«Что мне делать? Где плаха?» — кричала девушка с повязкой на глазах, шаря руками в пустоте. Ей было шестнадцать или семнадцать лет - историки так и не договорились о точной дате ее рождения. Но сейчас это не имело значения.
Джентльмен Тауэра сэр Джон Бриджес бросился вперед и направил дрожащие пальцы к деревянному бруску. Вот оно, последнее милосердие для той, кто девять дней назад была королевой Англии…
…«Она станет величайшей из всех», — так говорили про эту девочку родители.
Леди Фрэнсис Брэндон и Генри Грей, маркиз Дорсет, с трепетом смотрели на новорожденную. Точная дата появления Джейн на свет затерялась в веках, и это был то ли октябрь 1537 года, то ли весна того же года, а может, и вовсе конец 1536-го. Зато кровь у малышки текла самая что ни на есть королевская: по материнской линии она приходилась правнучкой Генриху VII и двоюродной сестрой будущим монархам - Эдуарду, Марии и Елизавете.
В поместье Брэдгейт, что в Лестершире, девочка росла в окружении гувернеров и наставников. К слову, очень способная девочка!
Джейн в совершенстве овладела латынью, греческим, ивритом, французским и итальянским. Ее учителя восхищались, что такая тяга к знаниям - редкость даже среди мальчиков. Она предпочитала читать Платона в оригинале, а не предаваться пустым развлечениям при дворе.
— Когда другие охотятся или играют, — призналась однажды Джейн, — я читаю. И это приносит мне больше радости.
Семья Греев придерживалась протестантской веры. Для Джейн же религия была страстью. Ей не было и шестнадцати, когда она уже вступала в богословские споры, цитируя Писание на древнегреческом.
Однажды, посетив дом своей кузины Марии Тюдор, она увидела, как придворная дама склонилась перед Святыми Дарами на алтаре.
— Как может Тот, кто создал нас, быть там, если его сделал булочник? — возмутилась Джейн.
Мария была напугана этими словами. Но она всё еще пыталась быть доброй к юной родственнице, считая ее заблудшей из-за дурного влияния протестантов.
Когда Джейн едва исполнилось девять лет, ее отправили жить в дом Кэтрин Парр, вдовствующей королевы и последней жены Генриха VIII.
Девочка очутилась в атмосфере благочестия. Но спокойствие длилось недолго. В сентябре 1548 года Кэтрин Парр скончалась от родильной горячки. Джейн стояла главной плакальщицей на проводах женщины, которую успела полюбить.
«В то время, — позже вспоминала она, — мне казалось, что мир рушится».
А потом пришла весна 1553 года, и всё действительно рухнуло.
Король Эдуард VI, ее двоюродный брат, умирал от чахотки. Ему было всего пятнадцать лет, но он уже понимал, что после него на трон взойдет его сестра Мария - убежденная католичка. Всё, ради чего боролись реформаторы, окажется под угрозой. И тогда возник грандиозный, рискованный, но обреченный с самого начала план.
Джон Дадли, герцог Нортумберленд, был самым могущественным человеком в Англии. Именно он управлял страной от имени юного короля. У Дадли имелся четвертый сын, Гилфорд - красивый, избалованный юноша, чей возраст историки оценивают между пятнадцатью и девятнадцатью годами.
И вот 25 мая 1553 года в Дарем-хаусе, лондонской резиденции герцога, состоялась тройная свадьба. Джейн Грей вышла замуж за Гилфорда Дадли.
Она сопротивлялась этому браку изо всех сил.
— Я не могу! — твердила девушка матери.
Но леди Фрэнсис была непреклонна. Говорили, что она даже побила дочь за упрямство. В конце концов, Джейн сдалась.
Что оставалось делать? Дочери знатных семей не принадлежали себе.
Свадьбу отпраздновали с невероятной пышностью. Все три пары были одеты в ткани из серебра и золота, конфискованные у казненного герцога Сомерсета. Король Эдуард VI был слишком болен, чтобы присутствовать. Он лежал в Гринвичском дворце.
6 июля 1553 года около восьми вечера силы окончательно покинули юного государя. Эдуард VI испустил дух, оставив завещание, в котором объявлял Джейн Грей своей наследницей.
Вопреки закону, вопреки воле парламента, вопреки здравому смыслу.
Через три дня Джейн вызвали в Сайон-хаус, загородную резиденцию Нортумберленда. Она пришла туда ничего не подозревая. И там ее встретили члены Тайного совета во главе с герцогом.
— Его величество король Эдуард скончался, — произнес Нортумберленд. — И по его воле вы, миледи, — королева Англии.
Джейн упала на колени и разрыдалась.
— Это невозможно! — кричала она. — Корона принадлежит не мне!
Но давление было слишком сильным.
Ее отец, свекор, муж - все убеждали девушку принять то, что предначертано. Любопытно, но сам Гилфорд, как утверждают современники, обращался к жене «с молитвами и ласками», умоляя согласиться. Джейн сдалась снова.
10 июля 1553 года по Темзе плыла королевская баржа. В ней сидела шестнадцатилетняя королева в платье из зеленого бархата, расшитого золотом, с длинным шлейфом, который несла ее мать.
