Девятого июля 1941 года Военная коллегия Верховного суда СССР полностью оправдала Михаила Кедрова.
Старый большевик, партийный стаж с 1902 года, бывший член Президиума ВЧК ещё при Дзержинском. Суд не нашёл доказательств вины, хотя шестидесятидвухлетнего заключённого в Лефортово допрашивали жёстко, с пристрастием.
И что? Из тюрьмы не выпустили.
Первого ноября того же года Кедрова расстреляли в Саратове.
Вместе с ним в расстрельном списке Берии значились генералы Штерн, Локтионов, Смушкевич, Рычагов. Этих четверых ликвидировали раньше, двадцать восьмого октября, в посёлке Барбыш под Куйбышевом. Немцы в тот момент стояли в восьмидесяти километрах от столицы.
Чёрные дни октября
Середина октября сорок первого. Один из самых жутких моментов в истории Москвы, и дело тут не только в немцах. 14 октября пал Калинин. Под Вязьмой и Брянском в котёл попали шестьсот восемьдесят тысяч наших. Фронт откатился на сто двадцать километров. Пятнадцатого октября ГКО принял секретное постановление № 801 об эвакуации столицы.
И тут началось...
Шестнадцатого октября метро не открылось. Это произошло впервые за всю историю. На станциях уже рубили кабели, на «Динамо» разбирали эскалаторы. Правительство, дипломаты, наркоматы, в общем все ринулись в Куйбышев. На улицах жгли бумаги, на вокзалах стояла давка за билетами. По Шоссе Энтузиастов шёл бесконечный поток - люди с узлами, чемоданами, детьми на руках.
«Десятки и сотни тысяч людей, спасаясь от немцев, поднялись и бросились в этот день вон из Москвы», — это писал Симонов в «Живые и мёртвые».
Сталин, кстати, не уехал. Он остался, и это, может быть, единственное, что удержало город от полного распада. Девятнадцатого ввели осадное положение, паникёров приказали стрелять на месте.
Вот в эти самые дни кто-то наверху решил, что двадцать пять заключённых должны умереть. Судить их нельзя, отпустить тем более, да и оставлять в живых опасно.
Список двадцати пяти
18 октября Берия подписал бумагу за № 2756/Б. Адресатом был старший лейтенант госбезопасности Семенихин.
«С получением сего предлагается Вам выехать в г. Куйбышев и привести в исполнение приговор - высшую меру наказания (расстрелять) в отношении следующих заключённых…»
Дальше список из двадцати пяти фамилий.
Девять генералов. И каких!
Григорий Штерн - генерал-полковник, начальник ПВО страны, Герой Советского Союза за Халхин-Гол. Ещё полгода назад он строил противовоздушную оборону на западных границах.
Яков Смушкевич - дважды Герой, помощник начальника Генштаба по авиации. Воевал в Испании, на Халхин-Голе, один из лучших военных лётчиков страны.
Локтионов - тоже генерал-полковник, командовал Прибалтийским округом.
А ещё Павел Рычагов. Генерал-лейтенант, Герой Союза. Недавно был начальником всех ВВС и замнаркома обороны по авиации. Самый молодой на такой должности за всю историю армии.
Рычагова погубила одна фраза. 9 апреля 1941-го, на совещании у Сталина, разбирали аварийность в авиации. Рычагов вскочил с красным лицом и выпалил:
«Аварийность и будет большая, потому что вы заставляете нас летать на гробах!»
Стало тихо, Сталин помолчал, а потом сказал негромко:
«Вы не должны были так сказать».
И закрыл заседание.
Через три дня Рычагова сняли. Через два с половиной месяца арестовали.
Кроме генералов в списке были хозяйственники, конструктор Таубин, жёны арестованных командиров.
Жену Рычагова, лётчицу Марию Нестеренко, тоже расстреляли. Всем вменяли «военно-фашистский заговор» или «правотроцкистскую организацию». Следователь Влодзимирский потом, в 1953-м, на допросе признался:
«В моём кабинете действительно применялись меры физического воздействия…»
По указанию директивных органов
А теперь внимание. В рассекреченных документах есть деталь, которую обычно не замечают.
За день до подписи Берии, 17 октября, появилось заключение НКВД о расстреле этих двадцати пяти. Подписал начальник следственной части Влодзимирский, утвердил замнаркома Кобулов, согласовал Прокурор СССР Бочков. Всё по форме.
Но в сборнике «Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне», где этот документ опубликован, есть сноска. Маленькая такая, внизу страницы.
В ней сказано: заключение составлено «по указанию директивных органов Союза ССР».
Стоп. Какие директивные органы?
В октябре сорок первого он был один под названием ГКО, то есть Государственный комитет обороны.
А это Сталин, Молотов, Берия, Маленков, Ворошилов.
Если решение принял ГКО, то Берия просто исполнитель. А вся история про его «личную инициативу» полная ерунда.
