Шесть месяцев на буровой платформе в Баренцевом море выветривают из человека всё лишнее, оставляя только каркас из усталости и тоски по дому. Я мечтал об этом моменте: ключ поворачивается в замке, запах жареной картошки с луком, визг сына, теплые руки Лены.
Я стоял перед дверью своей квартиры на третьем этаже типовой панельки. Сумка оттягивала плечо. Я не звонил, хотел сделать сюрприз.
Ключ вошел в скважину мягко, как будто его только вчера смазали. Я толкнул дверь.
В нос ударил запах. Не картошки, нет. Пахло… ничем. Стерильной чистотой, как в операционной, и совсем немного — озоном, как после сильной грозы.
— Есть кто живой? — крикнул я, скидывая тяжелые ботинки.
Из кухни выглянула Лена. На ней был тот самый синий фартук в горошек. Волосы аккуратно собраны. Она улыбнулась.
— Андрюша! Вернулся! А мы только к вечеру ждали.
Она подошла и обняла меня. Я уткнулся лицом в ее шею, вдыхая родной запах… и не почувствовал его. От её кожи исходил тот же слабый, стерильный аромат озона и какой-то синтетики. И сама она была какой-то… слишком гладкой. Словно за полгода она не постарела ни на день, а наоборот, разгладилась, как восковая фигура.
— Пап! — из комнаты выбежал десятилетний Димка. В руках джойстик от приставки.
Он подбежал, ткнулся головой мне в живот. Я потрепал его по макушке. Волосы были странно жесткими, как леска.
— Ну, как вы тут без меня? — спросил я, чувствуя, как радость возвращения почему-то сменяется липкой, холодной тревогой.
— Хорошо, — хором ответили они. Синхронно. С абсолютно одинаковой интонацией.
И тут я заметил неладное с животными.
У нас жил старый спаниель Бим и кошка Муська. Обычно Бим встречал меня лаем, от которого звенели стекла, и попытками зализать до смерти.
Сейчас Бим сидел в дальнем углу прихожей, под вешалкой, и мелко дрожал. Когда Лена подошла ко мне, он издал низкий, утробный рык, прижимая уши к голове. Он смотрел не на меня, а на мою жену. В его глазах был не просто страх, а животный ужас.
— Бим, ты чего? Свои же, — я протянул руку к собаке. Пёс шарахнулся от меня, заскулил и попытался вжаться в стену.
— Он в последнее время сам не свой, стареет, наверное, — Лена улыбнулась. Улыбка была идеальной, симметричной, но глаза… они оставались неподвижными, как стекляшки.
Я прошел в комнату. На шкафу сидела Муська. Она не спала, не умывалась. Она смотрела в пустой угол под потолком. Её хвост нервно дергался из стороны в сторону, а из горла вырывалось глухое шипение. Шерсть на загривке стояла дыбом.
— Что с ними? — спросил я, чувствуя, как холодок ползет по спине.
— Не обращай внимания. Садись, я сейчас накрою, — Лена упорхнула на кухню. Движения её были плавными, слишком экономными, словно у хорошо смазанного механизма.
Я сел на диван. Димка сел рядом, уставившись в выключенный телевизор. Он не задавал вопросов, не просил подарков, не рассказывал про школу. Он просто сидел, положив руки на колени, и не моргал. Я смотрел на его профиль и понимал, что он дышит слишком редко. Раз в минуту, не чаще.
— Дима, как школа?
Он медленно повернул голову.
— Школа нормально. Учусь хорошо.
Голос был плоским, лишенным детских обертонов. Как запись на диктофоне.
Меня начало трясти. Я сидел в своем доме, окруженный вещами, которые мы покупали вместе, с людьми, которые выглядели как моя семья, но я чувствовал себя как в клетке с хищниками.
Я пошел в ванную, чтобы умыться и привести мысли в порядок. Запер дверь на щеколду. Посмотрел в зеркало на свое изможденное, обветренное лицо с морщинами и сетиной. И вспомнил гладкие, словно отполированные лица жены и сына.
Они были слишком идеальными. Слишком спокойными. Слишком… одинаковыми.
Я прижался ухом к двери. На кухне было тихо. Ни звона посуды, ни шума воды. А потом я услышал это.
Это был не разговор. Это был звук, похожий на сухое потрескивание, как будто тысячи кузнечиков терли лапками друг о друга. Щелчки, свист и низкое, вибрирующее гудение на грани слышимости.
