Кто-то потом говорил, что что-то в воздухе все же витало. Нечто необъяснимое и тревожное. Подобно некоему хаосу или предвестию козней самого Зла. В общем, вот это все вроде как должно было вырваться наружу.
И все же это был обычный летний день 1518 года. Страсбург недавно проснулся и сразу зажил, обычно и суетно. Но именно тогда началось то, что потом назовут очередным эпизодом “танцевальной чумы”, “пляской смертельного безумия” или хореоманией.
Тихим июльским утром, будто подчиняясь таинственному голосу судьбы, фигура плотной, крепкой женщины появилась посреди улицы. Её звали Троффеа. Передвигалась она весьма странным образом. Совершая ритмичные движения ногами, как бы в такт не слышимой никому, кроме нее, музыки. Руки её взметались вверх, словно пытаясь ухватить невидимую нить, ведущую в иной мир.
Глаза казались стеклянными и одновременно пугающими. Каштановые волосы выбились из под посеревшего от времени и пота чепца. Она плясала рьяно, неумолимо, с неким остервенением час, потом другой. Так прошел день и начался второй. Танец поглотил ее полностью какой-то демонической силой, и остановить Троффею никто не мог.
Странный танец был и завораживающим и мрачным зрелищем, похожим на ритуал колдунов, призывающих голод, войну, чуму и даже самого Прародителя Зла. Достопочтенные жители Страсбурга сначала наблюдали с удивлением, потом начали беспокоиться, и, в конце концов, в их душах поселился страх — хорошим эта “дискотека” закончится не могла. Никоим образом.
Люди попроще чувствовали беду тем природным ощущением, что никоим образом не замутнено знаниями, но зато плотно связано с самой землей, а потому напрямую принимает от нее предостерегающие сигналы. Те почтенные горожане, что могли позволить себе учение и трату времени на книги, были в курсе, что Танцевальная Чума и ранее посещала и земли Священной Римской империи, да и всей Европы.
Еще в 1020 году рождественские праздники в одном германском городе были омрачены странным событием: целая группа жителей окрестных деревень плясали без остановки несколько недель, Они то и породили одну из самых загадочных эпидемий в истории европейского континента.
С тех пор это явление, известное как "танцевальная чума", периодически всплывало в разных городах Европы на протяжении веков, заставляя тысячи людей двигаться в танце до полного изнеможения, а нередко и до самой смерти, что настигала их также внезапно, как и сам странный танец.
Все действительно начиналось внезапно: один человек пускался в пляс, к нему присоединялись друзья, знакомые, соседи, просто случайные прохожие. Социальное положение не имело значения: в дьявольской пляске участвовали все, от крестьян до дворян, горожане и даже монахи. Число людей, охваченных этим безумием, колебалось от нескольких десятков до нескольких тысяч одновременно.
Страдающие теряли контроль над своим телом, но сначала, вероятнее всего, над разумом. Танцы сопровождались смехом, плачем и руганью. В старинных хрониках есть описания аморального поведения: танцующие показывали непристойные жесты, выкрикивали ругательства и раздевались. В некоторых случаях все это перерастало в настоящий сексуальный хаос — свальный грех к еще большей ажитации публики.
Постепенно этот безудержный танец, творящийся лишь под аккомпанемент шарканья ног и тяжелого дыхания, становился смертельно опасным. Есть документальные подтверждения того, что многие просто умирали от истощения или сердечного приступа. Выжившие просто падали без сил, а потом категорически не могли вспомнить, как оно все произошло.
Одно время думали, что любая мелодия способна остановить это жуткое безумие. Нередко по приказу местных властей уличные музыканты играли для танцующих, превращая все происходящее в какое-то подобие средневековой рейв-пати. Порой пляшущие толпы перемещались из одного селения или городка в другой. Перенося таким образом жуткое ликование, как бацилы чумы.