Самого указания ГКО в деле нет. Но в той обстановке, когда стояла паника, началась эвакуация, когда документы горели на улицах - это ничего не доказывает. Могли потерять. Могли уничтожить специально.
Интересно то, что прокурора Бочкова, который согласовал расстрел, потом не тронули. От слова совсем. В хрущёвском приговоре по «делу Берии» его имя не упоминается.
Зато там написано, что список составили Меркулов и Кобулов. А составлял-то Влодзимирский!
Приговор ведь документ официальный, исторический. Его же читать будут. И врать так нагло?
«Старый большевик» Кедров
Последним в списке стоял Михаил Сергеевич Кедров. Про него в хрущёвском приговоре сказано отдельно: старый коммунист, член партии с 1902 года, чекист при Дзержинском, знал о «преступном прошлом Берии» и собирался его разоблачить.
Красиво звучит. Только это враньё. Ну, или полуправда, что хуже.
Кедров действительно был старый большевик. И консерваторию окончил по классу рояля, это тоже правда. Кино приучило нас к образу того, что интеллигентный партиец в пенсне, говорит правильные вещи, он всегда благородный, честный.
Но Кедров был другим.
В мае восемнадцатого его назначили командующим Северо-Восточным участком «завесы» в Архангельске и окрестностях. Он там развернулся так, что запомнили надолго.
«Большевистский комиссар Кедров казнил людей сотнями и даже тысячами. Свои жертвы коммунисты подвергали массовым репрессиям и казням», — это писал Питирим Сорокин.
Он тогда был на Севере и сам чуть не попал под раздачу. Красный террор официально объявят только в сентябре, а Кедров уже летом устроил в Архангельске непонятно что. Потом город сдал англичанам. Это, собственно, единственный военный результат его командования.
В1941-м году Кедрову предъявили именно это: шпионаж в пользу Англии и предательство на Северном флоте в 1918-м. Не просто так чекисты вдруг полезли в дела двадцатитрёхлетней давности. Там было что копать.
Дзержинский когда-то выгнал Кедрова из органов. Берия его арестовал. Хрущёв сделал из него мученика.
А кого вообще реабилитировали при Хрущёве? Незаконно посаженных-то выпустил ещё Берия, весной пятьдесят третьего.
Расстрел в Барбыше
Двадцать восьмого октября 1941 года в посёлке Барбыш под Куйбышевом расстреляли двадцать человек из списка. Все девять генералов легли там. Таубин, Голощёкин, Булатов тоже там. Оставшихся пятерых, вместе с Кедровым, ликвидировали первого ноября в Саратове. Одного, переводчика Дунаевского, казнили шестого ноября в Тамбове.
Почему Барбыш?
До войны там были дачи сотрудников НКВД. Место огорожено, охраняется, посторонних нет. После войны посёлок забросили, разбили парк. В семьдесят четвёртом при земляных работах там нашли кости. Но молчали об этом ещё пятнадцать лет.
В восемьдесят девятом неравнодушные добились установки памятного знака. Кенотаф с надписью:
«Установлен на месте захоронения жертв репрессий 30-40-х гг. Поклонимся памяти невинно погибших…»
Тогда же начали собирать «Белую книгу» - списки репрессированных самарцев. Набралось около двух тысяч имён.
парке имени Ю. Гагарина на место, где последние 22 года стоял памятник жертвам политических репрессий
Зачем это понадобилось Хрущёву?
Расстрел двадцати пяти человек стал одним из главных обвинений против Берии.
Но почему?
Война, расстрелы без суда - обычное дело. Мародёра могли казнить прямо на улице, и никаких вопросов. Трибуналы штамповали расстрельные приговоры сотнями. Никого потом за это не судили.
Почему именно этот эпизод?
Думаю, дело в том, кто был в списке. Генералы авиации, обвинённые в «работе на поражение», могли много чего рассказать о реальном состоянии ВВС. Партийцы вроде Голощёкина помнили слишком много из истории революции и гражданской войны. Кедров знал, как устанавливалась советская власть на Севере.
Судить их, значит выносить всё это на публику. Освобождать ещё хуже, а оставить в живых, когда немцы в ста километрах от Москвы, риск огромный.
Решение приняли там, где принимались все решения в октябре сорок первого - в ГКО. Берия подписал бумагу как нарком и член комитета. То есть исполнил.
Через двенадцать лет Хрущёву понадобилось убрать Берию. Вытащили этот эпизод и переписали так, чтобы Берия отвечал за всё один. В приговоре появились ошибки, перепутанные фамилии, исчезло упоминание «директивных органов».
История - штука грязная. Сложнее, чем хочется думать.
В 2012 году старый памятник убрали. Вместо него поставили скульптуру «Спас» работы Ивана Мельникова. Бронзовый человек срывает с головы терновый венец, переходящий в колючую проволоку.