(Первая книга летописи «Как я помню этот мир» Младенец)
Сладкие запахи детства преследуют меня всю жизнь и на её закате я решил поведать о них своим близким.
Виктор Винничек
Четвёртое воспоминание из моей жизни...
Большой проказник.
Время, проведённое с отцом.
Отец встал после отдыха к вечеру. К этому времени, я уже держал над головой за рейки собранного змея, и бегал по залу. Мы с дедом даже прицепили хвост, который всё время падал на мою спину, осталось привязать только конец шнура, но мы решили сделать это на улице. Именно от нашего шума проснулся отец. Он отнял у нас змея, проверил сборку и остался довольный. Потом он стал на табурет, и положил змея наверх шифоньера, стоящего в зале у двери и сказал:
– Запустим все вместе на лугу, когда будет ветер.
Отец с дедом пошли на улицу в палисадник, сели за стол, и смотрели, как гуляют по улице люди и разговаривали. Отец взял с чемодана две бутылочки Лидского пива, а дед плотвы с икрой, и они между разговорами уговорили их. Сестрёнка проснулась, и пошла с бабушками в сарай к кроликам. Я сидел с Шариком на крыльце, смотрел на флюгер и ждал, когда подует ветер. Был вечер, но было жарко и тихо, пропеллер флюгера даже не шелохнулся. Я начал наблюдать за скворцами. Скворец и его подруга без устали, попеременно ныряли в скворечник и еле успевали затыкать глотки своим прожорливым деткам, принося каждый раз, какую-то букашку. Вот с поля вернулась Пеструшка ещё с моим венком на рогах. Бабушка Вера подоила корову, дала Алле возможность напоить кота молоком, напоила нас. Я не дождался ветра, и пошёл спать на сеновал.
Утром я проснулся, и сразу побежал к флюгеру. Тишь и благодать. Пропеллер предательски стоял, не шелохнулся. Раннее утро, а жара не спала. Дед видя, как я страдаю, сказал:
– Сегодня праздник, Духов День, все будут на реке купаться, обливаться водой. Будет жарко, ветра не будет, стрелка барометра остановилась на высоком давлении. Ты лучше попроси отца сходить на речку, раков половить, он ловил их лучше всех у нас. А ты и рака испугаешься, никогда, наверное, не видел их.
– Видел, но только варёного, – сказал я.
Мы позавтракали в палисаднике. Отец спросил сестру:
– Пойдём на речку купаться, и раков ловить?
На, что она ответила:
– Пойдём, если брат с нами пойдёт.
– Пойду, ветра все ровно не будет, так сказал дед. Что тогда мне здесь без вас делать?
Вот мы собрались и пошли. Мы - это: я, сестра, папа и конечно Шарик. Шарик по возможности старался быть ближе к папе, да и сестра уже на него не обращала никакого внимания, даже иногда покрикивала:
– Шарик иди быстрее, не путайся под ногами, а то я упаду! Тянешься за папой, как хвост.
– Тоже мне скороход, нашлась! – заступился я за Шарика.
Шли мы по стёжке на лугу, в сторону Мицкевич. Я нёс пустое эмалированное ведро с самотканым старым кроватным покрывалом внутри, плёлся позади всех, и был замыкающим, отвечал за всю колонну, так сказал папа. Отец шёл первым, и был вожак, нёс за спиной полный солдатский вещмешок, в одной руке у него были две ловушки для ловли раков, в другой раскладной лёгкий стул. Шарик бежал то справа то слева от отца, перебегая за его спиной. Он вёл себе так, потому что не знал, куда мы идём. Алёнка то и дело натыкалась на собаку, и ругалось. Так мы дошли до переезда. Вышли на грунтовую дорогу, и прошли по ней через нерегулируемый переезд на ту сторону железной дороги. Дальше мы прошли по нахоженной тропинке, напрямую к реке и пляжу. Тут Алёнка сказала, что дальше она поедет только на папиной шее. Папа отдал мне ловушки для раков, а сам посадил сестрёнку на шею.
Молчадка в самом узком и мелком месте, где скорость течения довольно возрастала на водоразделе, была перегорожена самодельной платиной из огромных камней, свезённых с полей. Платину сделали давно, ещё до войны мужики из ближайших деревень. Вода поднялась на метр, и разлилась метров на десять в каждую сторону от русла, так что получился пруд тридцать на сто метров. С глубиной до трёх метров в самой глубокой точке. На берег, со стороны железной дороги за много лет навозили речного песка. Так, что получился рукотворный пляж, на нём было довольно много молодёжи и молодых семей с детьми. Всё это рассказал отец по дороге. В пруду был один недостаток, метров через десять от берега был обрыв, где глубина резко переходила, с полутора до двух метров, и дальше она всё время увеличивалась. Поэтому папы стояли в метрах семи от берега, и дальше не пускали детей.