В Льеже, судя по записям, остановить эту плясовую эпидемию удалось с помощью молитв и обрядов освящения, проведенных священниками. Однако у некоторых участников этого безумного танца на всю жизнь остались последствия для нервной системы, например, тремор конечностей.
Это явление объясняли проделками нечистой силы, что породило легенды, похожие на сказку о Гамельнском крысолове, который якобы увел детей из города с помощью волшебной флейты. Некоторые связывают эти танцы с эпидемией чумы и возникновением религиозных групп, которые практиковали самобичевание в надежде избежать наказания свыше.
На второй день жуткого танца Троффеи к ней начали присоединяться зрители. Одна за другим люди выходили на площадь, а затем и улицы, и присоединялись к безумному танцу, постепенно превращаясь в единое тело, ведомое одной лишь целью — двигаться дальше, пока силы окончательно не покинут их тела. Их лица выражали отстраненность и ужас одновременно.
Троффеа продолжала кружиться среди толпы уже превратившейся в пылающую лавину человеческих тел. Люди кричали, стонали, падали, поднимались вновь и продолжали странный танец, теряя разум и остатки здоровья. Пляска поглощала всех, кто оказывался поблизости, увлекая за собой новые жертвы, число которых росло ежедневно.
Через неделю пляшущих стало больше трёх десятков, через две — сотни, и даже самые сильные мужчины ломались перед лицом этой эпидемии. Сердца слабых останавливались, инсульты поражали молодых девушек, старцы исчезали, истерзанные непосильной нагрузкой, оставляя после себя пустые глаза тех, кому удалось выжить.
Каждодневно погибало до пятнадцати несчастных, ставших заложниками неизвестной болезни, лишившей их способности сопротивляться этому ужасающему наваждению. Страсбург погрузился в страх и отчаяние. Улицы заполнили группы больных и калек, потерявшие надежду найти выход из своего кошмара.
Крики боли эхом отражались от каменных стен домов, заставляя сердца жителей сжиматься от ужаса. Никто не знал, откуда пришла эта болезнь, почему именно здесь и сейчас разверзлись врата ада, выпуская столь разрушительную силу. Шультгейс — мэр или глава вольного города Страсбурга — лично отправлял священников читать молитвы.
Муниципальные власти организовывали специальные площадки для танцев, надеясь таким образом уменьшить давление страха и волнения, охвативших город. Врачи искали лекарство, но тщетно: никакие травы, отвары или настойки не могли вернуть людям здравомыслие и прекратить этот чудовищный танец смерти.
Наконец, спустя несколько недель явление прекратилось также внезапно, как началось. Измождённые выжившие вернулись домой, чтобы залечить раны души и тела, сохранив память о трагическом событии, которое навсегда осталось в истории Страсбурга и человечества как одно из самых загадочных явлений Средних веков.
Так закончилась танцевальная чума лета 1518 года, оставив за собой тысячи жертв и вопросов, на которые человечество ещё долго будет искать ответы. Одна из наиболее популярных гипотез утверждает, что причиной всему стало массовое истерическое расстройство.
Считается, что оно было обусловлено высокой степенью тревоги, страха и религиозных убеждений того периода. Высокая напряженность обстановки, постоянные войны, голод и болезни создали условия для массового психоза, выразившегося в виде неконтролируемых движений.
Другая группа ученых считает, что источником заболевания могла стать спорынья — особый вид грибка, поражающий злаки и вызывающий галлюциногенные эффекты и конвульсии, схожие с симптомами пляски Святого Витта, или синдром, характеризующийся патологическими движениями.
Тем не менее, до сих пор ни одно из существующих объяснений не получило окончательного подтверждения, и феномен "танцевальной чумы" остается одной из крупнейших тайн медицины и психологии прошлых веков: — На что жалуемся? — На голову жалуется. — Это хорошо. Лёгкие дышат, сердце стучит. — А голова? — А голова — предмет тёмный, исследованию не подлежит, — говаривал один русский доктор графу Калиостро.