— Отдай мне долю отца или пожалеешь! — пригрозил брат, размахивая документами перед её лицом.
— Витя, ты что? О чём ты говоришь? — растерянно спросила Наташа, пропуская его в прихожую.
— Не прикидывайся дурочкой. Я всё знаю про завещание. Папа оставил тебе дачу, а мне только долги достались.
Наташа прислонилась к стене. После бессонных ночей в больнице и хлопот с похоронами она едва держалась на ногах, а тут ещё брат со своими претензиями.
— Витя, давай сядем, поговорим спокойно. Хочешь чаю?
— Не надо мне твоего чая! — рявкнул он, проходя в комнату. — Ты думаешь, я не понимаю, что происходит? Ты крутилась около папы последние годы, услужливая такая, а я что получил? Ничего!
Наташа медленно опустилась в кресло. Виктор расхаживал по комнате, словно тигр в клетке.
— Витя, папа сам решил. Я не влияла на него.
— Да неужели? А кто водил его по врачам? Кто покупал лекарства? Кто сидел в больнице? Ты! И за это получила дачу.
— Я делала это не ради наследства. Он мой отец, я его любила.
— Любила? — саркастически усмехнулся Виктор. — Тогда поделись любовью. Отдай мне половину дачи.
Наташа вспомнила, как два года назад, когда отцу стало плохо с сердцем, Виктор даже не приехал на вызов скорой. Тогда он сказал, что у него важная командировка. А важная командировка оказалась рыбалкой с друзьями.
— Витя, помнишь, как папа лежал в реанимации после инфаркта? Где ты был?
— Опять за старое! Я работал, зарабатывал деньги. У меня семья, дети. А ты одинокая, тебе проще.
— Проще? — голос Наташи дрогнул. — Ты думаешь, мне было просто смотреть, как он угасает? Слушать, как он кашляет по ночам? Покупать памперсы для собственного отца?
Виктор остановился у окна, но плечи его по-прежнему были напряжены.
— Хватит меня жалеть. Давай к делу. Я нашёл адвоката, он сказал, что завещание можно оспорить. У меня есть свидетели, что папа в последние месяцы плохо соображал.
— Неправда! — вскочила Наташа. — Он был в здравом уме. Просто ты не общался с ним, не знаешь.
— Не знаю? А кто покупал ему квартиру, когда он развёлся с мамой? Кто помогал деньгами, когда он не мог найти работу? Я! А теперь он всё тебе отписал.
Наташа села обратно. Виктор был прав насчёт денег. Когда отец остался без жилья после развода, именно Виктор одолжил ему на первый взнос. Правда, отец отдавал этот долг пять лет, отказывая себе во всём.
— Витя, я понимаю, что ты расстроен. Но дача не стоит больших денег. Там даже туалета нормального нет.
— Зато участок хороший, в перспективном районе. Знаешь, сколько сейчас стоит земля под Москвой? Я поинтересовался — минимум полтора миллиона.
— Ты уже оценивал? — тихо спросила Наташа.
— А что тут такого? Имею право знать, чего лишился.
Наташа встала и подошла к фотографии отца на комоде. На снимке он улыбался, обнимая её на дне рождения. Это был последний праздник, который они отметили вместе.
— Помнишь, что папа говорил о даче? — спросила она, не оборачиваясь.
— Что именно?
— Он мечтал, что мы будем приезжать туда всей семьёй. Ты с Лерой и детьми, я... Что построим баню, посадим сад.
— Ну и что? Мечты мечтами, а жизнь жизнью.
— Витя, а если мы действительно будем ездить туда вместе? Я не против. Дача большая, места всем хватит.
Виктор повернулся к ней спиной.
— Не нужны мне твои подачки. Хочу своё по праву.
— По какому праву? По праву сына, который не навещал отца месяцами?
— А ты не смей мне указывать! — взорвался Виктор. — У меня работа, семья, обязанности. Не у всех есть возможность сидеть у постели больного.
— У меня тоже есть работа. И я тоже устаю. Но я находила время.
— Потому что тебе некуда больше деваться. Ни мужа, ни детей. Одна как перст.
Слова брата ударили больнее пощёчины. Наташа знала, что он не хотел её обидеть, но получилось жестоко.