Мы прошли метров триста за пляж и остановились. Отец расстелил покрывало на траву и посадил туда сестру. Снял с себя тенниску. Потом поставил своё кресло и сел на него, стал раскладывать свой вещмешок. Затем он снял брюки, сандалии и остался в одних плавках. Сходил к реке, принёс ведро воды, и опустил туда две бутылки Лидского пива, и бутылку напитка Крем Сода. Мы слегка подкрепились и начали собирать снасти.
Ловушка для раков представляла собой круг, сделанный из проволоки, толщиной шесть миллиметров и диаметром тридцать сантиметров, под него подвешивался мешочек из рыбацкой сетки с ячейкой три на три сантиметра. Круг был разделён на три точки, в них были привязаны три верёвочки, длиной тридцать сантиметров, которые на свободном конце связывались в общий узел. К этому узлу привязывалась веревка длиной полтора метра, одним концом к узлу, вторым к полке, длиной два метра.
Отец оставил нас и пошёл к кустам на берег реки, где вырезал три такие палки. Разместились мы в метрах десяти от берега. Шарик лежал на траве,
высунувши язык на бороду. Алёнка сняла всё с себя, и в одних трусиках со шляпой на голове рвала на лугу цветочки. Потом отец заставил поймать меня шесть лягушек, желательно крупных. Я взял в руку старую авоську и пошёл в кусты к реке. Здесь ещё была тень, комары и, конечно, большие упитанные лягушки. Шарик пошёл со мной. Сначала он помогал мне, потом заленился и убежал выше по течению, где было с берега не так глубоко, и искупался пока я выполнил задание отца. Отдав лягушек с авоськой отцу, я последовал примеру Шарика, и он, конечно, побежал со мной показывать своё место. Наплававшись, я вылез на берег, но собака обдала меня брызгами со своей шубы, и я вынужден был пойти продолжить купание. Затем я вышел на траву и дал очередное задание собаке:
– Шарик, лежать!
Когда мы пришли, то у отца горел костерок межу двумя рогатинами, и на них на сырой лозине висели мои лягушки. От них исходил дотошный запах копчёного мяса сырых лягушек. Потом отец привязал по две лягушки к сетке каждой ловушке и опустил их в воду реки под кусты. Затем он взял на руки сестру, снял с неё шляпу, повязал белый ситцевый платочек на её кучерявую головку, и они пошли на пляж купаться. Поднявшийся с травы Шарик, хотел проследовать за ними, но отец дал ему другое задание:
– Сидеть, сторожить! Купание собак на пляже запрещено!
Проходя мимо пляжа, я встретил плакат об этом. Оставшись без родственников, я вспомнил рассказ деда, как он на голую палку с верёвкой, и на конце привязанной лягушкой, ловил раков. Но тогда раков было много. А сейчас?! И я решил усовершенствовать снасть. Я отрезал два метра тонкой верёвки, привязал один конец к палке, а на свободном конце привязал две оставшиеся лягушки, петлёй поперёк туловища на расстоянии десять сантиметров друг от друга. Когда я поднял снасть за палку и немного пошевелил ей, то у меня получилось, что две лягушки плывут друг над другом. Довольный своим изобретением я установил снасть в большом кусте лозы ниже по течению от раколовок отца в более глубоком месте.
Вскоре вернулся папа с сестрёнкой, а с ними … , кто вы думаете? Ну конечно наша Наташа.
– А мы тебе невесту с приданым привели. Встречай гостью сынок! - пошутил отец, поставил на траву небольшую корзину с легким пледом и провиантом. Наташа сразу расстелила свой плед рядом с нашим покрывалом и легла загорать. Сестрёнка сразу перебралась к ней. Наташу отцу сплавила тётка Лиля, она пришла на пляж вместе со своим ефрейтором. Наташа ей была нужна только для того, чтобы сестра отпустила её на пляж. Сейчас, она явно мешала молодой паре. Обрадовавшись тому, что Алла узнала Наташу и привязалась к ней, Лиля предложила племяннице остаться с нами и прийти домой раньше её. Та с удовольствием согласилась, хотя моего отца совсем не устраивал такой вариант, но он промолчал из вежливости. Мы с сестрой и Наташей выпили бутылку напитка, а отец выпил бутылку пива. Вторую он положил обратно в рюкзак. Вылив воду, подальше от нашей лежанки, он пошёл с ведром к реке, проверять свои ловушки. Мы с Шариком пошли с ним посмотреть, а девчонки остались, перевернулись и продолжили загорать, повернув живот к солнцу, о чём-то разговаривая. Набрав треть ведра воды из реки, отец подошёл к первой ловушке и достал её. В ней было много таких страшных чёрных существ, что Шарик для порядка полаял на них. Отец вытряхнул ловушку на землю, раки медленно поползли к реке. Сразу выделился более крупный рак, отец забрал его в ведро и сказал, что остальные слишком маленькие пусть растут. Раки доползали до берега и шлёпались в воду.
