Летом 1917 года российский фронт вошёл в последнюю стадию своего существования — стадию, в которой войска формально ещё стояли в окопах и выполняли приказы, но реальное управление уже не поддавалось никаким усилиям Ставки. Эта «разболтанность фронта», как осторожно выражались современники, была не просто следствием Февраля; она стала итогом цепи событий, где трагическая военная логика переплелась с политическими интригами, а локальные операции обрели судьбоносный характер.
Именно эта смесь — фронтового развала, бюрократического бессилия, морального падения армии и активного давления противника — ярко проявилась в июльско-августовском наступлении и последовавших катастрофах под Ригой и в Моонзундском архипелаге.
«Пишите всю правду». Ставка теряет контроль
К началу июля 1917 года командование уже не скрывало: связь с войсками теряется, отчёты неполные, а некоторые командиры сознательно скрывают реальное положение дел. Первый генерал-квартирмейстер Ставки И. П. Романовский 11 июля вынужден был направить по фронтам указание: доклады о потерях должны быть предельно точными — отдельно убитые, отдельно раненые, отдельно дезертиры. Он требовал: «помещать всю правду, как бы горька она ни была».
Но «горькая правда» быстро превратилась в инструмент политической борьбы. В обществе всё громче звучали голоса о «предательстве» в верхах, об «измене» командования, о том, что война продолжается лишь для выгоды «классовых врагов». И эти обвинения становились особенно громкими всякий раз, когда немцы достигали успеха.
А успехи не заставили себя ждать.
Рижская операция: когда превосходство не спасает
План операции по прорыву под Ригой штаб 8-й германской армии начал разрабатывать в конце июля. Уже 19 (1 сентября) августа мощная артиллерийская подготовка смела позиции 12-й армии генерала Д. П. Парского. На ряде участков немецкие части продвигались почти без сопротивления — деморализация русских войск ощущалась буквально в воздухе.
К вечеру 21 августа (3 сентября) немцы вошли в Ригу.
Русская армия оставила город, бросив огромные склады и артиллерию: Рига не была эвакуирована вовсе. К 24 августа российские войска откатились к Венденской позиции.
Сопоставление сил сторон показывает, насколько драматичной была ситуация:
- пехота русской 12-й армии — 189 120 человек,
- пехота немцев — 105 411.
Также русская сторона имела превосходство в артиллерии, пулемётах и миномётах.
Тем не менее германские войска продвигались стремительно. Российские потери до конца августа составили 684 офицера и 29 271 солдата, врагу достались сотни орудий, миномётов, пулемётов и десятки тысяч винтовок.
Немцы, по их отчётам, потеряли в сентябре лишь около пяти тысяч раненых.
Такое несоответствие результатов реальному соотношению сил стало тревожным симптомом: армии, обладающей численным и техническим превосходством, уже не хватало морально-дисциплинарного ресурса для сопротивления.
Якобштадт: удар штурмовых батальонов
Вторая катастрофа развернулась уже в сентябре, когда германские войска ликвидировали Якобштадтский плацдарм — дугу длиной 40 км и глубиной до 10 км. Это укрепление русские удерживали с 1915 года, и противник пристрелял по нему каждый дом, каждую траншею.
8 (21) сентября штурмовые части группы «Д» начали наступление. Впереди двигались штурмовые роты с 46 огнемётами. Русская артиллерия первой бросила позиции; за ней в беспорядке отходили пехотные части. Контратаки стрелков и ввод 2-й кавалерийской дивизии лишь на время тормозили прорыв.
К вечеру же позиции пали, и 9 (22) сентября Якобштадт был оставлен. Немцы захватили десятки орудий, миномётов, пулемётов и почти пять тысяч пленных.
Русские потери — более 6,6 тысячи человек.
Германские — всего 556.
Балтийский флот: техника стареет, дисциплина падает, результат — нулевой
Пока сухопутный фронт трещал по швам, Балтийский флот вёл себя крайне пассивно. В 1917 году:
- ни одного активного минного заграждения с российской стороны,
- надводные силы почти не участвовали в нарушении немецких коммуникаций,
- вся активность была сосредоточена на подводных лодках.
Сами лодки численно выросли — до 35 единиц с учётом британских. Но качество подготовки экипажей и состояние техники резко ухудшились. Судоремонт и судостроение деградировали, дисциплина упала, что привело к трагическим потерям: в 1917 году Балтийский флот потерял четыре подводные лодки — «Барс», «Львица», «АГ-14» и «Гепард».