Они общались. Но не на человеческом языке.
В этот момент пазл сложился в моей голове в страшную картину.
Бим рычал на Лену. Муська шипела на пустоту, которую видели только животные. Запах озона. Синхронные ответы. Отсутствие эмоций.
Это были не они.
Я не знал, что случилось с моей настоящей семьей. Может быть, они где-то спят, погруженные в летаргический сон, пока эти… существа питаются их жизнью. А может, их уже нет. Я гнал от себя эту мысль.
Сейчас важно было другое: я был в ловушке. Они знали, что я вернусь. Они ждали меня. И теперь они знали, что я догадываюсь. Гудение за дверью усилилось, стало требовательным.
Я понял, что моя жизнь в опасности. Эти имитаторы не выпустят меня просто так. Я был для них то ли пищей, то ли новым носителем.
Мне нужно было бежать.
Я тихонько отодвинул щеколду. Выглянул в коридор. Димка стоял посреди прихожей, спиной ко мне, загораживая входную дверь. Он просто стоял и смотрел на замки.
Лена была на кухне. Я видел край её синего фартука.
Они контролировали выходы.
Мой взгляд упал на Бима. Пёс всё так же сидел в углу, дрожа. Он был единственным живым существом в этом доме, кроме меня.
У нас был второй этаж, но окна выходили на козырек подъезда. Это был шанс.
— Лена, я в спальню, переоденусь с дороги! — крикнул я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Щелчки на кухне прекратились.
— Хорошо, милый. Только быстро, обед стынет.
В её тоне не было тепла, только холодный контроль.
Я метнулся в спальню. Бим, скуля, пополз за мной. Я подхватил старого пса на руки — он был на удивление легким от страха.
В спальне я рывком распахнул окно. Холодный осенний воздух ударил в лицо, выдувая стерильный запах озона.
Я услышал шаги в коридоре. Мягкие, быстрые шаги. Они шли не как люди, они скользили.
— Андрюша, что ты делаешь? — голос Лены из-за двери был абсолютно спокойным, но от этого спокойствия кровь стыла в жилах.
Ручка двери начала поворачиваться.
Я вылез на подоконник, держа Бима под мышкой. До козырька было метра полтора.
Дверь в спальню распахнулась.
Я не стал оборачиваться. Я не хотел видеть то, что стояло в дверном проеме и называло себя моей женой. Я прыгнул.
Приземление было жестким, я больно ударился коленом о бетон, Бим взвизгнул. Но мы были на улице.
Я не помню, как слез с козырька, как бежал по двору, прижимая к себе собаку. Мне казалось, что мне в спину смотрят две пары немигающих глаз.
Я остановился только через несколько кварталов, в людном парке. Сел на скамейку, задыхаясь. Бим жался к моим ногам, лизал мне руки.
Я достал телефон. Сети не было. Телефон был мертв, хотя я заряжал его перед выходом. Они блокировали связь.
Я сидел в парке и смотрел на проходящих людей. Они гуляли с детьми, смеялись, ругались. Нормальные, живые люди с морщинами, усталыми глазами и человеческими запахами.
Я не вернулся в ту квартиру. Я пошел в полицию, но что я мог им сказать? Что мою семью подменили инопланетяне? Меня бы отправили в психушку. Я сказал, что потерял ключи и документы, и боюсь возвращаться домой из-за семейного конфликта.
Я ночевал у вокзала, сжимая поводок Бима. Пес был моим единственным якорем в реальности.
Через неделю я узнал, что в моей квартире произошел пожар. Выгорело всё. Соседи говорили, что перед пожаром слышали странный гул, как будто работала трансформаторная будка. Тел не нашли. Официальная версия — семья уехала накануне, забыв выключить электроприбор.
Я знаю, что они не уехали. Они просто ушли, когда поняли, что маскарад не удался. Забрали свои декорации с собой.
Я живу в другом городе, в маленькой съемной комнате. Работаю грузчиком, чтобы не думать. Со мной Бим. Он постарел еще больше, часто скулит во сне.
Я не знаю, что случилось с моей настоящей Леной и Димкой. Я предпочитаю думать, что они где-то далеко, в лучшем мире, а не были поглощены этими тварями.
Но теперь, прежде чем войти в любое помещение, я смотрю на Бима. Если его шерсть встает дыбом, а из горла вырывается рык — я бегу. Я научился доверять только тем, кто не умеет лгать.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#страшныеистории #мистика #ужасы #триллер