— Знаешь что, Витя, может, ты прав. Может, я и правда цеплялась за папу, потому что больше некого любить. Но я ухаживала за ним от всего сердца.
— Наташ, я не то хотел сказать... — голос Виктора смягчился.
— Хотел. И сказал правду. Но знаешь, что ещё правда? То, что папа оставил дачу мне не просто так. В последние месяцы мы много говорили. Он рассказывал, как мечтает, чтобы я нашла своё счастье.
— И что, дача поможет тебе его найти?
— Не знаю. Но это было важно для него. Он хотел, чтобы у меня было своё место. Тихое, спокойное. Где можно подумать о жизни.
Виктор сел на диван, положив документы рядом.
— Наташ, пойми, мне деньги нужны. Серёжке операцию делать, а страховка не все расходы покрывает.
Наташа резко обернулась. Серёжка — сын Виктора, её племянник. Светловолосый мальчишка с папиными глазами.
— Что с Серёжей? Ты раньше ничего не говорил.
— Врачи нашли проблемы с позвоночником. Нужна операция в Германии. Дорогая очень.
— Витя, почему молчал? Я бы помогла.
— Чем ты поможешь? У тебя зарплата учительская, копейки.
— У меня есть накопления. Не большие, но есть.
Виктор поднял голову, в глазах читалась надежда.
— Сколько?
— Триста тысяч. Откладывала на ремонт, но...
— Этого мало. Операция стоит миллион двести.
Наташа присела рядом с братом.
— А что врачи говорят? Совсем нельзя обойтись без операции?
— Можно попробовать лечиться здесь, но шансов меньше. А если не поможет, то потом будет поздно оперировать.
— Витя, дачу быстро не продашь. Сейчас не сезон, покупателей мало.
— Я знаю. Но задаток можно взять, под залог участка кредит оформить.
Наташа молчала, обдумывая ситуацию. Серёжка действительно нуждался в помощи. Но продавать отцовскую дачу... Это было бы предательством его памяти.
— Витя, а что если попробуем по-другому?
— Как?
— Я отдаю тебе свои триста тысяч. Ты берёшь кредит под дачу, но дача остаётся мне. А долг мы гасим вместе.
— То есть ты хочешь, чтобы я платил кредит за твою дачу?
— Не за мою. За племянника. За сына нашего отца.
Виктор задумался. Предложение было справедливым, хотя и не таким, как он планировал.
— А если я не смогу выплачивать кредит?
— Справимся. У меня работа стабильная, у тебя тоже. Вдвоём потянем.
— Ты серьёзно готова помочь?
— Серьёже — да. Готова.
Виктор встал и подошёл к окну. За стеклом шёл мелкий осенний дождь, такой же, как в день отцовских похорон.
— Наташ, прости меня. Я не хотел угрожать. Просто не знал, как ещё получить деньги.
— Витя, мы же семья. Зачем угрожать? Можно было просто попросить.
— После того, как я практически забросил папу последние годы? Совесть не позволяла.
— Ты же знаешь, папа тебя любил. Даже когда ругался на твои редкие звонки, всё равно любил.
— Знаю. Поэтому и совестно.
Наташа подошла к брату и положила руку ему на плечо.
— Давай не будем ворошить прошлое. Нужно думать о Серёже.
— Договорились. Завтра я переговорю с банком насчёт кредита.
— А я схожу к нотариусу, оформлю доверенность.
Виктор обнял сестру.
— Спасибо тебе. Правда, спасибо.
— Не за что. Просто в следующий раз не размахивай бумагами и не угрожай. Мы же брат и сестра.
— Больше не буду. Обещаю.
Когда Виктор ушёл, Наташа долго сидела в кресле, глядя на отцовскую фотографию. Дача останется в семье, Серёжка получит лечение, а она и Виктор, возможно, наконец станут ближе. Отец был бы доволен таким решением.
На столе лежала записная книжка отца. Наташа открыла её наугад и увидела знакомый почерк: "Дача — это не просто земля и дом. Это место, где собирается семья. Пусть мои дети помнят об этом."
Наташа закрыла книжку и улыбнулась сквозь слёзы. Папа, как всегда, оказался прав.