглась, готовая к новой волне обвинений.
— Что ты права. Мы не можем продать этот дом.
Я чуть не упала со стула.
— Правда?
— Правда, — он взял меня за руку. — Понимаешь, я наблюдал за тобой этот месяц. Как ты бегала, выдумывала всякие небылицы, пыталась спасти наше жильё. И вдруг осознал — если человек так отчаянно борется за что-то, значит, это действительно важно.
Слезы сами покатились по моим щекам. Я и не думала плакать, честное слово.
— Сереж, я просто... не могу представить себя в другом месте. Здесь наши дети росли, здесь мы с тобой...
— Я знаю, — он обнял меня за плечи. — Да и квартира в центре, если честно, тоска зеленая. Там даже балкона нормального нет. А я хотел пиво с друзьями на свежем воздухе пить, а не на двух квадратных метрах.
Мы сидели молча, прислушиваясь к вечерним звукам. Где-то чирикали птицы, шумели листьями яблони, ветер гонял по дорожкам желтые листья.
— Только давай договоримся, — сказал Сергей. — Никаких больше обманов. Если что-то не нравится, говори сразу.
— Договорились, — кивнула я. — А риелтору как объяснить?
— Скажем, что передумали. Пусть удивляется.
Елена действительно удивилась. Даже немного обиделась, потратив столько времени впустую. Но я подарила ей банку своего фирменного вишневого варенья в качестве компенсации.
Вечером приехала Машка с внуками. Узнав, что дом остается в семье, дочь бросилась мне на шею.
— Мам, ты супергерой! Я знала, что ты не дашь папе совершить глупость!
— Эй, я тут тоже передумал, между прочим! — возмутился Сергей, но в глазах у него смеялись искорки.
Внуки носились по дому с криками восторга, проверяя, все ли на месте — их любимые качели на дереве, скворечник, который дед делал вместе с ними, тайник под верандой, где они прятали "сокровища".
— Бабуль, а правда, что ты говорила покупателям про гигантских крыс? — спросил десятилетний Егорка, сверкая глазами.
— Кто тебе сказал?!
— Антон, — хихикнула шестилетняя Соня. — Папа слышал от риелторши.
Сергей громко кашлянул, пряча улыбку.
— Ладно, виновата, — призналась я. — Проявила творческую фантазию в благих целях.
— Мам, ты гений диверсий, — восхищенно покачала головой Машка.
Когда все разъехались, мы с Сергеем снова вышли на веранду. Я заварила травяной чай из мяты, которую сама выращиваю в палисаднике. Мы пили, молча наслаждаясь тишиной и покоем.
— Знаешь, о чем я подумал? — вдруг сказал муж. — Давай вместо продажи сделаем ремонт. Освежим фасад, поменяем эти твои обои в гостиной на что-то посовременнее.
— И веранду утеплим? — с надеждой спросила я.
— И веранду утеплим, — согласился он. — Чтобы зимой тут не ледник был, а нормальное помещение.
Я прижалась к его плечу, чувствуя, как накопленное за месяц напряжение постепенно отпускает. Дом спасен. Наша крепость устояла. А визитку риелтора я все-таки выбросила — на этот раз окончательно и бесповоротно.
И если кто-то спросит меня теперь, стоит ли бороться за то, что дорого сердцу, я отвечу однозначно: стоит. Даже если придется выдумать пару-тройку небылиц про рыжую воду и гигантских крыс. Главное — не сдаваться. И тогда счастье обязательно останется жить в твоем доме.