– Почему они чёрные? – спросил я.
– Когда мы были у бабушки Маруси в Барановичах, то я видел, как на улице, где мы пили с бабушкой квас, за столиком дяденька ел раков, но они были красные.
– Наши тоже будут красные, когда мы их приготовим, – сказал отец, и мы пошли проверять вторую ловушку.
Во второй ловушке раков было больше, но отец, ни одного не взял. И сказал:
– Один молодняк! Так мы сегодня и раков не поедим.
– Папа, пожалуйста, проверь мою снасть, я её сделал и поставил, когда вы ушли на пляж.
– А сам, что раков боишься?
– Да нет, я просто никогда не брал их в руки, а дед говорил, что с ними надо уметь обращаться, а то они могут больно ущипнуть за палец, - сказал я, и почему-то покраснел.
Отец достал за спинку рака, положил на траву и сказал:
– Самая опасная часть рака – это клешни. Но они и самые вкусные. В воде рак ловит ими даже маленькую рыбёшку, лягушат, головастиков, жучков, червей. Но питается он в основном падалью. Являются санитарами реки.
Потом он перевернул рака на спину клешнями вверх. Рак беспомощно лежал на спине и шевелил клешнями. Он положил рака на ладонь одной руки, и потрогал за клешню пальцем второй. Рак перехватил палец своей клешнёй, и сдавил её, но палец был толстый, и у рака не хватило силы на большее.
– Конечно, если он схватит твой пальчик, или уцепится за кожу, то тебе будет больно, но не смертельно. Подумаешь, останется синяк. Он не в воде, и даже не разорвёт кожу.
После слов отца, я взял с его руки за спину рака, и положил в ведро. За тем показал отцу, где стоит моя ловушка. Отец вытащил её. Она была оцеплена раками. Несколько раков упало в воду. Но четыре огромных рака остались на лягушках. Они так присосались к своей добыче, что не хотели оставлять её даже на суше. Отец снял их, положил в ведро и вернул ловушку на место. Я сравнил своих раков с раком отца. Они были гораздо крупнее. Отец сказал:
– Век живи, век учись!
Погладил меня по голове, и произнёс:
– Добытчик мой, как дед.
Принесённые нами раки, возбудили наших барышень. Я достал самого большого рака, и пустил его на центр их одеяла, рак пополз к реке. Наташа соскочила с одеяла и завизжала. На моё удивление Алла стала наблюдать за раком, и когда он дополз до края одеяла, поднялась на свои пухленькие ножки, взяла его за средину спины своей ручонкой сверху, отнесла и опустила в ведро:
– Сиди здесь, а то удрать задумал.
Тут Наташа предложила:
– Давайте устроим соревнование между парами Алла с папой, а я с Виктором, кто больше раков поймает. Чур, раков будут доставать мальчики, а мы будем ходить за вами, смотреть, и считать.
– Хорошо Наташа, только имей в виду у нас с Аллой две ловушки, а у вас с Виктором одна верёвки, да и то без сетки.
– А за то у вас один пойманный рак, а у нас четыре.
Наташа сразу приписала пойманных ранее раков себе. Папа надел на Алёнку мою рубашку, застегнул все пуговицы, засучил рукава. Получилась девочка в легком платье и сказал:
– Это, чтобы лучше раки ловились, и ты не сгорела на солнышке.
– А ещё мы возьмём себе Шарика. Шарик, охранять Алёнку.
Шарик махнул головой и подал голос. Наташа в свою очередь время не тратила зря. Она освободила корзинку, выложив содержимое её на одеяло.
– Мы готовы, – сказала Наташа.
– Мы тоже, – сказал отец.
– На старт, внимание, марш! - скомандовала Наташа, и мы пошли каждый к своим ловушкам.
Мы с Наташей сняли три рака, папа с доченькой по два с каждой ловушки.