Их гибель — результат либо немецких противолодочных действий, либо банальных технических неисправностей.
Германия же, наоборот, усилила свою противолодочную оборону до уровня, который стал предвестником систем Понтонной войны Второй мировой: зоны наблюдения, конвои с охранением, массовое использование гидрофонов, самолётов и дирижаблей.
В этих условиях российские лодки уже не могли достигать значимых успехов. Единственной победой стало потопление парохода «Фридрих Каров».
«Альбион»: германский блицкриг на острова
Главной же драмой кампании стала операция «Альбион» — захват Моонзундских островов осенью 1917 года.
Эта операция была образцовой для германской стороны:
- тщательно подготовленная,
- опирающаяся на десантный корпус в 24,6 тысячи человек,
- при поддержке огромного флота (10 линкоров и сотни кораблей).
Русские же войска — около 14 тысяч человек под командованием контр-адмирала Д. А. Свешникова — были плохо организованы, разрознены и лишены единого руководства. Поддержка с моря зависела от сил вице-адмирала М. К. Бахирева, но подчинения между флотом и береговыми частями не существовало.
Высадка немцев: артиллерия бьёт без промаха
На рассвете 29 сентября (12 октября) германские корабли подошли к бухте Тага-Лахт. Артиллерия линкоров быстро подавила батареи Хундсорт и Ниннаст. Высадка прошла почти без сопротивления.
В районе Памерорта высадились «велосипедные батальоны» — лёгкий штурмовой компонент высадки.
Русские части отступали, иногда даже не вступая в бой: дисциплина в некоторых подразделениях была близка к полному распаду.
Героизм и трусость бок о бок
На фоне общего разложения на островах всё же были очаги стойкости. Морская пехота, отдельные судовые команды, батареи Тахкуны, экипажи эсминцев и броневиков — эти силы бились отчаянно и мужественно.
Но рядом происходили и позорные эпизоды — например, отказ команды заградителя «Припять» ставить мины в критически важном проливе Соэлозунд.
Именно этот отказ позволил германским кораблям прорваться через пролив и открыть путь к Моонзунду.
Бой у Куйваста: последний бой «Славы»
4 (17) октября немецкая эскадра вступила в бой с русскими линкорами «Слава» и «Гражданин» и крейсером «Баян». Русские корабли маневрировали за минными заграждениями, но превосходство огня немецких 305-мм орудий было подавляющим.
«Слава» получила пять тяжёлых попаданий и, имея слишком большую осадку, не смогла пройти фарватер — её пришлось затопить, чтобы не досталась врагу.
Это был символический момент: старейший линкор Балтфлота погиб, как будто завершив собой эпоху Императорского флота.
Общий итог Моонзунда: цифры, которые всё объясняют
Русские силы:
25 361 пехотинец, 379 орудий, множество пулемётов и миномётов.
Германские силы:
22 500 пехотинцев, 63 орудия (не считая корабельных).
Потери:
- русские — 20 756 человек,
- германские — 211 человек.
Немцы взяли в плен более 20 тысяч русских — включая трёх генерал-майоров — и захватили сотни орудий, пулемётов, аэропланов.
Последствия: паника, потеря Эстляндии и угроза Петрограду
Падение Моонзунда вызвало настоящую панику. Считалось, что немцы вот-вот высадятся в Пернове и даже в самой столице. Командование Северного фронта срочно поддерживало оборону Эстляндии частями, перебрасываемыми с Румынского и Западного фронтов.
Несмотря на локальные меры, стратегическое поражение было очевидным: Германия получила плацдармы, открывавшие путь к Петрограду. Ставка рассматривала возможный прорыв через Финский залив как реальную угрозу.
Почему всё рухнуло?
Операции под Ригой и в Моонзунде стали итогом системного кризиса:
- упадок дисциплины в армии и на флоте;
- разложение командной вертикали;
- ослабление технической и организационной базы флота;
- политическая борьба, раздиравшая государство;
- пассивность командования, не сумевшего объединить войска и флот в единую систему обороны.
Германские успехи — это не только результат их планирования и организованности. Это зеркало, в котором отразился масштаб разрушения государственных структур России.
Финал
Моонзундская операция стала последним крупным сражением Императорского флота. Она показала, что даже героизм отдельных частей не способен компенсировать общий кризис управления и разложение армии.
С падением Моонзунда и утратой Риги Россия окончательно потеряла стратегическую инициативу на Балтике. Фронт продолжал существовать ещё несколько месяцев, но его судьба была уже решена. Впереди был Октябрь — и начало новой, уже гражданской войны.