На голове красовался белый головной убор, украшенный драгоценностями. На шее был чинклот из черного бархата с золотыми полосками, усыпанный жемчугом, рубинами и бриллиантами, отороченный соболем. В тот день ее провозгласили правительницей Англии и Ирландии.
Но в Лондоне никто не кричал: «Да здравствует королева!»
Имперский посол Йехан Шейфве мрачно записал: «Никто из присутствующих не выказал ни малейшей радости».
А где-то в своем поместье в Норфолке другая женщина готовила армию.
Мария Тюдор, законная наследница по воле ее отца Генриха VIII, не собиралась отдавать трон без боя. Народ встал на ее сторону, и не из любви к католицизму, а из ненависти к Нортумберленду. Герцог попытался собрать войско, но оно таяло с каждым днем. Даже отец Джейн понял, что дело проиграно.
19 июля 1553 года герцог Саффолк пришел в покои дочери.
— Тебе пора снять королевские одежды, — тихо сказал он.
— Я надеваю их с большим нежеланием, — ответила Джейн, — и снимаю с еще большей охотой.
Так закончилось самое короткое царствование в истории Британии. Девять дней, если считать с момента провозглашения. Тринадцать, если вести отсчет со смерти Эдуарда. Мало какая королева так легко расставалась с короной!
Джейн и Гилфорда поместили в Тауэр уже не как монархов, готовящихся к коронации, а как узников, обвиняемых в государственной измене.
13 ноября 1553 года их судили в Гилдхолле. Приговор был предсказуем: смерть через отсечение головы или сожжение, и это на усмотрение королевы Марии.
Сначала казалось, что Мария проявит милосердие.
В конце концов, Джейн была всего лишь пешкой в чужой игре. Юная девушка, которую использовали амбициозные мужчины.
Марию терзали сомнения, но Тайный совет был непреклонен: пока Джейн Грей жива, она остается символом протестантской оппозиции. Знаменем мятежников. Угрозой трону.
— Обратитесь в истинную веру, — умоляли Джейн, — и вас помилуют.
Но девушка отказалась. Всегда набожная, за месяцы заключения она превратилась в фанатичную протестантку. Умереть за веру казалось ей высшей честью.
— Мы скоро встретимся в другом месте, — написала она Гилфорду, отвергая его просьбу о последней встрече, — и будем связаны нерушимыми узами.
12 февраля 1554 года около десяти утра Гилфорда Дадли вывели на Тауэр-хилл. Толпа собралась посмотреть на казнь. Джейн увидела исполнение приговора из окна своих покоев.
— О, Гилфорд, Гилфорд! — воскликнула она.
Час спустя настала ее очередь.
Как женщина высокого ранга, Джейн получила право на частную казнь на Тауэр-грин, внутри стен крепости. Она вышла на эшафот в черном платье, держа в руках молитвенник. Девушка сохраняла спокойствие. Она сказала:
«Добрые люди, я пришла сюда умереть, и по закону я осуждена на это. Мой поступок против ее величества королевы был незаконен, и я дала на него согласие… Но я омываю руки в невинности перед лицом Бога и перед вами, добрые христиане, в этот день».
Она прочитала пятьдесят первый псалом из своего молитвенника. Потом отдала перчатки и платок одной из фрейлин, а книгу коменданту Тауэра. Палач встал на колени и попросил прощения. Джейн ответила ему с неожиданной нежностью:
— Прошу, поспеши.
Ей повязали глаза. И тут девушка потеряла ориентацию. Она протянула руки, пытаясь нащупать плаху, но не находила ее.
— Что мне делать? — закричала она в панике. — Где она? Где плаха?
Кто-то, вероятно, сэр Джон Бриджес, подбежал и направил ее руки. Джейн опустила голову на деревянный брусок и произнесла последние слова:
— Господи, в руки Твои предаю дух мой.
*****
«Она была красива и хорошо сложена, — писали современники, — у нее были светлые глаза и брови… Для своих шестнадцати-семнадцати лет она была просто прелесть».
Так закончилась жизнь самой молодой казненной королевы в истории Англии. Той, кто правила всего девять дней и не хотела короны. Девочки, которая мечтала только о книгах и Боге, а получила трон и плаху.
Джейн Грей похоронили в часовне Святого Петра в веригах внутри Тауэра рядом с Анной Болейн и Кэтрин Говард, другими королевами, побывавшими на эшафоте.
Ее отца, герцога Саффолка, казнили одиннадцать дней спустя. А мать? Леди Фрэнсис получила полное помилование, вновь вышла замуж и спокойно дожила свой век при дворе.
Но на этом история не закончилась. В 1833 году французский художник Поль Деларош создал огромное полотно «Казнь леди Джейн Грей». На нем изображена девушка с белой повязкой на глазах в атласном платье, которая тянется к невидимой плахе, а сэр Джон Бриджес направляет ее руки. Картина стала одной из самых известных в Национальной галерее Лондона. Мягко говоря, она произвела фурор!
Леди Джейн Грей — «королева на девять дней», протестантская мученица или жертва чужих амбиций?
Каждый решает сам. Но факт остается фактом, из всех женщин, когда-либо носивших корону Англии, никто не правил меньше. И никто не угас так молодо.