– Семь : пять! – подытожила Наташа.
Второй раз мы сняли два рака, папа тоже два.
– Девять: семь! – сосчитала Наташа.
Я рискнул, переставил свою верёвку, ближе к пляжу под соседний куст. Отец оставил свои ловушки на прежнем месте, и поймал по одному раку на каждой ловушке. А мы поймали пять огромных раков на новом месте. Наташа закричала от восторга:
– Четырнадцать : девять!
Отец оставил ближнюю от нас ловушку на том же месте, а дальнюю переставил под куст впереди нас ближе к пляжу. Когда мы сняли нашу верёвку, то на ней было всего два рака, два больших рака упали в воду. Мы рано потревожили верёвку, и раки не успели, как следует присосаться.
– У нас всего два рака,- крикнула Наташа Отцу.
– А у меня уже пять и осталась не проверенная ловушка.
Прокричал ей в ответ, отец. Сестра, шедшая к отцу, остановилась, понаблюдала за мной. Услышав голос отца, Алла не пошла к нему, а пошла к оставшейся ловушке, на много опережая того. Шарик проследовал за ней. Отцу, неожиданно, улыбнулась удача, он отсортировал с первой оставленной им ловушки пять раков и шёл ко второй. Алла почти подошла к реке, искала глазами куст, где папа поставил ловушку. Вдруг огромная щука выпрыгнула над водой, в погоне за мелкой рыбёшкой. Те бросилась от Щуки врассыпную, создав веер следов на воде. Это явление заинтересовало сестру, она быстро побежала к воде и споткнулась перед берегом, угодив ногой в продавленный след, оставленный на берегу коровьим копытом.
Сестра полетела лицом вниз, прямо в воду. Минимальная глубина у берега была больше роста сестры. Шарик успел ухватить сестру за ворот рубашку над самой водой и оттащил бы от воды, но провалившаяся стопа ноги пошла на излом, и Алёнка закричала от боли. Шарик так и стоял, держа сестру над водой не зная, что с ней делать, пока не подбежал папа. Увидев, как сестра бежит к воде, он поставил ведро с раками на траву, и побежал за ней. Мы с Наташей не видели этого, и не спеша шли к нашей стоянке. Наташа не выпускала с рук корзинку с раками и не давала мне даже к ней прикоснуться. Услышав крик сестры, я побежал к ней, но прибежал позже отца. Он уже нёс сестру, лежащую на вытянутых руках. С грязной от торфа стопой и белым лицом. Шарик ковылял за ними. Наташа с корзиной подошла последней. Я сбегал, принёс ведро с водой, отмыл сестре ногу. Затем выложил раков с ведра в корзину, ополоснул ведро и принёс ведро воды. Отец поставил сестру на траву, умыл ей лицо, руки и вытер их полотенцем. Лицо сестрёнки порозовело, и она сама пошла, прихрамывая на левую ногу к покрывалу, села на него. Сняла мою рубашку, но не проронила, ни слова. Я подумал, что Алёнка сильно испугалась, как тогда, когда ей был год, я поранил руку, и она впервые увидела кровь. Я подумал, что сестру нужно поскорее доставить домой, что бы бабушка Домна её полечила. Так, наверное, подумал и папа, потому что он сказал:
– Доченька одеваться, сейчас, мы пойдём домой!
– Нет! Я ещё раков хочу попробовать. Мы, что зря сюда столько шли?! – вдруг выдала Алла.
Отцу ничего не оставалось делать, как разжечь костёр посильнее. Он повесил ведро с водой на сырую палку, которую установил на рогатины, а меня послал собирать сухие обломки, кару погибшей ольхи и берёзы. Что я и делал. Я подкладывал в костёр с трудом найденные обломки, каждый раз, когда возвращался после долгих сборов. Наконец, вода закипела и начала парить. Отец высыпал в ведро, принесенные от бабушки, соль и приправу, опустил с корзинки тридцать пойманных раков. Мы сидели и наблюдали за отцом. Потом отец достал часы на цепочке с кармана брюк, подаренные ему начальником Лидского отделения железной дороги, за образцовое исполнение служебных обязанностей, так было выгравировано на их крышке. Засёк пять минут варки и снял ведро с костра. Немного погодя, отошёл дальше и слил воду. Затем расстелил газету, выложил на неё горку красных раков. От них исходил пар и аромат. Шарик залаял для порядка. А мы смотрели на них с аппетитом, но не знали, как их есть. Папа взял в руки рака, сломал ему клешню, разломил её части. Затем очистил от роговицы кусочки белого мяса с красноватым оттенком и положил сестре в рот. Алёнка долго разжёвывала его, потом проглотила, и с удовольствием потребовала:
– Ещё!
Папа тоже сделал со второй клешнёй. Скормил мясо сестре. Затем отец отломал шейку, очистил её от роговицы и положил сестре в рот. Сестра с удовольствием съела и её. Всё, больше в раке есть нечего. Он обсосал остальные конечности, раздавливая их роговицу зубами и положил рака, и отходы от него на вторую газету, подозвал Шарика. Тот понюхал, и не стал есть. Видели, больше в раке есть нечего, даже для Шарика. Но он сегодня заслужил большего, и отец отдал ему свой бутерброд с подсушенным мясом,
Шарик съел его за милую душу. Мы с Наташей взяли по раку и съели их.
– Ничего, даже очень вкусно,- проронила Наташа, обсасывая пальцы.
Её рука выхватила с кучи второго рака, как сестра сказала:
– Папочка, очисти мне ещё рака!
Папа чистил дочке раков до тех пор, пока её ротик просил их. Потом она выпила немного Крем Соды и уснула. Папа укрыл её своей тенниской. Мы с Наташей тоже наелись раков, допили Крем соду, и ушли купаться на пляж. Раки мне очень понравились, особенно солёненький сок из них.
Только сейчас папа принялся за раков, которые оставили и на его душу. Он открыл бутылочку пива, и доел с ней раков. Потом отец вырыл ямку, и все отходы зарыл в неё, газету сжёг на костре и лег отдохнуть вместе с доченькой.
Когда мы вернулись с Наташей с пляжа, то увидели идеальный порядок в нашем стане. Наташа сразу пошла искать свою тётю, с ефрейтором на пляж, но не нашла их. Натапша подошла к пруду и увидела, что я плыву сажёнками, с того берега и на меня трясёт пальцем, какой то дядя. Наташа быстренько разделась, и начала плавать у берега по-собачьи. Я подплыл к ней. Она остановилась и встала на ноги. Тут подошёл, тот незнакомый дядя и стал отчитывать меня, что я плаваю в запретную зону. На. что я ему ответил:
– Я хорошо плаваю и папа разрешает мне плавать одному везде.
– Знаешь, сколько у нас тут людей утонуло, даже взрослых? Что ты будешь делать, когда устанешь?
Я отплыл от него в запретную зону, перевернулся на спину, разбросил руки в стороны и стал лежать без движения, лишь изредка шевеля пальцами рук и ног. Я лежал так до тех пор, пока дядя не ушёл на берег, потом быстро приплыл к Наташе. На что она сказала:
– Ну, ты и даешь, побежали скорей от сюда, пока дяди не собрались все вместе, и не надрали тебе задницу, у нас с этим строго.
Мы так и сделали. Когда мы пришли, отец пошёл купаться с Шариком, взял с собой ведро. И сказал:
– Сидите здесь тихо, не разбудите Алёнку.
Наташа достала котлеты с блинами и разделила между нами, сказала:
– Лиля пекла, для своего жениха, мама принесла мясо с колхоза.
Я съел одну котлету и блин, хотя они так себе, у бабушек лучше. Остальное оставил для Шарика. Папа пришел с Шариком и принёс в вымытом ведре чистую воду. Я отдал собаке Наташину еду, а папа нам свои ловушки. Мы пошли выбирать их с Наташей в её корзинку. Довольный Шарик побежал за нами. Сестра всё спала, и папа остался охранять её. Количество раков в ловушках резко возросло. В папиной ловушке на старом месте мы взяли пять раков, наша верёвка дала четыре рака, папина ловушка на новом месте дала, рекордных, семь раков. И того шестнадцать раков за один раз. Папа нас похвалил. Наташа высыпала раки в ведро. Мы немножко посидели и пошли снова собирать раков. Каждый раз их было всё больше и больше. Алёнка проснулась и выкладывала, принесённых нами раков в ведро.
Так повторялось несколько раз. Пока отец не сказал:
– Всё хватит, снимайте последний раз и забирайте ловушки, скоро пойдёт дождь.
Мы сняли раков и принесли снасти. Отец отвязал ловушки от палок, переложил раков в корзину, вылил воду с ведра на костёр. Мы собрались и ушли домой, сложив палки и уключины под кустом. Сестрёнка сразу залезло отцу на шею и не слезла до самого дома. Было жарко, сильно парило, с запада надвигались облака. Мы только успели дойти домой, а Шарик спрятаться под крыльцом, как пошёл сильный ливень.